20 мая 2017№86 (6688)Общество

Соразмерность и комфорт — вот что нужно городу

Привлекательность жизни в мегаполисах является их же главной проблемой. Чем стремительнее растёт городское пространство и население, тем сложнее создавать условия, инфраструктуру, заниматься планированием и соотносить интересы различных групп и сфер. Как сделать города комфортной средой обитания? Этим призвана заниматься относительно молодая отрасль — урбанистика.

Ксения Мокрушина.

Ксения Мокрушина.

Согласно официальному определению, это «раздел экономической географии, занимающийся комплексным анализом и изучением проблем, связанных с функционированием и развитием городских центров». То есть это понятие гораздо шире, нежели строительство жилых кварталов, сетей, дорог, детских садов и поликлиник, как думают некоторые обыватели. И если даже в «лучшем городе Земли» находятся недовольные, значит, вопрос комплексного развития городов актуален как никогда.

Об этом мы говорим с руководителем центра городских исследований бизнес-школы «Сколково», магистром городского планирования, преподавателем Высшей школы урбанистики НИУ ВШЭ Ксенией Мокрушиной, которая побывала в Тюмени и приняла участие в работе дискуссионной площадки на тему создания устойчивой городской среды.

— Почему в России так сложно выстраивается планирование развития городов и планы часто не реализуются или серьёзно искажаются?

— Вакуум, возникший в системе территориального планирования еще с момента распада СССР, до сих пор ничем не заполнен. Частично этим занимался Минрегион. Потом часть функций была передана в Минэкономразвития, часть в Минстрой. Но интересы в сфере строительства и в планировании существенно разнятся. Те, кто занимается планированием, как раз должны сдерживать строителей ради создания качественной городской среды. То есть существует серьезная проблема на федеральном уровне, поэтому не стоит во всем винить муниципалитеты, как это часто происходит.

Вообще на уровне Федерации нет внятной городской политики. Центральная власть не видит в городах драйверов экономического роста. Для нее есть Москва, которая концентрирует на себе все ресурсы и инициирует весь процесс развития. А остальные города в качестве источника инноваций, человеческого потенциала и прочего всерьез вроде и не рассматриваются. Между тем именно на федеральном уровне должна быть четко обозначена политика в области транспорта, развития человеческого капитала, экологии и других отраслевых программ, и все это должно гармонично ложиться на территорию.

Соответственно, если центра планирования нет на федеральном уровне, откуда ему взяться на муниципальном? Я слышала, что в Тюмени возродили должность главного архитектора. Хотя это все-таки не планировщик. Это разные функции, поэтому в структуре муниципальной власти должны быть и тот, и другой. Архитектор отвечает за физический облик города, а планировщик — за то, как другие экосистемы и сферы городской жизни ложатся на эту территорию. Ведь город — это не только дома, это еще и экономика, экология, социальная сфера, культура, инновации, предпринимательство. Но у нас нет такого института, который бы все эти системы, образно говоря, «встраивал» в территорию. Политика в каждой из этих отраслей осуществляется отдельно.

Кроме того, мы в России давно не мыслим долгосрочными планами. Бюджет расписываем максимум на три года. А планирование — это в том числе и про отдаленное будущее. Но мы сейчас как цивилизация, страна, город, сообщество — не умеем думать про себя в залоге будущего развития. В прошлом году вышло федеральное распоряжение, согласно которому в каждом муниципалитете с этого года должны быть сформированы стратегии развития города. Не хочу никого огульно обвинять. Но, судя по тем стратегиям, которые для таких случаев раньше заказывались в столичных проектных институтах, боюсь, это снова будут номинальные документы, которые не будут иметь никакого отношения к реальной жизни.

Соответственно, ни один город не видит себя в будущем, отсюда отсутствие лица, бренда. Безусловно, есть генплан, но это всего лишь картинка, которая зачастую не имеет под собой социально-экономического и экологического обоснования. Это просто прогноз, построенный на текущих данных о том, как будет выглядеть город к условному 2020 году и сколько народу будет в нем жить. То есть это проекция того, что через какое-то время может быть. А планировать нужно то, чего мы сами хотим. Генпланы были актуальны в советских реалиях, когда было понятно, что здесь будет фабрика, а рядом нужно построить такое-то количество домов для рабочих, кинотеатр, магазин и так далее. Но в рыночной экономике, когда существует огромное количество разнонаправленных интересов, планирование должно производиться в активном залоге.

Проблема еще и в том, что даже если у нас появится такой институт, то остается вопрос, кто конкретно будет этим заниматься. У нас практически никто не готовит планировщиков, с кадрами в этой сфере очень сложно.

— Считаете ли вы серьёзной проблемой массовую миграцию в Москву и Петербург и запустение многих территорий в стране? И продолжится ли этот тренд в ближайшие годы?

— Я не просто считаю это проблемой — я кричу об этом на каждом углу. Это очень серьезная проблема федерального масштаба. Россия невыигрышно смотрится на фоне развитых стран, потому что у нас нет так называемых «вторых» городов. То есть городов нефедерального значения, обладающих мощным экономическим потенциалом.

У нас практически все сконцентрировано в Москве. Даже если взять такие успешные города, как Тюмень или Екатеринбург, то их на экономической карте нет. Показателен рейтинг 600 крупнейших мегаполисов мира. Какое-то время назад помимо Москвы и Санкт-Петербурга там было пять российских городов. Когда я смотрела его в последний раз, там оставался уже один или два города.

Еще один показатель — вклад в ВВП страны. Доля ведущих городов России, не считая двух столиц, составляет всего 25-27%. Это невообразимо мало. Для сравнения: вклад «вторых» городов в экономику США достигает 70%. И там всегда есть выбор, куда и почему ты можешь переехать с точки зрения перспектив, там наблюдается высокая конкуренция между агломерациями. То есть ты всегда можешь выбрать, куда поехать, если для тебя приоритет — экология, доступность рабочих мест, динамично развивающийся рынок жилья или труда и так далее. У нас в этом плане особо ехать некуда и незачем.

Пока федеральные власти не осмыслят это как серьезную проблему, потенциал «вторых» городов как один из ключевых факторов развития, как каркас экономической системы работать не будет.

Что касается Москвы, то наша столица вообще перестала быть городом в привычном понимании. Она превращается в гигантский транзитный хаб, где люди разучились жить рядом друг с другом, доверять друг другу, не ощущают никакой ответственности за территорию.

— А что нужно, чтобы развивать потенциал «вторых» городов?

— Прежде всего важно, чтобы город обладал разнообразием форм жилья, занятости, досуга, качества среды и так далее.

Для преображения нужно, чтобы все эти «ингредиенты» формировались вместе. В тех же Штатах один город больше подходит для пенсионеров, другой привлекательнее для молодежи. И там много разных центров притяжения. У нас такой диверсификации пока нет.

— Доводилось общаться с гостями Тюмени, и большинство, как правило, в восторге от нашего города. В то же время есть «аборигены», которых многое не устраивает. В частности, архитектурный облик, в формировании которого, по оценкам жителей, наблюдается хаос. Какое профессиональное впечатление о Тюмени сложилось у вас?

— Могу говорить о тех местах, где была. Это пока только центр города и микрорайон «Европей­ский». Меня особенно поразила компактность и «понятность» центра города. Он как будто приглашает выйти из машины, погулять, осмотреться. Такое чувство мало где в России возникает, что-то подобное я испытывала разве что в Казани. Компактности в больших российских городах очень мало. В основном ощущение какой-то несоразмерности, улицы невероятной ширины. Здесь все по-другому.

На этом фоне Тюмени можно успешно развивать различные формы эко-мобильности: пешеходные, велосипедные дорожки, общественный транспорт. Здесь до многих ключевых пунктов назначения можно дойти пешком.

Что касается облика, я бы не сказала, что меня смущает пестрота архитектурных стилей. Я люблю разнообразие в городской среде. Да, современные здания не отличаются изысканностью форм. Но при этом в городе сохранено большое историческое наследие. Если к нему добавить качественную архитектуру новых зданий, это будет «бомба». Это то, за что я люблю многие европейские города, которые свою историческую застройку филигранно разбавляют лучшими образцами новой архитектуры. Если Тюмень пойдет по такому пути, это может стать ее визитной карточкой. Все предпосылки к этому здесь есть.

Еще один важный объект — река. Я была на набережной, но не могу сказать, что город очень активно взаимодействует с рекой. Да, выходы обеспечены. Но в этом направлении еще есть куда развиваться, особенно на левом берегу. Полагаю, имеет смысл подумать, как связать два берега Туры — некими общими смыслами, инфраструктурой, людскими потоками. Это дало бы дополнительный толчок в развитии пространства по обоим берегам.

Если еще говорить про центр, то мне не хватило парков и скверов, может быть, я просто не все видела. Но при этом поражают красотой тюменские храмы и монастыри.

— Власти в рамках развития аграрного сектора предпринимают усилия по привлечению молодых специалистов в сельскую местность. Готовы люди вернуться в деревню?

— Движение людских потоков уже много лет стремится в сторону городов, и я не могу себе представить, как сегодня можно развернуть этот тренд. Весь мир урбанизируется. К этому есть много предпосылок. Поэтому, на мой взгляд, обратного движения в сторону деревни не происходит. Ну какие там сейчас могут быть экономические стимулы?

На самом деле у нас этот интерфейс между городом и деревней развит очень слабо. Нет передаточного звена, которое сопровождало бы этот процесс. Если в очередной раз обратиться к западному опыту, то там вопрос взаимодействия города и деревни — это отдельное направление в планировании. Город питается деревней, получая как минимум продовольствие и определенные природные ресурсы. В то же время город разрастается за счет деревни, впитывает ее. У нас никакой внятной практики в этом направлении нет.

— В то же время, судя по тому, как в окрестностях Тюмени растут коттеджные поселки, многие все-таки стремятся перебраться подальше от города. Какие перспективы у этой формы загородной жизни?

— Планирование застройки коттеджных поселков у нас реализуется не лучшим образом. Наверное, большинство едет туда за экологией, пространством, воплощая традиционную мечту о собственном доме. Но я к этому феномену субурбии достаточно критично отношусь. В тех же Штатах в свое время с этим возникло очень много проблем. Потому что города с оттоком населения из центра постепенно деградировали, а в самих предместьях достойного качества жизни также не возникло. Причем как у них, так и у нас. Транспортное сообщение не развито, без автомобиля никуда не выберешься, в эти поселки трудно и дорого протягивать инженерные сети, прокладывать дороги. И это расползание жилого пространства, которое практически никак не контролируется, я бы положительным трендом называть не стала.

Есен Абилькенов

Поделиться
Поделиться

    Настоящий ресурс использует сервис веб-аналитики Яндекс Метрика, предоставляемый компанией ООО «ЯНДЕКС», 119021, Россия, Москва, ул. Л. Толстого, 16 (далее — Яндекс), сервис Яндекс Метрика использует файлы «cookie» с целью сбора технических данных посетителей для обеспечения работоспособности и улучшения качества обслуживания. Продолжая использовать ресурс, Вы автоматически соглашаетесь с использованием данных технологий.

    Собранная при помощи «cookie» информация не может идентифицировать вас, однако может помочь нам улучшить работу нашего сайта. Информация об использовании вами данного сайта, собранная при помощи «cookie», будет передаваться Яндексу и храниться на серверах Яндекса в Российской Федерации.

    Вы можете отказаться от использования «cookie», выбрав соответствующие настройки в браузере.

    Подробнее о нашей политике обработки персональных данных.