«Такой идиотской мировой войны я еще не видывал!»

Из балканской искры в 1914 году разгорелось пламя войны. Неизвестный поэт в сатирическом образе представил участников бойни: «Немка, старая вояка, тычет в шею австрияка… Хоть размером с пятачок, крепок сербский кулачок… Черногорцы, бросив жен, лезут тоже на рожон…» Англичане погнали в море пароход, французы подняли в небо самолеты… Немало стран заявили о нейтралитете, а некоторые и вовсе не захотели проливать кровь за чуждые им интересы, например чехи, которые со времен Средневековья находились под пятой австро-венгров и целыми полками сдавались русским.

Не желая воевать за ненавистного монарха династии Габсбургов, не оказав особого сопротивления, попали в плен подданные австро-венгерской короны: писатель Ярослав Гашек и старший унтер-офицер Иосип Броз Тито. Доподлинно известно, что полк, где служил Гашек, сдался в плен 24 сентября 1915 года возле села Хорупань, недалеко от Львова. Гашеку и Тито суждено было прожить пять лет в России в качестве пленных, воевать с германцами на стороне русской армии. За участие в битве у Зборова Ярослав Гашек был награжден в октябре 1917 года серебряной Георгиевской медалью «За храбрость».

Русская революция втянула бывшего легионера в пучину Гражданской войны. Маршрут его передвижений зафиксирован во множественных анкетах, медицинских картах: Киев, Самара, Бугульма, Уфа, Челябинск, Омск, Красноярск, Новониколаевск, Иркутск. Прошел через лагеря: село Дарница под Киевом, Тоцк — под Самарой. В Самаре Ярослав Гашек неоднократно встречался с Куйбышевым, который помогал ему в формировании интернационального отряда Красной армии. В 1918 г. в Москве — с Маяковским и председателем ВЦИК Свердловым. В Иркутске на губернской партийной конференции познакомился с Сухэ-Батором.

С октября 1918-го находился на партийной и административной работе в политотделе 5-й армии Восточного фронта. С боями прошел от Бугульмы до Иркутска. Окончил свою службу в должности начальника иностранного отделения политотдела Пятой армии и членом иркутского Совета рабочих и красноармейских депутатов. Вернулся в Прагу в 20-м и продолжил эпопею похождений солдата Швейка. Несмотря на травлю представителей «новой демократии», Гашек не отказывается от своих антимилитаристских взглядов. Его герой, сапер Водичка, один из собратьев Швейка, заявляет: «Такой идиотской мировой войны я еще не видывал!»

Пленные в Сибири

Александр Петрушин в газете «Курьер» от 12 июля 2016 г. написал, что «Первая партия военнопленных — немцев, австрийцев, венгров, чехов, словаков (57 офицеров и 726 солдат) — прибыла в Тюмень на пароходе из Омска уже в сентябре 1914 года. В январе численность военнопленных возросла до 5 тысяч». Чужеземцев расселили по домам горожан, построили лагерь в районе Угрюмовских сараев, обеспечили продовольствием и работой.

Из дневника гимназиста Александра Рылова: «1919 год. В городе много приезжих из других городов и даже стран. После вступления частей чехословацкого корпуса в Тюмень летом 1918 года на улицах города можно часто встретить солдат-чехов. Много эвакуированных людей, особенно с Поволжья. От приезжих из Самары я и мои товарищи впервые услышали песню:

«Порвались струны моей гитары,
А я девчонка из Самары.
Ах! Шарабан мой — американка,
А я девчонка — шарлатанка!
Прощайте, други, я уезжаю,
А шарабан мой вам оставляю…»

Впервые о пребывании военнопленных в Сибири мне стало известно из рассказа В.П. Барашева в начале 70-х годов, когда под руководством П.И. Рощевского я работала над темой «История улицы Республики». Более того, он уточнил: Ярослав Гашек и Броз Тито развешивали чай в коммерческом училище Колокольниковых. И было чуть их не расстреляли… Ввиду того, что здание на горе не «входило» в планы моего исследования, я не записала рассказ старожила. О чем до сих пор сожалею. Вот уж воистину: что имеем, не храним, потерявши — плачем.

Но все же о купцах Колокольниковых, так как они жили на Царской, я «допросила» Вениамина Петровича. Тем более что он лично был знаком со Степаном Ивановичем Колокольниковым, директором училища. Из-за Гражданской войны училище было закрыто, а в его помещении в ноябре 1918 года разместился чешско-американский госпиталь.

Пребывание Гашека в Тюмени документально мною не подтверждено. Значит, это не факт. Но и Барашеву не верить трудно. С 1912 года и до пенсии он работал телеграфистом на Тюменском почтамте, имел доступ к информации. Вел дневник. Так, Ольга Ожгибесова в книге «Мы, крестьяне Великой Сибири» приводит дневниковую запись Барашева от 13 февраля 1921 года, где идет речь о гибели губернского комиссара Инденбаума во времена продразверстки.

Как рыцарь тюменской старины Барашев хорошо известен, в остальном его биография описана не так широко. В 20-е годы посещал художественную студию под началом М.И. Авилова, видного советского художника. Но сам Вениамин Петрович себя художником не считал. Говорил, что он «просто любитель», а его профессия — почтовый служащий. Ужасы мировых войн и Гражданской отразил в картинах, письмах и устных рассказах о былом.

Года три назад из беседы с Анатолием Васильевым, писателем, краеведом, окончившим Омский медицинский институт, мне стало известно, что в Омске имя чешского писателя широко известно. Есть улица его имени. В первый год после освобождения города от Колчака был создан при содействии Гашека интернациональный театр. Современники вспоминали, что Гашек был прекрасным оратором, доходчиво объяснял обстановку на фронте, призывал солдат-иностранцев помочь русской революции. Тогда в идею всемирного братства и в то, что в его стране народ сможет наконец-то стать свободным, Гашек искренне верил. Правда, после возвращения во многом разочаровался и полностью посвятил себя литературе.

Время безжалостно к памяти

Время безжалостно к памяти. Особенно когда люди не хотят по политическим соображениям помнить. Роман «Похождения бравого солдата Швейка» любят во всем мире, но, может быть, меньше всего — в Чехии. Там многие до сих пор считают, что Ярослав Гашек оклеветал национальный характер, выставив своего героя идиотом.

Еще в эпоху печатного слова в своей книге «Долгий путь в Видигейру» (рассказ «В Липнице и Уфе») Георгий Гулиа высказал изумление тем, что на кладбище в Вышеграде, где покоятся всему миру известные писатели и музыканты, нет могилы Ярослава Гашека. После долгих поисков вышли на кладбище в Липнице, где увиденное потрясло советского писателя: «…самодельная цементная плита. Чем-то острым нацарапано «Гашек»… Никакой ограды». После порицания в чешских писательских кругах и пражского начальства на могиле поставили мраморное надгробие в виде раскрытой книги с портретами Ярослава Гашека и его «двойника» Йозефа Швейка.

Исследователи творчества писателя написали и «биографию» забавного солдатика. Оказывается, в России Швейк ходил по улицам Киева, Ташкента, Самары, Челябинска, Тюмени, Иркутска, Владивостока… Множество статей, рассказов Гашека «скрывается» под чужим именем или не изданы, например фельетон о «Тюменской гостинице».

Кто побывал в Чехии, а мне посчастливилось быть в Праге в октябре этого года, понимает, что Швейк — один из главных брендов Чехии: колоритная фигура бравого солдата неизменно располагается на магнитах и брелоках, призывает туристов в кабачки и бары, где висят рисунки Йозефа Лады… Но создается впечатление, что Швейк создал сам себя и эксплуатирует свое имя. Что же, сам Гашек знал, как выбивать прибыль, окончив когда-то в Праге коммерческое училище.