6 августа 2016№138 (6504)Общество

«С людьми работать куда труднее, чем с животными»

Если составить рейтинг проблем, волнующих сегодня россиян, то проблема ветеринарной помощи окажется в первой десятке.

Николай Сучков.

Николай Сучков.

Фото Сергея Киселёва.

Домашних животных держат очень многие. Для кого-то это буквально члены семьи, для кого охрана, для кого забава и весьма часто — предмет выставочной гордости и подтверждение финансовой самостоятельности владельца. Недавно, к примеру, в прессе прошла заметка: высокопоставленный чиновник нанял дорогой частный самолёт, чтобы отвезти двух своих породистых собачек за границу, на международную выставку — «защищать честь России». Но основная масса «собачников» и «кошатников» вип-бортами не пользуется, живет скромно. И рацион, и лечение своему питомцу подбирают, что называется, по кошельку. Те, у кого кошелек тощ, идут за помощью в муниципальную ветклинику, народ посостоятельнее ищет «приличную платную»…

Автор этих строк принадлежит к армии «держателей» домашнего зверья. А потому все сопутствующие проблемы ему хорошо знакомы. Когда наш старый заслуженный пёс очень сильно заболел, мы повели его в достаточно известную, «именитую» ветеринарную клинику. Ходили долго — и каждый раз навстречу нам выходили разные врачи, которые тут же предлагали нам «сделать УЗИ сердца, пройти рентген и сдать кровь на биохимию». Анализы устаревали — мы платили за новые…
Деньгами не измерить — ни любовь, ни верность, ни боль от потери настоящего друга. Но денег с нас взяли очень много. А собаку не спасли.

Поэтому, когда нашей кошке тоже понадобилась «скорая ветеринарная помощь», я решительно сменила клинику. В клинике «Собачье сердце» нас встретил ветеринарный врач Николай Владимирович Сучков. Помощь оказал действительно скорую и квалифицированную. Наша кошка — дама скандальная — в руках этого доктора вела себя смиренно. Тем более что во время операции он с ней персонально и уважительно разговаривал.

Плата за операцию была более чем скромная. За повторный осмотр с нас вообще ничего не взяли. И тогда я, как говорится, «дешифровалась», предложив доктору познакомиться поближе и обсудить эту злободневную и больную для многих тему: состояние нашей ветеринарии…

— Николай Владимирович, ваше отношение к животным наводит на мысль, что вы — потомственный доктор…
— Ничуть не бывало. Мои родители — оба железнодорожники. Но я уже с класса восьмого понял, в чём мое призвание. Очень хотелось заниматься всякой живностью. Возможно, сыграла свою роль тяга к биологии, и в этом «виноват» наш учитель биологии. Он преподавал предмет с таким интересом, так умел увлечь им, мы постоянно писали рефераты, участвовали в конкурсах… так что у меня просто не было другого выхода (улыбается). После школы сразу поступил в сельхозакадемию, в 2008 году выпустился.

— Учиться трудно было?
— Ошеломил поток информации — просто огромный! Но знание базовых предметов здорово выручало.

— Где проходили практику?
— В коровниках. Мыли, убирали навоз. Сначала испытал разочарование: из храма науки — и вдруг навоз!
(Заглянув в кабинет, наш разговор прерывает дама с кошечкой на руках: «Доктор, что делать, она стала поправляться и все время просит кушать!» — «Кормите, только маленькими порциями. И радуйтесь! Когда просят кушать, это называется — любовь к жизни!»).

— Николай Владимирович, когда вы определились со специализацией?
— На третьем курсе. Выбрал домашних животных. У родителей был свой дом в Патрушево — овечки там, козы, курицы… Возился с ними. Учился их понимать. Так вот со временем попал в ветклинику, сначала на Олимпийской, потом на Гастелло. И наконец, с 2012-го я здесь, в «Собачьем сердце».

— Анатомия, физиология, химия, биология… Сейчас уже врач с опытом, какой бы вы добавили предмет в этот традиционный список дисциплин?
— Этику. В самом широком смысле этого слова. В том числе и этику профессионального общения. Нынешнее деление на «касты» — врач муниципальной больницы или частной клиники — приносит мало пользы как самим врачам, так и состоянию ветеринарии в целом. Надо общаться! Делиться знаниями, опытом. Вот пример: в муниципальной тюменской клинике на Харьковской работает прекрасный врач-хирург Антон Сергеевич, мой сокурсник. Это отличный профессионал и человек с совестью. Мы постоянно общаемся и, думаю, полезны друг другу как врачи.

— Бытует мнение: муниципальная — значит плохая…
— Врачам муниципальных клиник очень тяжело. Огромная нагрузка плюс столь же огромная отчётность, справки там разные… Да, к нам порой оттуда приходят перелечиваться, и это не совсем приятно. Но, по моему глубокому убеждению, всё в итоге зависит от человека, от личности врача. Кто-то, работая в «бесплатных» клиниках, не возьмёт на себя лишней нагрузки (всё равно зарплату платят!), кто-то, несмотря на размер зарплаты, будет выкладываться по полной.

— Согласны ли вы с мнением, что старая школа ветеринарии исчезла, что молодое поколение ветеринаров уверенно встало на коммерческие рельсы?
— В корне не согласен, абсурд полный. Вот буквально полчаса назад я оперировал собачку — там «доктора» накосячили хорошо. Я не взял за это ни копейки, потому что хозяину попросту нечем платить. И если ко мне пришла бабуля-пенсионерка, и у нее кошка умирает, а до пенсии еще далеко — я что, должен сказать: денег нет, так я не буду лечить вашу кошку?! К слову, вот еще пример «корпоративной этики». Ночью собаку сбила машина, привезли к нам. А у нас рентген не работал. Обратился в известную платную клинику: помогите, собака умирает, сделайте снимок, я сам его прочитаю и тактику лечения выберу. Не дали. Пришлось пса лечить вслепую. Надо помогать друг другу. Надо «делиться» пациентами. Вот я, к примеру, не купирую уши. Ну не купирую я уши! Так неужели я начну за деньги криво это делать? Нет, я посоветую хорошего специалиста. Мое правило: не можешь — не берись.

— Какую роль в профессии ветеринарного врача играет такое «нематериальное» понятие, как жалость?
— Огромное. Если врач не жалеет — это не врач. Но... По отношению к животным жалость должна иметь разумные границы. Если животное уже намучилось, настрадалось, и видно, что лечение не принесет результата… Недавно оперировал собаку на 17-м году жизни — 4-я стадия тяжелейшей болезни без вариантов! Я уверен, что в данном случае эвтаназия — это очень гуманно. Овчарка, 14 лет — остеосаркома. За месяц — минус 20 кг, это уже была не собака. Но — член семьи. Хозяева умоляют: спаси! Но если дорогое вам существо воет от боли, писяет и какает под себя. Можно ли его мучать?!

— Профессию ветеринара считают опасной…
— Да, мы имеем дело с разными препаратами… и разными характерами. С собаками, к примеру, проще — они уважительные. Кошки — себе на уме.

— Вы верите в понятие «диагност от Бога»?
— М-м. Все основывается на опыте. Можно ли надеяться на собственное сверхчутьё и пренебрегать комплексом диагностических мер, позволяющих выявить скрытое заболевание?

— Многие считают, что ветеринары (как и «человеческие» врачи!) намеренно ставят гипердиагноз, чтобы перепугать хозяина и заставить тратить деньги…
— Мы не можем назначить менее серьезные препараты, чем те, что необходимы для лечения. Но я всегда честно говорю хозяину животного: к примеру, у кошки печеночная недостаточность. Можно просто уколы ставить, а можно хороший гепатопротектор назначить. Мы всегда обсуждаем тактику лечения с хозяевами. Но при любом раскладе я обязан — и обеспечу четвероногому пациенту должный терапевтический эффект!

— По аналогии с лечением человека — можно ли назвать ветеринара «земским доктором»?
— Да, хороший ветеринар — универсал. Если я дежурный доктор, то я могу и анализы взять, и рану зашить, и поставить мочеполовой катетер. Много чего.

— Правда ли, что больные животные более обостренно чувствуют ауру доктора?
— Больное животное обычно прячется, чтобы никто не видел, как оно страдает. Это не человек, ничего на показуху делать не будет. К тому же еще и страшно: схватили, потащили куда-то, тут еще дядька какой-то подходит щупать… Значит, надо почесать за ухом. Вкусняшку дать.

— Что самое сложное в вашей работе?
— Взаимодействовать с людьми. Некоторые приходят — окажите нам услугу. Но здесь не оказывают услуг! Здесь оказывают помощь! Иногда начинают торговаться. Тогда я говорю: я буду лечить ваше животное без денег. Выздоровеет — заплатите, если сочтете нужным. Я всегда даю свой мобильный: звоните и днём, и ночью, особенно после операции. Я либо еще на работе, либо не сплю…

— Есть что-то общее между старым и новым поколением ветеринаров?
— Старая школа ветеринаров — это корифеи. С колоссальным интеллектом и опытом. Вряд ли их кто-то догонит. Они видели то, что, надеюсь, мы никогда не увидим: например, особо опасные инфекционные заболевания. Которые исчезли именно благодаря их труду! Что общего? Наверное, способность отдаваться работе. Я не корифей, но могу не спать ночами, если необходимо кого-то спасти…

— Согласитесь ли вы с мнением, что состояние ветеринарии в обществе определяет уровень цивилизации в нём?
— Полностью. Не люблю тех, кто меняет «любимцев» как перчатки. Это — тревожный показатель. Еще один страшный показатель — огромное число травмированных животных. Много садизма в нашей жизни. Недавно мне принесли котенка — дети били его головой об стенку. Другого полили кипятком. Третьему отстригли ухо. Что с нами происходит?! Вы не боитесь тех, в кого потом превратятся эти дети? Наше общество больно — и это надо признать.

Вероника Наумова

Поделиться
Поделиться

    Настоящий ресурс использует сервис веб-аналитики Яндекс Метрика, предоставляемый компанией ООО «ЯНДЕКС», 119021, Россия, Москва, ул. Л. Толстого, 16 (далее — Яндекс), сервис Яндекс Метрика использует файлы «cookie» с целью сбора технических данных посетителей для обеспечения работоспособности и улучшения качества обслуживания. Продолжая использовать ресурс, Вы автоматически соглашаетесь с использованием данных технологий.

    Собранная при помощи «cookie» информация не может идентифицировать вас, однако может помочь нам улучшить работу нашего сайта. Информация об использовании вами данного сайта, собранная при помощи «cookie», будет передаваться Яндексу и храниться на серверах Яндекса в Российской Федерации.

    Вы можете отказаться от использования «cookie», выбрав соответствующие настройки в браузере.

    Подробнее о нашей политике обработки персональных данных.