Взрослое детство

Линия жизни Николая могла оборваться в раннем детстве — в его неполные четыре года: в 1927-м от рук басмачей погиб отец — кавалерист Тимофей Архипович Ипполитов. На руках у мамы Клавдии Дмитриевны осталось четверо деток. Коля был вторым ребёнком в семье — родился после сестры Александры, а следом за ним на свет явились Василий и Наталья — совсем малышня. Но объявленная в стране коллективизация с этим не считалась: мать семейства в принудительном порядке обязали вступить в колхоз — сдать весь имеющийся скот в коллективное хозяйство. Подчинилась. А отрабатывать трудодни в семье оказалось некому. Голод не заставил себя ждать. На коленях, со слезами Клавдия Дмитриевна вымолила у руководства местного колхоза деревни Ченцова Ленинградской области разрешение перевезти семью в город на Неве, где действовала обувная фабрика «Красный треугольник», специализирующаяся на выпуске калош, сапог.

При этом производстве была организована работа подсобного хозяйства. Сюда и устроилась дояркой вдова Ипполитова.

— Голод, холод, нищета — главные приметы нашего детства, — рассказывает Николай Тимофеевич. — До сороковых годов прошлого столетия мы ещё раз сменили место жительства — в поисках лучшей доли переехали в деревню Якуники под Рыбинском, где жила мамина сестра. В детском доме «Красные октябрята» нам выделили небольшую комнатку. Понятно, что не за красивые глазки: даже для Наташи и Васи здесь нашлась работа. И вот это трудолюбие, привитое с детства всем членам нашей семьи, помогло выстроить нормальную дорогу в жизни.

Не умеешь — научим!

Николаю исполнилось 16 лет, когда началась советско-финская война. Она диктовала условия жизни. А возраст не желал считаться с реальностью — устремлялся в будущее. Старшеклассник средней школы Ипполитов продумал «свои завтрашние дни»: во время летних каникул устроиться на Рыбинский авиационный завод, там заработать себе справку, дающую возможность записаться в аэроклуб, а потом — здравствуй, небо!

Не всё случилось так, как было задумано. Часть выпускников аэроклуба отправили прямо на фронта грянувшей Великой Отечественной, другие были зачислены курсантами военных училищ. Николаю предстояло продолжить учёбу в Куйбышевском военно-пехотном. Пехота… «Прошел сто верст — ещё охота», — горько шутят те, кто в годы войны до изнеможения месил грязь фронтовых дорог, пешедралом передвигался по разбитым дорогам…

— С неба пришлось спуститься на землю, — разводит руками мой собеседник. — Что поделаешь: так война приказала. Ваше поколение, — интересуется, — ещё помнит, почему день 7 ноября называли красным днём календаря? — Получив правильный ответ, продолжил рассказ: «Так вот, в день большого праздника — в самый канун 24-й годовщины Великой Октябрьской революции, я принял военную присягу. Понимал, какую высокую надежду на меня Родина возлагает. А повоевать мне как следует не удалось. Вам, журналистам, для примера нужны те, кто в атаку ходил? А я, лейтенант Ипполитов, после окончания пехотного училища был откомандирован в Забайкальский военный округ. Служил командиром учебного взвода противотанковых ружей. Готовил пацанов для фронта. Я чувствовал ответственность за жизнь каждого. А жизнь и смерть зависели не только от траектории полёта шальной пули, но и от психологического настроя бойца, оказавшегося, к примеру, в окопе под гусеницами движущегося танка. Обучал курсантов и тренировался вместе с ними. В 1943-м меня вызвали в штаб Забайкальского фронта, видно, кто надо разведал, что я проходил обучение в аэроклубе. Мне предложили пройти подготовку в парашютно-десантных войсках.

— Просто предложили?

— Фактически прозвучал приказ: «Не умеешь — научат». Но только и в числе десантников мне повоевать не пришлось. Я был направлен в Новосибирскую школу контрразведчиков.

Больше года готовили нашу группу для высадки в Чехословакию. И я успел поучаствовать в боях за Прагу, был ранен, хоть в атаку не ходил, убитых немцев штабелями не укладывал. У нас была другая работа.

…Бои в Чехословакии гремели ещё после 8 мая 1945-го, когда немецким войскам было объявлено о капитуляции. Но (цитирую материалы «Пражской операции». — Н.Т.) «в штаб группы армий «Центр» прибыл офицер германского генерального штаба полковник Майер-Детринг, который так разъяснил «приказ о капитуляции»: «…как можно дольше продолжать борьбу против советских войск, ибо только при этом условии многочисленные части немецких армий смогут выиграть время для того, чтобы пробиться на запад».

— Кроме основных сил, — докладывает обстановку Николай Тимофеевич, — участниками майских битв в Чехословакии были американцы, власовцы. Армия буквально кишела шпионами… В общем, работы разведчикам хватало.

Ордена на подушке

Он сам сшил её — эту красную бархатную подушечку. Аккуратная получилась. С чёткими уголками. «Не стыдно будет народу показать». Чуть-чуть тесновато на ней орденам, медалям, памятным знакам. Зато жене Николая Тимофеевича Анастасии Фёдоровне было бы не обидно: ведь не останутся без людского внимания и её награды. Два ордена Отечественной войны — рядышком. Его и её. Потому что и она, уроженка Ялуторовска Настя Иванова, свои юные годы провела на войне. В сентябре 1941-го на фронт попросилась. Служила стрелком-радистом в 5-й воздушной армии, в 231-й дивизии. Симпатичная! Лейтенант Ипполитов уже через несколько дней после своего появления в Праге её приметил. В 1945-м они поженились по справке — разрешению, полученному у командования.

— В 1994-м, — вздыхает фронтовик, — ушла от меня в мир иной моя зазнобушка. Награды с собой не взяла. Вот я и решил сшить для нас общую орденскую подушку. Судьба случайной не бывает.

— А какая из наград для вас самая дорогая?

— Каждая! И всё же больше всех мирная, юбилейная — медаль геологоразведчику-первопроходцу Тюменской области. Мне вручили её недавно. Значит, меня до сих пор в геологоразведке помнят. А за что почитают человека? Конечно, за его службу! Меня готовили для военной разведки, а я оказался в геологоразведчиках. Случайно. Но, как поётся в песне нашей молодости, «благословляю ту случайность и благодарен ей навек». Я ведь после войны мечтал поступить в военную академию. Да куда уж там! Когда в абитуриентах ходили генералы, Герои Советского Союза. Председатель приёмной комиссии посоветовал: «Поезжай, парень, на север, там полно работы, которая требует военной выдержки». Засела во мне эта подсказка занозой. И, представляете, вскоре в Ялуторовске, куда я приехал к жене из Москвы, познакомился с заместителем начальника Берёзовской геологической экспедиции Константином Проводниковым. Судьба случайной не бывает! Я прошёл путь от техника-геофизика до начальника партии. Трудился в Берёзовской, Нарыкарской, Уренгойской экспедициях. И могу сказать, что эта разведка тоже требует множества навыков, терпения, таит немало секретов и производственных хитростей.

Биография Николая Тимофеевича хранится в нескольких папках. К такому порядку его приучили уже во время работы в Главтюменьгеологии. Там работники кадровой службы к каждому юбилею фронтовика готовили поздравления, вкладывали в папку почётные грамоты, благодарности, которыми отмечен виновник круглой даты. В этих папках я и нашла официальное подтверждение тому, что Николай Тимофеевич Ипполитов — участник открытия Берёзовского, Алясовского, Похромского, Игримского, Пунгинского и самого крупного в мире Уренгойского месторождений. Фронтовик — участник открытия нефти и газа — главного богатства России!

Трудности, с которыми пришлось столкнуться, ветеран не перечислял. Так, для примера, рассказал мне, как доставляли на лодке по реке Вогулка в Берёзово материалы исследования скважины № 3 Шухтунгортского нефтяного месторождения. А лодка дала течь. Опору искали на скользких осколках льда, причаливших к изгибу крутого берега реки. А в это время Вогулка, вырвавшаяся из зимнего оцепенения, несла на исследователей огромное дерево, которое она где-то вырвала с корнями.

— Я не прятался от испытаний жизни, — говорит Николай Тимофеевич, — но должен поблагодарить того, кто подставлял мне в трудные времена своё плечо, прикрывал меня, как крыльями ангела-хранителя, от неминуемой смерти. Вот тогда, на реке Вогулка, Алик — молоденький практикант из Москвы, признался мне, что закрыл от страха глаза и думал о маме. Я — тоже. За всё надо благодарить родителей. С мамой я сравнивал свою любимую жену. Такая же надёжная. Вместе с ней мы родили дочку и сына, которые пошли в профессию по моим следам. В Тюменском нефтегазовом университете учится и моя внучка, которую назвали в честь бабушки — Анастасией. А другая внучка — Ольга, врач от Бога, потому что унаследовала от моей жены умение сострадать. И понимание: что значит терпение.

Говорят, что после 80 лет каждый наступивший год можно считать юбилейным. Николай Тимофеевич знает, что в 2018-м ему исполнится 95. Это по метрикам. В душе он чувствует себя гораздо моложе. На сколько лет? Разведчик секреты не открывает. Но для правительственных поздравлений папку уже приготовил. Знает: Президент России, губернатор области без поздравлений его не оставят.