Меломанотерапия, или Что делают ветераны, чтобы не закваситься
«Ты сегодня опять на тусовку пойдёшь?» — интересуется внучка, с улыбкой поглядывая на свою прихорашивающуюся бабушку. «Я пойду на встречу с единомышленниками!» — с достоинством отвечает бабушка и, удерживая горделивую осанку, шагает за порог. Её ждут в хоре русской народной песни «Сибирское раздолье», который этой осенью отмечает юбилей.

Русская песня для хористов — глоток свежего воздуха.
Был тандем
30 лет поёт коллектив в тарманском «Торфянике» со дня его открытия в 1986 году. Правда, старожилы хора ведут отсчёт своей творческой деятельности с выступлений в красном уголке Тюменского центрального торфопредприятия. Но настоящий народный хор создал всё-таки баянист-песенник Владимир Щетков во Дворце культуры.
Дружил он тесно с Риммой Воронко, председателем местного же клуба «Ветеран». Вместе они и репертуар коллектива формировали. Познакомились совсем молодыми — в Казахстане. Владимир Ефимович проходил там срочную службу. Римма Ильинична осваивала целину. Армейцы приезжали помогать работягам, и Щетков в моменты отдыха играл на баяне. Встретились два активиста уже через несколько лет в Тарманах.
Клуб работал не только с ветеранами, но и с молодёжью. Воронко активно занималась патриотической подготовкой ребят. Проводила тематические вечера, создала при клубе кружок моды. Для стариков устраивала встречи со специалистами Пенсионного фонда, юристами, организовывала юбилеи. И всегда Щетков вместе со своим хором рядом был.
— Нас с Ефимычем нельзя делить. Мы работали в тандеме! — горячо говорит Римма Ильинична.
— Недели не было спокойной! Так интересно жили! — с восторгом вспоминает хористка с 16-летним стажем Галина Овчинникова.
Римма Воронко уволилась в 2011-м («по здоровью»). Клуб закрыли, тандем распался. А в феврале этого года ушёл из жизни Владимир Щетков. И хор совсем осиротел. Можете себе представить растерянность команды (из тридцати с лишним человек!), оставшейся без своего несгибаемого капитана?
Директор «Торфяника» Светлана Шкурина обратилась к руководителю ансамбля русской песни Александру Колмакову с просьбой «усыновить» коллектив. Александр Александрович не раздумывая согласился. С Щетковым он крепко дружил и, конечно, не мог бросить его «детище». Жизнь вернулась в «Сибирское раздолье», снова зазвучали щетковские песни, и появились новые — колмаковские.
— Успеваю на два коллектива. Только в хоре работаю за троих, — сообщает Колмаков. — В лучшие времена здесь были дирижёр, аккомпаниатор и аранжировщик. А сейчас все в одном лице — моём.
Как он рассказал, справлять 30-летие «Сибирское раздолье» будет скромно. Скорее всего, устроят вечер памяти Владимира Щеткова.
— Как мы можем веселиться? — пожимает плечами музыкант. — То, что хор поёт три десятилетия, — заслуга Володи. Он умел работать с людьми.
Можно заработать комплимент
Участники хора собираются на репетиции дважды в неделю. Едут в Тарманы с Московского тракта, Мыса, из микрорайонов. Самым молодым хористам полвека, аксакалам — 80 с «хвостиком». Со дня образования в коллективе поют Любовь Шорникова, Аркадий Ившин, Надежда Фёдорова, Александр Игнатов.
— А я ходила-ходила. Потом бросила! По семейным обстоятельствам, — говорит Алевтина Коновалова. — С 2005-го снова хожу.
— Что даёт вам хор? — спрашиваю.
— Глоток свежего воздуха, который жизнь продляет! — восклицает Алевтина Алексеевна.
— У нас меломанотерапия! Мы лечимся музыкой, — подхватывает Галина Овчинникова.
— А я наслаждаюсь, когда слушаю, как на левом ухе поют вторые голоса, — признаётся Виктор Южаков.
— Если б сюда не ходила, дома заквасилась бы, — уверена Коновалова. — Дома что? Надела халат и сижу в нём целый день. А сюда иду, мне надо одеться, причесаться, за собой поухаживать, чтобы выглядеть хорошо.
— В хоре же пятеро мужчин! — замечает Южаков. — Можно комплимент заработать…
Площадок полно, автобуса не хватает
— Вот слушайте! — призывает Овчинникова. — В 2006-м мы приняли участие в 23-х мероприятиях. А в следующем году — уже в 37-ми! В праздники по три концерта в день давали в разных точках города! И на масленичных «Посиделках» пели, и на «Армейских забавах» 23 февраля. В 42-м городском фестивале студенческого творчества принимали участие! Мы же тоже студенты — в третьем поколении! Далее — смотр ветеранских хоров, День юмора, Пасха, вечер в госпитале для ветеранов, День защиты детей на рынке «Северном», слёт хоровиков на Верхнем Бору, фестиваль «Берёзка» у фонтана возле ЦУМа. Всего не перечислишь! Сейчас, увы, нет такого изобилия.
— Не хватает внимания публики? — уточняю.
— Конечно! Мы не отказались бы от лишнего внимания…
— Галина Николаевна, успокойтесь! Нельзя так говорить! — авторитетно прерывает рассказчицу Раиса Шебунова. — Когда у нас не стало руководителя, директор дворца Светлана Михайловна сделала всё для того, чтобы наш коллектив не развалился.
Шебунова представляется, как велит деловой этикет:
— Председатель культурно-массовой комиссии Ленинского административного округа при Совете ветеранов.
— Мы не про руководителей говорим! А про любовь и ласку! — поясняет ей Овчинникова.
— А это разве не внимание? Позвольте с вами не согласиться! — строго возражает Раиса Алексеевна.
— Ой, молчу громко! — шутя отмахивается Галина Николаевна.
— Говорить надо о том, насколько глубоко по содержанию продуманы концертные программы наших коллективов, — горячо убеждает Шебунова. — Это такой потенциал для формирования патриотического отношения подрастающего поколения к Родине, песне, традициям русской культуры! Было бы хорошо, если бы наши департаменты по образованию и культуре продумали, как репертуар хоров донести до детей! Ведь сейчас определяется будущее нашего государства и то, с каким мировоззрением новое поколение пойдёт в армию служить, в школу преподавать, в поле хлеб сеять. Вот какую надо проблему поднимать! А не думать, есть ли у нас площадки.
Тут Раиса Алексеевна внезапно сбивается с педагогического тона:
— До фига, извините за это слово, площадок, где может выступать хоровой коллектив! Но востребованность сегодня в нас действительно не очень велика. А хотелось бы!
— Наговорили на полдиссертации! — саркастически отмечает Анатолий Айдаков. — Нам-то в основном транспорт нужен, чтобы куда-нибудь выехать. Хоть один автобус на несколько клубов…
— Раньше хор гастролировал по югу области. А сейчас выступает только в Тюмени. Невыездные мы, представляете? — иронизирует Овчинникова.
— Костюмы у нас пятнадцатилетней давности! — подаёт голос старейшина Фёдорова.
— Что ты, Надежда?! Не пятнадцать, меньше! — успокаивает Галина Николаевна.
— Депутат Салмин выделял 80 тысяч на платья. Пошили розовые, — припоминает Алевтина Коновалова. — Не на весь хор, только на вокальную группу.
— Какой вокальной группе платья шили? — спохватывается Фёдорова, потеряв нить разговора.
— Ну, что ты, Надя?! Вы же в розовых платьях и выступаете! — напоминает ей Алевтина Алексеевна.
— Ты имеешь в виду красные сарафаны? — уточняет Надежда Васильевна.
— Ну, какая разница? Деньги на них дворец не давал. Я это хорошо знаю! — доказывает Коновалова.
— А ты спроси, сколько стоят эти сарафаны! Какие тут 80 тысяч? — возмущается Фёдорова.
— В хоре у нас, у мужчин, зелёные рубашки, — на всякий случай информирует Александр Игнатов, — а у них, — кивает на спорщиц, — зелёные платья, короны и бусы.
— На какие же средства живёт хор? — интересуюсь у них.
— Мы энтузиасты своего дела! — за всех отвечает Галина Овчинникова. — Знаете, в 2009 году на День города мы выступали у городской администрации (сорок три коллектива!), и это была мощь! Наш хор стал лауреатом и получил «Золотую Нику».
Заметив моё удивление, Галина Николаевна конкретизирует:
— Это я так её называю. Вообще-то, просто «Ника». Но позолоченная!
Точку в разговоре (а скорее восклицательный знак) ставит Раиса Шебунова:
— Хор — это же клуб для общения. На репетициях мы не только поём. Ещё и разные философские проблемы поднимаем!
В репертуаре хора «Сибирское раздолье» около 100 песен. Коллектив является призёром различных районных, городских, областных и даже международных конкурсов и фестивалей.













Все комментарии проходят модерацию.
Причины, по которым комментарий удалят: