24 сентября 2016№172 (6538)Культура

Настроиться на гармонию

Александр Шишкин не может пройти мимо колледжа искусств. Даже во время своего отпуска. Ноги, признаётся, сами несут на любимую работу. А работа у Александра Борисовича — особенная. Он — настройщик клавишных инструментов. Опытный, сертифицированный. Единственный такой специалист на всю Тюмень!

Фисгармония — инструмент уникальный.

Фисгармония — инструмент уникальный.

Фото Сергея Киселёва.

В мастерскую как в музей

— Я-то учился и на Тюменской фабрике клавишных инструментов, когда она здесь была. Ездил на фабрику пианино «Урал» в Свердловск. Не так давно — в Чехию — на фирму «Petrof» (старейшая фортепианная фабрика Европы, основанная в 1864 году). В Москве не раз бывал, в ассоциации «Европиано». Вот, кстати, фотография. Мы вместе с руководителем ассоциации, — обращает наше внимание Александр Шишкин.

Помимо этого снимка, на стене портрет отца, множество сертификатов, благодарностей… Ещё — всевозможные «безделицы», которые, по словам Александра Борисовича, делают мастерскую по-домашнему уютной и комфортной. Неудивительно, что сюда частенько наведываются преподаватели и друзья-музыканты на чашечку горячего чая. А вот журналисты заглянули впервые, признался собеседник.

Его мастерская очень напоминает музей. Здесь собраны десятки всевозможных инструментов. И каждый хочется если не послушать, то хотя бы внимательно рассмотреть! Когда ещё увидишь в одном месте различные саксофоны, электрическую мандолину, фагот, балалайку (не простую — экспериментальную, 1965 года выпуска), гусли, столетнюю цитру или фисгармонию…

— Ей тоже не меньше ста лет. Принцип работы — как у баяна. Фисгармонию нужно основательно подремонтировать, но играть уже сейчас можно, — уверяет Александр Борисович. И, чтобы у нас не возникло сомнений, садится за инструмент, наигрывает приятную мелодию. Звук, признаться, завораживающий.

Счастливый человек

— Сколько лет вы в профессии? — интересуемся.

— Сорок два года, — улыбается. — Как восемнадцатилетним мальчишкой пришёл сюда, так и остался. Я счастливый человек. Люблю свою работу, профессию. Видимо, от отца тяга к музыке передалась. Он был известным в Тюмени музыкантом. Меня к профессии он не подталкивал. Мои старшие сёстры окончили музыкальную школу — и к фортепиано больше не подходили. Младший брат вертолётчиком стал. Я раза четыре всего на занятия сходил — и… увлёкся служебным собаководством. Родители щенка немецкой овчарки купили. Словом, не до серьёзной музыки мне было. На гитаре в школе играл, песни пел, как и все ребята. После десятого класса планировал поступить на нефтегазопромысловый факультет. Конкурс в тот год был небольшой. Кто-то из знакомых переубедил. Так и пошёл, по подсказке, в музыкальное училище, на дирижёрско-хоровое отделение. Это моя первая специальность. Успел даже поработать. В четвёртой музыкальной школе, что на улице Холодильной.

— На четвёртом курсе моя учительница сказала: «Саша, у тебя хороший слух. Учишься неплохо. Иди к Павлу Андрияновичу Демакову, одному из лучших настройщиков в России, в ученики», — продолжает рассказ. — Я подумал — и решился. Мне нравилось работать с детьми. А вот заполнение бесконечное бумаг…

С Демаковым наш герой работал пятнадцать лет! Старался ловить каждое слово наставника. Иначе, уверяет, толковым настройщиком не станешь.

— Раньше я и аккордеоны, баяны настраивал, — вспоминает. — Павел Андриянович хорошо меня учил! Сам он отличным мастером был. К нему из разных городов музыканты приезжали, чтобы инструмент настроил. Повезло, что жизнь меня свела с таким человеком. Я же пришёл к нему такой маменькин сынок. Гвоздь толком забить не мог. Демаков всему научил: и строгать, и пилить, и поделки какие-то делать.

Настройщик и должен быть «музыкальным плотником». Приходится ведь и напильником, и ножовкой поработать, чтобы разные детали изготавливать.

— Готовые где возьмёшь?! — рассуждает Александр Шишкин. — Бывает, старые инструменты разбираю… Для советских пианино и роялей ещё какой-то запас остался. Когда работал на фабрике, порой зарплату выдавали запчастями. С импортными — сложно. К примеру, басовые струны порвались. Что делать? Заказывать? В Москву ехать за новыми? Траты немалые. Я сам такие струны навиваю. Для такой работы в руках силёнка должна быть. Каждая струна — 600-700 кг натяжение. Струны натянуты на чугунной раме. Нагрузка на эту раму — 21 тонна у рояля и 18-19 у пианино.

Чтобы струна не оборвалась и не травмировала настройщика, он должен чувствовать натяжение и, конечно, отлично знать инструмент.

— Когда начинал работать, на настройку требовалось часа три-четыре, — уточняет. — Сейчас — минут сорок.

— У вас-то ученики есть? — любопытствуем.

— Нет, — вздыхает. — Было трое. Не пошли в профессию. Непростая она. Чтобы начать зарабатывать, лет пять повкалывать нужно. А молодёжи хочется всего и сразу… Так смену себе и не воспитал.

Боец невидимого фронта

Если бы, к примеру, существовала «Красная книга исчезающих профессий», настройщики пианино оказались бы на первых страницах. Фортепианных дел мастеров сегодня нигде не обучают, знания, как в стародавние времена, передаются из рук в руки — от наставника — ученику. Сказывается на штучной профессии и технический прогресс: лакированные инструменты постепенно теряют позиции, уступая место своим электронным собратьям. Кажется, ещё несколько лет — и не останется ни старых добрых пианино, ни габаритных роялей. А электроорганам и синтезаторам настройщик не нужен… Однако не всё так однозначно. Рояли и пианино «с душой» никуда исчезать не собираются. Они по-прежнему востребованы у настоящих ценителей «живого» звука, уверяет Александр Шишкин.

За сорок с лишним лет он вернул к жизни бесчисленное количество музыкальных инструментов. Только в колледже искусств он обслуживает 100 инструментов. Они для мастера — как малые дети, которым внимание и забота требуются.

— С утра пораньше обход провожу, — улыбается. — Конечно, не за один день все инструменты проверяю. Постепенно. У меня специальная тетрадочка есть. Записываю, что нужно сделать в ближайшее время. Словом, планирую работу наперёд.

— Как же хор и дирижирование? — уточняем. — Неужели забросили?

— Пришлось. Времени и сил уже не хватает. А вот прежде… — интригующе выдерживает паузу. — В капелле в Тюменской филармонии работал пятнадцать лет. И здесь в хоре пел. Иногда ребята в духовой оркестр приглашали. Я на тарелках играл, — вспоминает. — Дома у меня из инструментов только аккордеон. Лет десять в руки его не брал. Раньше играл. Для души, по настроению. Бывало, на даче соберёмся с друзьями-хоровиками у костра, поём на разные голоса. Соседям нравилось.

Александр Борисович привык оставаться «за кадром»: фамилию настройщика не указывают на афишах. Его работа не видна во время выступления. Слышна — и этого мастеру достаточно.

Любовь Киселёва.

Поделиться
Поделиться

    Настоящий ресурс использует сервис веб-аналитики Яндекс Метрика, предоставляемый компанией ООО «ЯНДЕКС», 119021, Россия, Москва, ул. Л. Толстого, 16 (далее — Яндекс), сервис Яндекс Метрика использует файлы «cookie» с целью сбора технических данных посетителей для обеспечения работоспособности и улучшения качества обслуживания. Продолжая использовать ресурс, Вы автоматически соглашаетесь с использованием данных технологий.

    Собранная при помощи «cookie» информация не может идентифицировать вас, однако может помочь нам улучшить работу нашего сайта. Информация об использовании вами данного сайта, собранная при помощи «cookie», будет передаваться Яндексу и храниться на серверах Яндекса в Российской Федерации.

    Вы можете отказаться от использования «cookie», выбрав соответствующие настройки в браузере.

    Подробнее о нашей политике обработки персональных данных.