22 июля 2017№126 (6728)Культура

Валентина Семёнова: «Не люблю массового туриста»

К доктору культурологии, профессору Валентине Семёновой мы напросились на беседу с сугубо утилитарной целью. Хотели узнать её мнение о перспективах развития тюменского регионального туризма.

Валентина Семёнова: «Не люблю массового туриста»

Фото Геннадия Нечаева.

Валентина Ивановна — редкий собеседник. Удивительная эрудиция с невероятной эмоциональной подкладкой. Совсем не дамское чувство юмора. Полная открытость… Но периодически — строгий учительский взгляд поверх очков и обращенное к тебе требовательное — «Да?!». Как на экзамене.

О себе говорит скупо. Школу закончила в Горноправдинске. А родилась на юге Тюменской области: Омутинский район, деревня Малая Крутая. Выпускница Тюменского государственного университета: история и археология. Работала в археологической лаборатории университета, ездила в экспедиции. И вдруг ушла в Тюменский краеведческий музей. «Там — шире, там больше пластов. Там настоящее дело». С него она сразу и начала.

Времена уходят…

— В 80-х годах у нас в Тюмени сложилось замечательное сообщество «музейщиков», как их было принято называть, да и сейчас про всех нас по всей стране так говорят. Благодаря им Тюмень оделась музейной сетью: музей «Церковь Петра и Павла» (теперь его, увы, уже нет), музей геологии, нефти и газа. Мне повезло работать с замечательными людьми того поколения: Альбиной Соловьёвой, Валерием Чупиным, Натальей Хановой, Светланой Павловой, Людмилой Пермяковой, Татьяной Курбатовой, Мариной Вольхиной, Татьяной Симоненко, Ольгой Отрадных, Сергеем Пархимовичем, Светланой Пархимович, Ольгой Паренкиной, Ниной Повод и другими. Сильное профессиональное сообщество преданных делу музейщиков-краеведов… Все вместе пережили 90-е… Тогда музейщикам фактически перестали платить. В ходу была шутка: если нам придётся доплачивать, чтобы ходить на любимую работу, мы согласны доплачивать…

— В вас нет обиды на то время…

— Нет и не может быть. Честно говоря, мне обидно сейчас: нет сегодня должного уважения к профессии музейного работника. Вот тогда, в 90-х, все сотрудники НИИ, которые стабильно существовали на «северных» темах, взяли в руки клетчатые «челночные» сумки и поехали зарабатывать. Я никого не осуждаю: каждый выживал как мог. Музейные работники, которые никогда с жиру не трескались, свой «фронт работ» не оставили. Вели экскурсии — пусть хоть раз в неделю. И люди к нам шли! Ведь мало оставалось доступных культурных мероприятий. Был случай, когда одна женщина купила билет и долго ходила по экс­позиции, а потом вышла в фойе… и заплакала. Все всполошились: что случилось? А она сквозь слезы: «Знаете, мне здесь никто ни разу не нахамил. Я человеком себя почувствовала».

Заработанные нами скудные денежки распределяли по очереди по филиалам — 1 раз в неделю «для поддержания штанов». Тогда мы были молоды и с удовольствием шутили по этому поводу. Сейчас я с ужасом вспоминаю: какой это был тяжёлый период! Не только для нас — для всей музейной системы, созданной с таким трудом и такой любовью…

— Дайте определение «музейщику»?

— Музейный работник — это не просто «штатная единица». Это личность, сформированная на совершенно определённых морально-этических профессиональных принципах. Всегда стараюсь избегать пафоса, но настоящий музейщик — это хранитель, в самом высоком смысле этого слова. Мы сохраняем огромное, великое наследие, доставшееся нам от наших предков. Вспомните блокадный Ленинград, музейщиков Ленинграда… Люди погибали под бомбёжкой, пухли от голода, умирали прямо в кабинете за рабочим столом…

— Самое время помянуть ушедшего из жизни Даниила Гранина, в соавторстве с Адамовичем подарившего нам уникальные исторические свидетельства этого мужества человеческого духа…

— Да, блокадный город сохранил для будущего многое, и не только музейные ценности… Сегодня мы не служим, сегодня мы «оказываем услуги». Я настаиваю: наша профессия — это не услуга, это служение. Как и профессия педагога, врача, человека искусства, краеведа…

— Чувствуется, вы влюблены в краеведческий музей…

— Что вы, я и наш музей ИЗО люблю и ценю, там прекрасные специалисты… Но краеведческий — он старше, год основания — 1879. К большому сожалению, музей потерял свое имя — имя Ивана Яковлевича Словцова. И это тоже непонятно — оно ведь не на пустом месте взялось, это имя. Было, было — и нет. С этим как-то не считаются теперь. Всё «обнулили». Так говорили в эпоху революции: это ты раньше был великий писатель, а теперь все равны, революция всё обнулила!. Да, революция всё отменяет… И лучше бы мы переживали другие революции…

— Но тогда, в 80-х и даже 90-х, авторитет музея был высок…

— Настолько, что встал вопрос о подготовке профессиональных кадров для него.

Времена возвращаются?

— Невозможно выразить, сколько для этого сделал наш институт культуры и его первый ректор, Михаил Анатольевич Капеко. Преподаватели пришли, конечно же, из краеведческого музея. Я, к примеру, поначалу совмещала музейную работу с преподаванием, но потом ушла в институт культуры насовсем. Сначала на кафедре мы прошли этап специалитета, когда готовили специалистов по профилю «Музейное дело и охрана памятников». Потом стали готовить искусствоведов. На сегодняшний день у нас многоуровневая подготовка. Мы готовим музееведов. Сначала бакалавриат, который называется «Музеология и охрана объектов культурного и природного наследия, то есть концепция немного поменялась. Затем — магистратура, аспирантура. Мечтаем, конечно, об СПО — среднее профессиональное образование: экскурсоведение и прочее… Еще у нас на кафедре есть три аспирантуры: одна — по отечественной истории, другая — по историографии и источниковедению, третья — по музееведению. Так что, как видите, вполне себе…

— Конкурс у вас высокий?

— Об этом трудно пока говорить, ведь все подают по пять заявлений… Но могу с уверенностью сказать: профессия востребована. Почему? Время изменилось. Наша специальность — музеология и охрана объектов природного и культурного наследия — сегодня максимально социализирована. Есть все шансы найти себя в профессии. С нашими дипломами ребят с удовольствием берут преподавать на любой уровень: они знают краеведение, историю искусств, мировую художественную культуру… Их с радостью берут в туристические фирмы, потому что это замечательные экскурсоводы. Они могут пойти в научную работу. В государственную структуру, которая занимается охраной памятников. И в музей, конечно!

— Можете назвать главное из того, что даёт студенту ваша кафедра?

— Разумеется. Базовое, крепкое, фундаментальное гуманитарное образование, которого так не хватает сегодня. Наши выпускники по уровню подготовки нисколько не уступают университетским. Тем более что у большинства современных абитуриентов сегодня — и неважно, куда они поступают, — одинаковые изъяны в подготовке. Это неумение говорить, неумение аргументировать. Думать. Они, как правило, мало читают: культурный кругозор, как правило, очень мал. Так вот, нашим выпускникам мы пытаемся эти лакуны закрыть. Наши дети — говорящие, пытающиеся думать. Читающие.

— В чём секрет воспитания, Валентина Ивановна?

— В нашем корпусе, если вы обратили внимание, находятся три кафедры: живописи, декоративно-прикладного искусства и этнодизайна и наша. Если бы мы жили в другом корпусе, то общались бы с людьми книжными, получающими плоскую, чёрно-белую информацию. А здесь мы бок о бок живём со студентами, которые лепят, ткут, пишут. Иная атмосфера! Очень творческая.

— В новой волне студентов вы можете разглядеть тех, кто по духу близок к вашей команде 80-х?

— Практически все. На первом курсе еще есть какие-то недопонимания… А потом мы становимся единомышленниками. Музейная профессия объединяет. К нам идут люди самостоятельные, в каком-то смысле упёртые и амбициозные. Но мы это любим. И верим, что именно такие станут патриотами музейного дела.

— А патриотами Тюмени они должны быть?

— Конечно!

Мера всех вещей

— Вот сейчас шли к вам, оглядывались вокруг, и в душе — ностальгия: какой великолепный кусок старой Тюмени — эти пожившие деревянные дома, эти огромные, без обрезки «под столб», тополя. Глубокие дворы, из которых провожали на фронт, а сейчас — те же герани в окнах и рядом с заслуженным деревянным сараем иномарки «припаркованы»… Да, согласна, людям не ностальгия нужна, а нормальный бытовой комфорт, и тем не менее… Существует множество журналистских штампов, но самый противный, на мой взгляд, это фраза: «Тюмень становится всё краше»…

— Она, конечно, краше… Но настоящее-то золото пропадает! Ну, вот дом, который виден в окно… Он быстрее устареет морально, нежели физически. Кому нужна будет такая вот серая безликая высотка? Человеку выше шестого этажа вообще делать нечего. Не случайно народ из этих ужасных верхотур, из смога и пыли, повалил за город, в «свои» дома. Потому что только в таких домах — как и в старых! — есть душа. А без неё нельзя. И здесь прямая связь с музейным делом.

— Это какая же?

— Музейное дело задаёт обществу человеческий масштаб. Человек — мера всех вещей. Как было с античности, так и осталось, да? Музейное дело изучает опыт человечества. И нашим студентам пытаемся привить… гармоничный взгляд на мир. Ну… чтобы этот твой взгляд могли разделить другие люди. Чтобы твое творчество могли разделить другие люди. Думай хорошенько! Чтобы твое счастье было понятно другим. Делись своим счастьем — это ведь и есть творчество!

— Вы очень многого от них требуете.

— По-вашему, есть другие варианты? Тараканьи бега? Какие-то мерения друг с другом в марках машин? И как кто где отдохнул?

— Селфи еще есть сегодня для самовыражения…

— Селфи, да… Мы не себя увековечивать должны! Мы должны каждую минуту благодарить этот мир за то, что мы в нём существуем. Отпусти себя, несчастного, зажатого «форматом», модой, надуманными рамками. Отпусти — и плыви…

Что-то Пришвина не видно…

— Валентина Ивановна, можно свернуть на ленинскую тему?

— Попробуйте.

— Недавно в Тюменской областной Думе работала дискуссионная площадка, на которой обсуждалась тема въездного туризма. Тема разговора: что сегодня может привлечь туриста в Тюмень? Если уж конкретно, говорили о китайском туристе, которому и сегодня интересны те политические личности, что делали революцию. Китайцы — они своего Мао до сих пор уважают и нашего Ильича не могут забыть…

— Давайте на время оставим Владимира Ильича, тем более в туристическом аспекте. Я бы хотела вернуться в свое горноправдинское детство. Наши учителя — кому светлая память, а кому здоровья и терпения — они старались нацеливать нас на высокое. Они постоянно возили нас по нашей родной стране. Куда? Сейчас скажу — вы удивитесь. На Камчатку, в Долину гейзеров. В Брест. В Среднюю Азию и на Кавказ. Длительные путешествия, которые становились для нас книгой жизни. Сегодня всё это в основном запретили. Понятно: зачем чиновнику лишние хлопоты с безопасностью переездов? Вон, в соседнем регионе с автобусной экскурсией недоглядели… Никакой вам страны! Пусть уж лучше дома сидят. А чем занимаются — неважно. Главное — не моя ответственность.

— Что вам, ребёнку по сути, давали эти поездки?

— Ощущение мира. Ощущение пространства. Мне возразят: у многих родителей сегодня попросту нет денег, чтобы ребёнка куда-то послать. Но и я в ответ возражу. Во-первых, можно сначала показать ему свою страну, а уж потом отправить в Турцию. Во-вторых, я главным образом имею в виду государственные образовательные программы, благодаря которым юный россиянин из провинции мог бы увидеть Санкт-Петербург, Москву, другие города… Но над такими программами сегодня никто не думает. А по стране надо топать! Не потопаешь — никогда в жизни не узнаешь и не полюбишь.

В поисках бренда

— Так вот, уже тогда, в 60-х, в Тюмени была развита туристическая инфраструктура. Можно обратиться к опыту тех лет — и добавить свой наработанный опыт. Расширить привлекательность Тюмени.

— Сегодня для этого немало делается…

— Да, мы всё ищем «бренды» какие-то… Петух, валенки, пельмень, блин огромный… Я думаю, здесь надо мыслить чуть выше желудка. Сама история Тюмени уникальна. Это первый русский город в Сибири. Сколько бы ни было поселений, которые возникали раньше Тюмени, все они в итоге были заброшены. А вот Тюмень — как поставили, так и осталась городом. Уникальное географическое положение! Сначала Ермак с казаками приплыли по Туре. Потом Сибирский тракт… Затем Транссибирская магистраль, одно из современных чудес света, фигурирующее в Книге рекордов Гиннесса: от Ярославского вокзала до Дальнего Востока. Потом возникает аэропорт, опять же — с запада на восток. Движение встречь солнцу. Вот как шли поморы, как охочие люди пришли сюда в XVII веке — встречь солнцу… Это движение на восток сегодня более чем актуально, но оно у нас всегда было. А с востока на запад — через Тюмень и Тобольск? Контакты с Китаем еще при Алексее Михайловиче, поставки чая… Тюмень — ворота в Сибирь!

— Сегодня список знаменитостей, побывавших в Тюмени, становится всё внушительнее…

— В Тюмени мало кто не бывал! И адмирал Макаров — почему-то памятника ему в нашем городе мы не видим. Про Менделеева умолчу. И Попов был. И Пришвин. Чехов — по дороге на Сахалин…

— «Не ехал, а полоскался в грязи…»

— Простить человека можно: он такого не видел никогда. Я о другом. Имея реальную возможность показать историческую связь нашего города с целой плеядой замечательных личностей, мы ею часто пренебрегаем. Ну представьте, если бы, к примеру, на тюменской набережной появилась фигура того же Пришвина — стоит и смотрит на реку, — думаете, не нашлось бы желающих сфотографироваться рядом с ним? А заодно, может, освежить в памяти его уникальное творчество. Или, чего уж там, познакомиться с ним. А мы всё как-то… то уточек подпустим, то кошечек… Я это называю пустым креативом: ничего не знаю, но развлечься хочется.

— А разве не хочется?

— Знаете, российский народ — умный и чуткий, он стоит на крепкой нравственной основе. Какие бы гадости о нём ни говорили сегодня, но нашу страну создавали люди работящие, терпеливые люди с высокими помыслами. Плохие люди и подонки не могли создать такую большую и великую страну.

Нельзя отменить реку

— Сегодня почти все едины во мнении: в Тюмени много интересного, ради чего может поехать сюда турист… Только для этого нужно всё ценное сохранить и…

— … презентовать?

— Музифицировать. Что такое музификация? Это не убить, не сделать «чучело», а сделать доступным для осмотра. Вот как ту же нашу Царскую пристань на станции Тура, с её собственным фрагментом истории царской семьи Романовых — сделать доступной для осмотра!

Вообще, на мой взгляд, мы не слишком рачительно распоряжаемся собственным богатством. Год экологии в полном разгаре — почему бы не почистить наконец Туру, прежде судоходную, удивительную реку? Тюменку мы свою не любим. А ведь этот ландшафт Богом создан! И какие-то вещи — тем более реки — мы просто не можем, не имеем права отменить. И в то же время есть вещи, которые мы обязаны в этом ландшафте сохранить. Вообще в некоторых городах принято выставлять для всеобщего обозрения ген­план — в виде макета. Горожане имеют возможность обсуждать его, вмешиваться в процесс развития города, и это, на мой взгляд, правильно. Жаль, что в Тюмени этого нет. Не сомневаюсь, что в адрес городской власти поступило бы немало интересных предложений, в том числе по концепции дальнейшего обустройства набережной. С учётом, так сказать, исторических реалий.

— Так у нас и главного архитектора фактически нет.

— И это безобразие. Он должен быть. И у него обязательно должно быть право на творческую свободу. И опираться он должен на людей, которые тоже понимают что-то в красоте, стиле, перспективе…

Давайте спорить!

— И всё же… Вернёмся к теме развития «красного» туризма? Как вам такая идея — реконструировать так называемый пост номер один в здании бывшего сельхозучилища, позже сельхозакадемии, где в годы Великой Отечественной войны находилось тело Владимира Ильича Ленина? Вообще создать в этом здании музей Личности, разместив там восковые фигуры политических и военных деятелей, имеющих к Тюмени непосредственное отношение?

— Идея интересная, хотя о самой форме подачи можно поспорить: восковые фигуры или экспозиция в формате 3D… Главное, повторю, музеефикация объекта: сделать его содержательным и доступным для обозрения. А вообще — я прошу прощения, что постоянно уклоняюсь от «красного» туризма, — Тюмени в первую очередь необходима нормальная картинная галерея! Вот это наш настоящий бренд! Наш музей ИЗО — это мини-Третьяковка за Уралом. Это лучшее за Уралом собрание произведений русского художественного искусства! И его надо беречь.

Туризм — понятие широчайшее. Каждому, как говорится, своё. Китайцам — Ленин и Красин, немцам — Распутин, а кому-то — хорошая живопись, настоящая, далёкая от кича скульптура… Всёму найдется место — при умном подходе.

— А как же с бывшей сельхозакадемией? Стоит там делать музей?

— Безусловно. Но не из-за одного Ленина. Давайте не будем забывать, что это прежде всего здание бывшего реального училища, это начало тюменского образования. Это здание потрясающей архитектуры! Это здание, в которое ходил учиться легендарный разведчик Кузнецов. В этом здании и сегодня сохранились экспонаты, предметы — вещественное свидетельство становления образовательного процесса, и это обязательно нужно видеть всем желающим. Как и рассказать о самом Кузнецове, о котором в основном знают очень мало. К слову, еще в 80-х мы думали об этом. Планировалось объединить отдельные темы в единой историко-краеведческой экспозиции. Пока, увы, этого сделать не удалось.

— Судя по всему, не видать китайцам «тюменского» Ильича…

— Ох… В Китае в свое время жил замечательный человек, который до сих пор остаётся для китайцев нравственным ориентиром. Это Конфуций. У него есть могила. У него — куча потомков — вокруг его могилы целое родовое кладбище. Сохранился дом, в котором он жил. Им этого хватает. И они не выставляют его восковую фигуру в каждом городе. Думаю, и нам не стоит этого делать.

— Многие историки и краеведы не согласятся с вами.

— Ну и замечательно! Давайте спорить! О том, как сделать Тюмень увлекательным туристическим центром, как открыть её для мира... А напоследок я вам скажу: не люблю массового туриста и дежурных мест его скопления. Предпочитаю искать и находить самостоятельно. Так, например, в Неаполе я долго разыскивала памятник Джамбаттисто Вико, по существу это основоположник культурологии. И когда нашла, была абсолютно счастлива: туристом там и не пахло. Там ребятишки играли в футбол, со всех четырёх сторон забивая памятнику голы. Без ущерба для памятника. А рядом сидели мамаши с колясками. Это было прекрасно.

Вероника Наумова

Поделиться
Поделиться

    Настоящий ресурс использует сервис веб-аналитики Яндекс Метрика, предоставляемый компанией ООО «ЯНДЕКС», 119021, Россия, Москва, ул. Л. Толстого, 16 (далее — Яндекс), сервис Яндекс Метрика использует файлы «cookie» с целью сбора технических данных посетителей для обеспечения работоспособности и улучшения качества обслуживания. Продолжая использовать ресурс, Вы автоматически соглашаетесь с использованием данных технологий.

    Собранная при помощи «cookie» информация не может идентифицировать вас, однако может помочь нам улучшить работу нашего сайта. Информация об использовании вами данного сайта, собранная при помощи «cookie», будет передаваться Яндексу и храниться на серверах Яндекса в Российской Федерации.

    Вы можете отказаться от использования «cookie», выбрав соответствующие настройки в браузере.

    Подробнее о нашей политике обработки персональных данных.