Анатолий Багашёв: «Антропология — наука историческая, но точная…»
Гость нашей «Открытой беседки» — доктор исторических наук, директор Института проблем освоения Севера СО РАН Анатолий Багашёв. Под занавес 2016 года он стал лидером общественного признания. На заседании «Клуба-7», куда входят руководители ведущих СМИ Тюменской области, Багашёва назвали «Учёным года».
Комары и цифры
В школе я интересовался классической историей. В Томский университет целенаправленно поступал на кафедру Средних веков. Всё изменилось после первого курса, во время летней практики. В этнографической экспедиции из любопытства записался в выездной антропологический отряд, который возглавил Аркадий Ким. Нас увезли в Красноярский край на раскопки томско-чулымского могильника XVII — XVIII веков. Глухие места. Комаров — тучи! Утром копали могильник, облившись диметилфталатом, чтобы насекомые не съели. Обедали, сидя в речке, по той же причине. Поездка стала судьбоносной. Беседы с Аркадием Романовичем вызвали интерес к антропологии. Захотелось быть причастным — самому изучать происхождение человека и его существование на земле. Антропология — это ведь и биология, и история вместе взятые. Исследование биологических особенностей древних людей позволяет реконструировать исторические процессы. Обычный историк может просидеть в архивах полжизни и ничего не найти. А тут живое дело! Раскопки, находки, их изучение. И если в классической истории всё преломляется через исследователя и его понимание хода исторического процесса, то антропология опирается на точные цифры и объективные выводы. После экспедиции я попросился на стажировку к Владимиру Дрёмову, который возглавлял в университете антропологические исследования. С той поры и до сегодняшнего дня только этой наукой и занимаюсь.
Квадраты Сибири
Любое антропологическое исследование подразумевает закрытие белых пятен на карте народов мира. Сибирь долгое время была большим белым пятном. По многим народам вообще не было антропологических данных. Какая расообразовательная линия ведёт к той или иной группе популяций? Чтобы узнать это, нужно понять характер изменчивости антропологических особенностей современного населения. Мы начали работать втроём: Ким, Дрёмов и я. Сибирь разделили на квадраты. Дрёмов взялся за обских хантов, Ким изучал коренное население Южной Сибири. А мне досталась Западно-Сибирская равнина, где проживают тоболо-иртышские, барабинские, томские, чулымские татары. Более 10 лет мы вели разведку, раскопки, поиски. К концу 1980-х годов практически по всем современным коренным группам Западной и Южной Сибири получили материал. Оставалось разобраться в происхождении их особенностей. Стали спускаться вглубь — в Средневековье, раннее железо, искать выход на современность. Эта огромная работа вылилась в монографию, которая сегодня является одной из самых цитируемых в антропологии. А в 1990-х я остался один. Ким погиб. Дрёмов умер. Меня позвали в Тюмень, где на базе Института проблем освоения Севера создавали этнографо-антропологический отдел.
Западно-сибирская раса
В результате многолетних исследований я ввёл в употребление новый таксон — западно-сибирская раса. Всем известны основные расы: негроидная, монголоидная и европеоидная. Но существуют и малые. Население планеты многообразно. В XIX веке антропологи установили, что к востоку от Урала распространены народы монголоидной расы (широкое лицо, плоский нос, узкие глаза), а к западу — европеоиды (голубые глаза, светлые волосы и кожа). Однако ещё при Петре Первом исследователи, занимаясь изучением Западной и Восточной Сибири, выяснили, что биологические особенности местного населения не подчиняются закономерности распространения чистых монголоидных и европеоидных признаков. Сибиряки обладали противоречивым их сочетанием. Учёные обозначили новый тип как америконоидный. Жители Сибири походили на американских индейцев: плоское лицо, орлиный нос, высокое переносье. Но уже в XX веке исследователи не могли зафиксировать эти особенности! Собрав антропологический материал, я пришёл к выводу, что в условиях географической изоляции на территории Западной и частично Восточной Сибири в силу слабого притока людей шли генетико-автоматические процессы, закреплялся и воспроизводился именно тот генотип, который определяет особенности антропологии и западно-сибирских народов, и американских индейцев. На основании этого выделил локальную западно-сибирскую расу. Как получилось, что древние жители Сибири оказались схожи с индейцами? Всё просто. Тысячи лет назад люди следовали за мигрировавшими стадами диких оленей, а потом расселялись на новых землях. Так в 30-28-м тысячелетии до нашей эры по перешейку в Беринговом проливе сибиряки дошли до Северной Америки, а позже достигли и центральной её части. Вторая волна миграции случилась в 20-12-м тысячелетии. То есть североамериканских индейцев можно условно назвать родственниками древних жителей Западной Сибири. В 15-16-м тысячелетии до нашей эры они ещё представляли некое генетическое единство. Хотя их объединял только один комплекс морфологических особенностей — монголоидность в сочетании с орлиным носом. Потомками людей западно-сибирской расы являются угро-самодийские народы. Но у них уже нет орлиного носа. Таковой можно встретить лишь у елогуйских кетов, живущих в среднем течении Енисея.
Берега и люди
Человек — существо полиморфное. Популяция — это группа людей, связанных разной степенью родства. Возьмём отдельную деревню. Браки внутренние там заключаются чаще, чем внешние. И постепенно, в течение нескольких поколений формируется группа людей, которые в той или иной мере связаны родством. Урбанизация многое меняет. Но всё равно не нарушает законы генетики. Изучались популяционные структуры населения Лондона. Сколько мостов через Темзу? Около 300! Связь между левым и правым берегами города налажена хорошо. Тем не менее браки на той и другой стороне чаще заключаются между «своими». Даже в современных условиях река выступает генетическим изолятом. Внутри сообществ медленно накапливаются популяционные изменения. К слову, к вырождению ведёт только кровнородственное смешение. Возьмём ненцев. У них, как известно, две фратрии (группы родов) — Вануйто и Харючи. Предпочтительные браки заключаются между представителями этих родовых групп. Внутренние союзы не поддерживаются. Так народы стабилизируют свой генетический фонд. Предполагается, что у неандертальцев были распространены близкородственные связи, что и привело их к вырождению.
Исторический процесс
Белые пятна ещё есть! Нам немногое известно о северных самодийцах: нганасанах и энцах. Маленькая численность, кочевой образ жизни, наземные погребения… Антропологический материал сложно собрать. То же самое с северными селькупами. Сейчас в Красноселькупском районе специалисты нашего института изучают могильник Кикиаки. Навалились на него. Работа начинает приносить плоды. По лесным ненцам надо материал собирать. И по манси — восточным и западным (эти группы практически исчезли). Прогресс и освоение территорий не остановить. Исчезновение малых народов — тоже. Это нормальный исторический процесс. Сколько народов за тысячи лет письменной истории возникало, развивалось, смешивалось, растворялось? Конечно, люди желают сохранять свои традиции. И для этого нужно создавать условия. И всё же маленькие народности неизбежно будут исчезать. Вот пример: по последним данным, западных манси осталось около 115 человек. В конце 1980-х их было 167. А ведь там, где они живут, их никто не трогает, промышленности нет. Просто они уже не могут самовоспроизводиться. Да и молодёжь уезжает в города. Мало кто остаётся, чтобы хранить традиционный уклад.
Денежный вопрос
Если бы у нас были возможности, как в 1970-80-е годы! Тогда мы планировали свои работы, их гарантированно финансировало государство. Конечно, мы добивались хороших результатов! А сейчас? Денег, которые нам выделяют, хватает только на зарплату. На экспедиции, командировки, конференции, оборудование — нет. Выкручиваемся за счёт хоздоговоров и грантов. Последние полтора года не платим за коммунальные услуги. Нечем! Сегодня невозможно планировать исследования. Добываем материал от случая к случаю. Нам говорят, что мы должны сами обеспечивать фундаментальные исследования! Пропащее дело! Нас пока спасает закон об объектах культурного наследия народов Российской Федерации. Освоение новых месторождений, строительство дорог и трубопроводов требует проведения историко-культурных изысканий. Нефтегазовые компании вынуждены обращаться к нам за экспертизой территорий, чтобы выяснить, нет ли там памятников археологии, не нарушают ли они права коренного населения.
Реформы и тревоги
Сегодня у нас работают крупные специалисты в области археологии, антропологии, этнографии и эколого-биологии. Есть научные сотрудники, занимающиеся краниологией, остеологией, одонтологией, болезнями древних людей, пластической реконструкцией лица по черепу. Любую антропологическую проблематику мы в состоянии раскусить. И никто, кроме нас, в Тюменской области не занимается краснокнижными растениями, этнографией коренного населения. Но… такое ощущение, что это никому не нужно. Вот если бы правительство области нас поддержало! Ведь институт вносит существенный вклад в изучение истории края, обеспечение комфортного существования коренного населения и сохранение традиционного природопользования! Сейчас мы ступили на путь реформирования. Все институты в составе Тюменского научного центра СО РАН будут ликвидированы, сотрудники вольются в новый Федеральный исследовательский центр. Нам обещают, что будем заниматься тем же самым. Но мы сомневаемся. Подобное происходит в ряде российских городов. Фактически идёт ликвидация фундаментальных исследований. Третий год Правительство РФ сокращает финансирование на 10-15 процентов. Если так и дальше пойдёт, фундаментальная наука в России исчезнет. Пока мы пользуемся научными плодами, которые взращивались на протяжении XIX — XX веков. А в XXI веке их уже не станет. Кем буду в новой структуре, пока не знаю. Слияние произойдёт через увольнение всех сотрудников. Кто будет определять, кому оставаться в науке, а кому — нет? Коллектив института ни в коем случае нельзя утратить. Нам обещают, что его сохранят, направления работы — тоже. Но отчего-то тревожно на душе…
Досье «ТИ»:
Анатолий Багашёв родился в Пермской области. В школу пошёл в Тюмени, аттестат получил в Бухаре. В 1979 году окончил Томский госуниверситет. Работал учителем истории в школе поселка Самусь. Прошёл путь от старшего лаборанта Томского госуниверситета до директора Института проблем освоения Севера СО РАН. Признанный специалист в области палеоантропологии и этнической антропологии древнего и современного населения Северной Азии. Среди основных научных результатов Багашёва — выделение новой таксономической категории — западно-сибирской расы, состоящей из двух антропологических типов: уральского и обь-иртышского. Он также изучил антропологический состав населения Западной Сибири в эпоху раннего железа, проследив генезис составляющих компонентов, некоторые из которых уходят корнями в эпоху неолита.












Все комментарии проходят модерацию.
Причины, по которым комментарий удалят: