Дело не только в шляпе
Хочу поделиться с читателями «ТИ» забавными случаями из собственной жизни. Как ни странно, большинство из них связано со сферой здравоохранения.
Несколько курьёзных случаев, связанных с медициной
* * *
Однажды я стала свидетелем курьезного случая. У меня дома на видном месте висел портрет великого писателя Л.Н. Толстого. Его привезли в подарок из Ясной Поляны в знак наших родственных связей.
Пришла ко мне врач, только что окончившая Тюменский медицинский университет. Взглянув на портрет, радостно воскликнула: «А… Некрасов!!!» Увидев мое растерянное лицо, произнесла: «Нет, наверное, это все-таки Толстой…»
Очевидно, виновата в путанице… борода. А может быть, незнание отечественной литературы? Но на этом дело не закончилось. На другой день пришли две молоденькие медсестры, чтоб поставить уколы. Снова привлек их внимание портрет, и они, признав писателя, произнесли фразу, которая повергла меня в шок. Одна из девушек воскликнула: «Он ведь был еще и врачом!» Вторая согласно закивала. Пришлось мне им рассказать, кто же из писателей был доктором (Чехов, Вересаев, Булгаков…).
Во избежание подобных недоразумений в дальнейшем я решила убрать с глаз подальше портрет знаменитого предка.
* * *
История, очевидцем которой я стала, произошла несколько десятилетий назад. Есть близ г. Перми прекрасный бальнеологический санаторий «Усть-Качка». Целебны его сероводородная и йодобромная воды. Последнюю, разведенную в определенных пропорциях, рекомендовали, например, и для полоскания горла. Графин с ней всегда стоял на посту медсестры.
И вот отдыхающие стали замечать, что один пожилой мужчина постоянно ею пользуется: наберет воды в рот и целый час молча и сосредоточенно сидит на диване в холле.
Продолжались эти занятия довольно-таки длительное время, чуть ли не до конца заезда, пока дотошные отдыхающие не узнали, в чем дело. Оказалось, один шутник (а это был весьма солидный человек) сказал мужчине (причем вполне серьезно), что если несколько раз в день по часу держать эту воду во рту, то в конечном итоге непременно вырастут зубы. А так как о чудодейственной силе источника ходили настоящие легенды, наш неискушенный курортник поверил и этому свойству воды.
В общем, как говорится, и смех, и грех…
* * *
Жил в Тюмени известный врач-психиатр Самсон Абрамович Волпянский. В 60-е годы (теперь уже прошлого века) разыскала его сестра, проживающая в США, и предложила встретиться в… Сочи, куда она должна была поехать отдыхать. Замечу, что в то время Тюмень была «закрытым» городом. Назначила время, сказав, что у нее уже куплена путевка, а стало быть, и нашему доктору с супругой нужно прибыть к указанному сроку.
Волпянский, совершенно не задумываясь (наивный советский человек!), пишет ей письмо, где сообщает, что приедет обязательно, если достанет путевки. На что сестра отвечает: в таком случае она в Америке купит их и для них.
Что тут было! Волпянского вызывали во все мыслимые и немыслимые инстанции, ругали за допущенную оплошность: «Как это — если достанем?!» Путевки им были вручены немедленно. Встреча брата и сестры состоялась.
* * *
В 2006 году мне посчастливилось побывать в санатории «Нефтяник Сибири». Лечение и отдых были замечательными. Настолько, что решила я обновить свой гардероб — купить новую летнюю шляпку. Зашла в ближайший магазинчик, выбрала понравившуюся, заплатила и вышла уже с обновой на голове. Наверно, полдня ходила, радуясь покупке. Затем решила зайти в свой номер. Вызвала лифт. Там оказался незнакомый мужчина. Он, посмотрев на меня внимательно (разумеется, и на шляпку), улыбнулся и сказал: «Очень красивая шляпа, она вам к лицу. Да и стоит совсем недорого». Очень удивила меня его осведомленность о стоимости шляпы. И только придя к себе, сняв хваленую покупку, обнаружила, что сзади на шнурке болтается большая этикетка, где и обозначена цена.
А я-то полдня ходила в этой шляпке! Что обо мне могли подумать люди?
* * *
Окончился мой срок пребывания в сочинском санатории. Прибыла в аэропорт Адлера заблаговременно. Регистрации билетов еще не было, и я заняла очередь. Через несколько минут подходит мужчина средних лет, здоровается и занимает за мной очередь. Между нами состоялся диалог, свидетелями которого были все стоящие и сидящие рядом люди.
Он: «Вы ведь летите до Тюмени?»
Я: «Да».
Он: «Ваше лицо мне очень знакомо…»
Я: «И я видела вас в Тюмени, не могу только вспомнить где».
Он: «Может быть, вы были у нас в учреждении, где я работаю».
Я (кокетливо): «Может быть, а скажите, где вы работаете?»
Он: «Я — главный врач кожно-венерологического диспансера».
Я (громко, испуганно): «Нет, нет!!! Я там не была!!!»
Пассажиры, находившиеся рядом, дружно засмеялись.
Потом, после уточнения, выяснили, что на протяжении длительного времени мы встречались на одном и том же перекрестке, в одно и то же время, идя на работу. А после Сочи уже здоровались и улыбались, вспоминая историю моего знакомства с доктором Иосифом Михайловичем Маргулисом.
* * *
Заболел зуб. Дали мне талон к хирургу. Больных в поликлинике еще нет. Лишь санитарка пенсионного возраста моет пол в коридоре. Вдруг влетает ревущая девица с возгласом: «Ужасно болит зуб! Наверно, вчера мне вырвали здоровый!»
Уборщица, посмотрев на нее, спокойно произнесла: «Так ведь раз на раз не приходится…»
* * *
Иногда мои сверстники не верят, что я могу помнить некоторые события раннего детства. Вот и как то, о чем расскажу сейчас. Наверно, мне не было еще и трех лет, но случай, произошедший тогда, помню по сей день.
Есть такая русская народная сказка — «Липовая нога». Всегда она вселяла в меня страх. И надо же такому случиться — заболел мой отец, да притом очень тяжело. Говорили, что у него — крупозное воспаление легких. Жили мы тогда на втором этаже старого деревянного дома в маленькой комнатке. Вела в нее высокая, узкая и очень скрипучая лестница. Лечил отца известный в то время доктор по фамилии Климшин, который, как мне стало известно уже через несколько десятилетий, был участником Русско-японской войны 1904-1905 годов. За храбрость будто бы был отмечен самим императором Николаем II. Но в бою потерял ногу, которую ему заменил деревянный протез. Как только я услышу, что по лестнице раздается стук «деревянной ноги», смешанный со скрипом, — шмыг под кровать.
Однажды врач пробыл больше обычного, а «нога»-то совсем рядом — страшно!!!
А потом помню возглас нашего гостя: «Ой, что это такое?» А из-под кровати вытекает… огромная лужа…
* * *
Произошло это в канун Нового года. Как ни терпела — пришлось все-таки вызвать скорую помощь. Приехали два симпатичных молодых медицинских работника. Сделали уколы, чтоб снизить давление, — не помогает, дали таблетку — результатов нет. Говорят о необходимости госпитализации — отказываюсь. Тогда один из мужчин спрашивает, где мои собственные лекарства, которые я принимаю.
Отвечаю: «В кухне». Он пошел туда. Слышу — хлопает дверка холодильника. Кричу: «Да на столе лежат!»
Нашел. Приходит обратно и говорит: «Надо же, Новый год на носу, а в холодильнике даже ни одной бутылки вина нет!»
Давление в итоге понизили. А настроение в праздник было приподнятым!
* * *
Послевоенные годы были очень трудными, и мои родители решили завести корову. После первого курса я приехала на каникулы из Ленинграда. Как на грех, корова заболела. Вызвали ветеринара, который выписал рецепт на лекарство. А в это время у меня завязывались романтические отношения с одним молодым человеком, тоже студентом, приехавшим на каникулы из Свердловска. Мы и пошли с ним вместе в аптеку.
Подаю рецепт — говорят, чтоб подождала. Садимся на диванчик, мило беседуем. И вдруг раздается громкий голос. Называют мою фамилию, а затем: «Возьмите свои полкило английской соли!» Я думала, что умру от стыда прямо на месте, ведь мой кавалер не знал, что лекарство предназначено для коровы…
* * *
Окончив с медалью в Тюмени среднюю мужскую школу № 25, Гидон Лернер поступил в Свердловский медицинский институт. Там он всерьез и надолго «заболел» хирургией. Да так увлекся ею, что в течение нескольких лет учебы каждую свою свободную минуту бежал в ЦКБ (Центральную клиническую больницу), в отделение неотложной хирургии. В связи с этим как-то рассказал об одном забавном случае. Однажды, а было это ночью в один из праздничных дней, чтоб не прокараулить очередную операцию, прилег на одну из стоящих у операционного блока каталок, прикрыв лицо простыней. Прибежавшая санитарка, увидев лежащего человека и решив, что это больной, незамедлительно вкатила каталку в операционную. Гидон очнулся от ослепительно яркого света и хохота врачей.
К этому добавлю: наряду с дипломом вуза с отличием Лернер получил блестящее по содержанию письмо-характеристику (не предусмотренную инструкцией) на имя заведующего Тюменским облздравотделом Ю.Н. Семовских, подписанное членом-корреспондентом Академии медицинских наук, директором ЦКБ Ф.П. Богдановым. Но выпускник посчитал это нескромным, и лежит оно по сей день в домашнем архиве.
* * *
Однажды Лернер рассказал об одном случае из жизни Вагайского района, где он отработал после института вместо трех — шесть лет (по просьбе сотен жителей).
Во время призыва, как и положено, всегда работала мандатная комиссия, на которую приглашали парней для беседы. И вот заходит один призывник — высокий, худой. Ему и задают традиционный вопрос: хочет ли он служить в армии?
Он медленно обводит каждого члена комиссии долгим взглядом, громко вздыхает и произносит:
«А куды деваться?!»
С той поры эта фраза навсегда и прочно вошла в лексикон нашего доктора.
* * *
После перенесенного инфаркта продолжает болеть сердце. Вызываю скорую. Удивительно долго не едет. Но все-таки приехав, профессионально оказывают мне помощь. Врач дает указания, медсестра их выполняет. Потом он выходит из комнаты, где нахожусь я. И такое продолжалось несколько раз. Спрашиваю, где он — в ответ девушка улыбается.
В конце концов мне стало легче, и бригада покидает мою квартиру. И только утром увидела на столе какие-то бумажки. А ведь сейчас скорая не оставляет после себя ничего — ни шприцов, ни использованных ампул. Рассматриваю их и, к большому удивлению, вижу кассовые чеки магазина «Красное-белое», на которых и адрес, и время покупки… пива и нескольких закусок!! Все совпадает с маршрутом моей долгожданной СП!
Теперь объяснимы и отлучки врача от постели больного. Если бы этот инцидент раскрутить — мало кое-кому не показалось!
* * *
Как-то в начале 60-х годов заведующий облоно П.К. Худолеев (где я работала инспектором школ) дает мне задание — проверить Ялуторовскую школу для слепых и слабовидящих детей. Чтобы решить некоторые организационные вопросы, отправляюсь к председателю областного общества слепых — Ф.С. Бутусову. Потом кто-то из сотрудников обронил случайно фразу, что его начальник — незрячий. Как? Ведь этого не чувствовалось ни в разговоре, ни в поведении. Он смотрел на меня ясными, как у всех, глазами…
Через какое-то время заведующий облоно снова приглашает меня и говорит: «Вы теперь уже стали настоящим специалистом по детским спецшколам. Надо еще согласовать ряд вопросов по Ишимской школе для глухонемых и слабослышащих детей. Ехать туда не надо. Достаточно обсудить все проблемы на месте, в областном обществе. Вас примет его председатель товарищ Улыбин».
Вхожу в кабинет и начинаю дико жестикулировать, ударяя себя в грудь, стараясь громко и медленно, широко раскрывая рот, объяснять, кто я. И тут слышу спокойный тихий голос Улыбина: «Проходите, садитесь, Вера Николаевна. С Худолеевым я уже разговаривал, сейчас обсудим кое-какие детали, и документ будет подписан».
Представьте мое состояние, ведь я решила, что если общество слепых возглавляет незрячий, то и общество глухонемых должен возглавлять… глухонемой!
Долго не могла забыть этот конфуз.












Все комментарии проходят модерацию.
Причины, по которым комментарий удалят: