Когда закончилась война, свозили останки погибших советских воинов со всей округи, последнего захоронили в 1953 (!) году. За семь с лишним десятилетий на братских безымянных могилах установлено семь памятников тем, кого нашли их близкие. А нынешней осенью добавился ещё один. На табличке надпись — Шмотин Пётр Иванович, 19.01.1919 — 26.02.1945.

Из Сибири в Сибирь

…Жила в деревне Килки под Винзилями (местную церковь по дороге из Тюмени в Ялуторовск отовсюду видно) большая семья Ивана и Анфисы Шмотиных. И было у них четыре сына да три дочки. Все работящие, крепкие, с раннего детства приученные к тяжёлому крестьянскому труду. В Килках родились, здесь же, в Ильинской церкви, крещены. Да только вот с приходом советской власти покатилась жизнь под откос. Сначала отобрали у семьи стоявшую на Пышме мельницу, а потом и вовсе сослали «кулаков» подальше от родного дома — на лесоразработки у железнодорожного переезда № 82 в Ялуторовском районе. Всё как в песне: «И меня два красивых охранника повезли из Сибири в Сибирь».

Но, как говорится, люди везде живут. Вот и Шмотины осели на новом месте — работали, мужали. Повзрослел и Пётр, выучился на зоотехника, уехал из родного дома в Беркут. Там нашёл свою любовь Федору Новикову, в марте 41-го молодые поженились.

Заживо похоронили…

Недолгим оказалось семейное счастье: 22 июня началась война. Пётр в первые же дни вместе с братьями ушёл добровольцем. Но сначала была подготовка в Омске — в тех краях формировались сибирские дивизии. А потом на фронт. Успел только написать своей Федоре, что в начале декабря будут проезжать Беркут. Если повезёт — увидятся. К тому времени новорождённой дочке Гале только месяц исполнился. Ночью, в сильнейшую декабрьскую стужу, с маленьким ребёнком на руках, шла Федора от села до разъезда. Им повезло — эшелон остановился, из вагона выскочил Пётр, поцеловал жену да, отогнув уголок одеяльца, одним глазком взглянул на дочку.

А дальше — война. Страшная, безжалостная. Пошли по домам первые почтальоны с похоронками. Только и примиряло людей с этой трагедией, что война была одна на всех.

Время шло, Федора с дочкой получали письма с фронта — гвардии старшина, командир отделения разведки 2-го стрелкового батальона Пётр Шмотин воевал исправно, за спинами товарищей не прятался.

В 1943 году в дом пришла первая горькая весть: Пётр Иванович пропал без вести. Слёзы, страх… Только Федора знала, подсказывало сердце — жив её Петя. И действительно, снова стали приходить письма. То извещение было отправлено по ошибке. Как известно, два раза снаряд в одну воронку не падает. Вот и решили в семье, что вернётся домой Пётр целый и невредимый. Раз заживо «похоронили» — жить ему долго.

Вперёд, на Берлин!

С боями продвигались наши войска на запад: освободив свою страну, шли на Берлин. Все четверо братьев Шмотиных воевали. Но только двоим — Александру и Григорию довелось встретить долгожданную Победу. А Василий и Пётр остались лежать на полях сражений.

К тому времени Пётр стал кавалером двух орденов Славы. В найденных сопроводительных документах рукой командира написано слово ПОДВИГ. Нужны ли комментарии?

Война близилась к концу. И уже до Берлина, как говорится, рукой подать, всего-то пара сотен километров — вот только Вроцлав освободить.

Всю войну Пётр воевал вместе с братом Александром. Отправляясь на последнее задание, сказал ему: «Если возьмём нужного «языка», быть мне полным кавалером ордена Славы!»… Не случилось. Задание стало для Петра Ивановича последним — сибирский герой погиб смертью храбрых.

А в родной сторонушке все глаза проплакали…

В марте 45-го, когда до победы оставалась пара месяцев, почтальон принёс Шмотиным похоронку. Чуда не случилось. Попал-таки тот злосчастный снаряд дважды… И опять жена не поверила. Десять лет ждали с дочкой «своего папочку», вздрагивая от каждого скрипа калитки. «И отплакали те, кто дождались, недождавшиеся — отревели». Только спустя десятилетие Федора вновь вышла замуж. Вот ведь зигзаг судьбы: её избранником стал тоже… Пётр Иванович.

А дочка Галя выросла, вышла замуж, стала Галиной Петровной Пульниковой. Почти всю жизнь проработала на одном предприятии — Ялуторовском молочно-консервном комбинате. Вместе с мужем вырастили двух прекрасных детей — дочь Светлану и сына Андрея.

Галина Петровна, никогда не видевшая своего отца и пережившая его уже на 50 лет, бережно хранит память о нём. Много лет вместе с родными пыталась найти могилу. Сколько в разные инстанции написано писем!

Рядом — свечи и много-много цветов, которые приносят сюда
поляки. Не политики, а просто люди, которые берегут память
о 600 тысячах русских, отдавших жизни за их Родину — Польшу.

А однажды — бабушка Федора ещё была жива — смотрели всей семьёй телевизор. Показывали кадры военной хроники: в грузовой машине едут русские солдаты. И вдруг как закричит Федора Васильевна: «Галя, там же папа твой!» В одном из ехавших узнала она своего мужа. Много лет прошло, но помнит Галина Петровна лицо того молоденького солдата. Вот так, выходит, и свиделась с отцом.

…Долгие годы поисков не давали результатов. А помог польский Красный Крест: нынешней весной пришло письмо, что «…фамилия Шмотина Петра Ивановича, погибшего 26.02.1945, внесена в списки воинов, захороненных в могиле № 175 на советском воинском кладбище в г. Олава, Польша». И вся-то загвоздка оказалась в ошибке штабного писаря, то ли по малограмотности, то ли по причине неразборчивого почерка написавшего в документах вместо фамилии Шмотин — Шлютин.

На братских могилах не ставят крестов

Итак, осень 2017-го. Мы с внучкой Петра Ивановича Светланой Пульниковой на советском воинском кладбище в Олаве. Стройные ряды могил, ровные квадраты братских захоронений, обычный, давно не знавший ремонта мемориальный комплекс… Но почему так сильно бьётся сердце, так плачет душа по тем, кому даже после смерти родной земли не досталось? За свою жизнь бывала я во многих местах, связанных с Великой Отечественной, — в Брестской крепости, на Мамаевом кургане, Прохоровском поле. Там всё очень трогательно, да и памятники покруче и ухожены до последнего сантиметра. Но вот ужас и близость войны почему-то в полной мере ощутила именно здесь, на этом маленьком кусочке земли в чужой стране, где лежат в подавляющем большинстве молодые парни, и жизни-то не узнавшие, так и не вернувшиеся домой.

И о том, что они покоятся в Олаве, до сих пор, спустя семь десятков лет, не знают дорогие их сердцу люди. А многие уже и не узнают.

Но всё равно — ищите могилы своих близких, ведь у памяти срока давности нет.

…Теперь на месте захоронения Петра Ивановича Шмотина есть памятная табличка, лежат цветы, стоят свечи. Возложили мы букеты и к общему мемориалу. А рядом — свечи и много-много цветов, которые приносят сюда поляки. Не политики, а просто люди, которые берегут память о шестистах тысячах русских, отдавших жизни за их Родину — Польшу. Как помнят об этом и те, кто от чистого сердца помогал нам в Олаве. Спасибо вам, Барбара Божена, Юрек, за ваши теплоту, искренность и сострадание.

До тех пор и будет стоять наш мир, пока люди остаются ЛЮДЬМИ.