Дом богатого мещанина
В доме С.С. Бровцына по улице Дзержинского, 32, сегодня находится корпус центра эстетического воспитания детей «В доме Буркова». Сам дом, построенный в 1909 году, и двор выглядят ухоженно и красиво. После пожара 2002 года здание было отреставрировано, а в 2012 году он оказался в едином государственном реестре объектов культурного наследия.

Стены и наличники
Угловой двухэтажный деревянный дом характерен для тюменского дома конца XIX — начала XX вв. Он является образцом купеческого жилья в нашем городе. Обшитый тесом дом лаконичного прямоугольного объема под четырехскатной крышей, с главным входом в южном углу здания со стороны главного фасада, выходящего на ул. Дзержинского (сегодня вход не функционирует).
Главным украшением дома являются, несомненно, превосходные резные наличники, восстановленные мастером В.М. Шитовым. Высокие барочные фронтоны наличников ограничены двумя встречными завитками волют и акцентированы маленькими точеными балясинками. Они покрыты сочным растительным орнаментом. Свободные концы волют опираются на кронштейны, которые поддерживаются боковыми пилястрами со стилизованными растительными капителями. Подоконные доски забраны фигурными кронштейнами, между ними в средней части доски помещен тугой свиток, остальное свободное пространство также заполнено растительным орнаментом.
Все детали конструкции наличников весомы и выпуклы, в то время как растительный орнамент — стебли, листья, плоды — выполнены в более низком моделированном рельефе. Миниатюрные точеные балясины, водруженные на плечики фронтонов и между завитков волют, придают завершенность всей композиции, служа активными ритмическими акцентами. Спаренное окно над парадным входом украшено сдвоенными наличниками. Над входом сохранился плоский козырек на кованых кронштейнах. Стоит сказать, что эта часть дома, со сдвоенным наличником, является яркой отличительной особенностью декора представительного здания.
(Описание создано при активном участии и по материалам Елены Михайловны Козловой-Афанасьевой, за что автор выражает ей свою признательность и благодарность).
Владелец и «квартирант»
В 1895 году С.С. Бровцын купил у Воложина землю на углу улиц Садовой и Успенской. В 1909 году были отстроены дом, службы и баня. В оценочных ведомостях тюменской городской управы 1910 г. местоположение усадьбы описано так: ход во двор с Успенской улицы, сосед справа — Бровцын, слева — Садовая улица. Усадьба размером в 16 саженей включала деревянный двухэтажный дом с подвалом, баню и тесовые службы для домашней утвари. Все постройки были крыты железом.
Фигура хозяина видится нам весьма загадочной и интересной. Сергей Степанович Бровцын (приблизительно 1848 г.) был тюменским мещанином, принадлежал к низшему городскому сословию, однако в его распоряжении имелось сразу несколько домохозяйств, он занимал высокие посты на службе городу, в том числе был гласным городской думы (1889 — 1894). Еще интереснее выглядит факт, что Бровцын учился в 4-классном училище и не смог его окончить. Однако в 1901 году он имел в Тюмени пять двухэтажных деревянных домов. Он был городским оценщиком, членом комиссии по общей переоценке недвижимых имуществ в Тюмени, членом городского по квартирному налогу присутствия, оценщиком общественных и частных строений в 1 участке г. Тюмени для губернского взаимного от огня страхования. Он активно сдавал квартиры в принадлежавших ему домах. В годы гражданской войны Бровцын бежал с колчаковцами, а его имущество было национализировано.
В усадьбе на углу Садовой и Успенской как раз квартировали разночинцы. Среди них — мещанин Константин Константинович Хряков и врач Ошер Мейлахович Френкель. 26 мая 1917 года имение Бровцына перешло к Френкелю во владение.
В краеведческих материалах можно встретить информацию, что Френкель жил в доме Бровцына до самой смерти, однако это не так. Ошер Мейлахович (Иосиф Михайлович) Френкель родился в 1874 году в г. Сувалки Литовской республики. Получил образование в Германии. Числясь по Сувалковской губернии, проходил службу на Дальнем Востоке.
Он был вольнопрактикующим врачом. Принимал пациентов на дому. А со сменой власти в г. Тюмени был обвинен в том, что покинул город с войсками Белой армии. По этой причине было реквизировано его имущество из двух домов: 30 августа 1919 года в доме Калинина по улице Ляминской было реквизировано 150 пудов коровьей шерсти, 12 кип оберточной бумаги, лен, пакля, шерсть, картон, чистые визитки; а 27 августа того же года в доме по ул. Успенская/Садовая — рояль, вазы, картины, электрическая люстра с 5 лампами и прочее.
10 февраля 1920 года рассматривалось заявление Френкеля о возврате реквизированного. Было принято решение: реквизированное изъять, Френкелю выплатить 15 тыс. рублей. По факту было выплачено 10 000. В 1922 году Френкель был признан инвалидом. Диагнозы: близорукость, цистит, миокардит, отек ног, неврастения. С 1922 по 1926 год он проживал в доме Рогозиной по ул. Тобольская,1 (сегодня Дзержинского,13). В это время он работал врачом по врачебно-экспертной комиссии.
1 мая 1927 года он купил дом по улице Семакова, 29. 9 февраля 1930 года доктор поступил на государственную службу в Центральную амбулаторию по ул. Ленина, 8, в связи с чем прекратил прием пациентов на дому. Умер 17 апреля 1942 года. Объявление о похоронах размещено в газете «Красное знамя» от 18 апреля 1942 года. Скорбели жена и дочь…
(При подготовке главы использованы материалы В.А. Чупина, а также с сайта «Еврейские корни»).
Фрагмент истории
Вернемся к личности Сергея Бровцына. До сих пор неизвестно, как он, будучи мещанином и не имея должного образования, смог заработать такой капитал и стать членом правящей городской элиты.
Хотелось бы процитировать уникальный газетный материал, опубликованный в «Тобольских губернских ведомостях», в № 62 за 1895 год. Эта статья очень ярко описывает как дух эпохи, так и положение в обществе того времени С.С. Бровцына. Итак, цитируем:
«В числе других вопросов на последнем очередном заседании нашей думы, между прочим, слушалось дело по обвинению бывшего члена оценочной комиссии г. Бровцына в неправильных действиях по службе. Вместе с ним привлечен к ответственности и писарь оценочной комиссии г. Толстиков. Сущность дела заключается в том, что некто Евлахов, истец по настоящему делу, опровергая право опеки на оспариваемое им недвижимое имение, указал, что сообщенные городской управой сведения о том, что имение числится с 1886 г. за Аксиньей Евлаховой, основаны на ложных документах, в подтверждение чего и представил копию оценочной ведомости имуществу за 1891 год, где ответы об упомянутом имении давала будто бы Евлахова, а за ее неграмотностью расписался Н. Толстиков, тогда как из метрической выписи тюменской Покровской церкви видно, что Аксинья Евлахова умерла… в 1884 году. Подлинность и верность выписи не подлежит сомнению, тем более что факт смерти Евлаховой в 1884-м году признан и самим ответчиком. Таким образом, окружной суд в составлении или, по крайней мере, подписании оценочной ведомости усмотрел несомненные признаки подлога и, не останавливая гражданского дела, копию с определения об этом обстоятельстве препроводил на распоряжение товарища губернского прокурора по Тюменскому округу, а последний сообщил городской управе, прося Думу высказать свое мнение по поводу привлечения или непривлечения гг. Бровцына и Толстикова к ответственности.
Оценка недвижимых имуществ в 1891 году производилась особой комиссией под председательством А.К. Шешукова в составе членов: М.Б. Кузнецова, С.С. Бровцына, И.А. Беседных и М.М. Волкова. Толстиков служил писарем канцелярии, состоявшей из четырех писцов. По поводу предъявленного к нему обвинения г. Бровцын дал объяснение, из которого видно, что оценка производилась им по книге с подробным обозначением рода имущества и за кем таковое значилось в 1881-1886 гг., каковая книга и послужила главным основанием для зачисления по оценке 1891 года имения за Евлаховой.
Самая же оценка произведена была при следующих обстоятельствах: по прибытии Бровцына на место владения Евлаховой для оценки он потребовал от проживающих в доме ответы на посланные оценочной комиссией вопросы, касающиеся имения, и документы, удостоверяющие право собственности, но документы на право владения этим имением никем не были представлены, почему, в составленной Бровцыным ведомости об оценке, владелицей имения показана Евлахова, владевшая им в 1881-1886 гг. Возражения против такого зачисления Бровцыну ничем не было заявлено, а затем оценочная ведомость в числе других была сдана для рассмотрения и объявления владельцам суммы оценки. Владельцы имений приглашались повестками, и повестки были адресованы, согласно составленной Бровцыным ведомости, на имя Евлаховой, и каким образом служащий при канцелярии Толстиков мог расписаться за неграмотностью умершей Евлаховой… по ее просьбе. Бровцын не знает. Это странное недоразумение, в конце концов, так и осталось невыясненным, так как Толстиков ушел со службы и разыскать его для дачи объяснения по этому делу его не могли. При обсуждении этого дела большинство гласных высказалось в том смысле, что в данном случае вряд ли возможно допустить мысль о каком-нибудь злоупотреблении, и закрытой баллотировкой, подавляющим большинством 16 голосов против 2-х, высказалось за непривлечение г. Бровцына к ответственности. За непривлечение к ответственности Толстикова дума высказалась единогласно».
































Все комментарии проходят модерацию.
Причины, по которым комментарий удалят: