«С людьми работать куда труднее, чем с животными»
Если составить рейтинг проблем, волнующих сегодня россиян, то проблема ветеринарной помощи окажется в первой десятке.

Николай Сучков.
Домашних животных держат очень многие. Для кого-то это буквально члены семьи, для кого охрана, для кого забава и весьма часто — предмет выставочной гордости и подтверждение финансовой самостоятельности владельца. Недавно, к примеру, в прессе прошла заметка: высокопоставленный чиновник нанял дорогой частный самолёт, чтобы отвезти двух своих породистых собачек за границу, на международную выставку — «защищать честь России». Но основная масса «собачников» и «кошатников» вип-бортами не пользуется, живет скромно. И рацион, и лечение своему питомцу подбирают, что называется, по кошельку. Те, у кого кошелек тощ, идут за помощью в муниципальную ветклинику, народ посостоятельнее ищет «приличную платную»…
Автор этих строк принадлежит к армии «держателей» домашнего зверья. А потому все сопутствующие проблемы ему хорошо знакомы. Когда наш старый заслуженный пёс очень сильно заболел, мы повели его в достаточно известную, «именитую» ветеринарную клинику. Ходили долго — и каждый раз навстречу нам выходили разные врачи, которые тут же предлагали нам «сделать УЗИ сердца, пройти рентген и сдать кровь на биохимию». Анализы устаревали — мы платили за новые…
Деньгами не измерить — ни любовь, ни верность, ни боль от потери настоящего друга. Но денег с нас взяли очень много. А собаку не спасли.
Поэтому, когда нашей кошке тоже понадобилась «скорая ветеринарная помощь», я решительно сменила клинику. В клинике «Собачье сердце» нас встретил ветеринарный врач Николай Владимирович Сучков. Помощь оказал действительно скорую и квалифицированную. Наша кошка — дама скандальная — в руках этого доктора вела себя смиренно. Тем более что во время операции он с ней персонально и уважительно разговаривал.
Плата за операцию была более чем скромная. За повторный осмотр с нас вообще ничего не взяли. И тогда я, как говорится, «дешифровалась», предложив доктору познакомиться поближе и обсудить эту злободневную и больную для многих тему: состояние нашей ветеринарии…
— Николай Владимирович, ваше отношение к животным наводит на мысль, что вы — потомственный доктор…
— Ничуть не бывало. Мои родители — оба железнодорожники. Но я уже с класса восьмого понял, в чём мое призвание. Очень хотелось заниматься всякой живностью. Возможно, сыграла свою роль тяга к биологии, и в этом «виноват» наш учитель биологии. Он преподавал предмет с таким интересом, так умел увлечь им, мы постоянно писали рефераты, участвовали в конкурсах… так что у меня просто не было другого выхода (улыбается). После школы сразу поступил в сельхозакадемию, в 2008 году выпустился.
— Учиться трудно было?
— Ошеломил поток информации — просто огромный! Но знание базовых предметов здорово выручало.
— Где проходили практику?
— В коровниках. Мыли, убирали навоз. Сначала испытал разочарование: из храма науки — и вдруг навоз!
(Заглянув в кабинет, наш разговор прерывает дама с кошечкой на руках: «Доктор, что делать, она стала поправляться и все время просит кушать!» — «Кормите, только маленькими порциями. И радуйтесь! Когда просят кушать, это называется — любовь к жизни!»).
— Николай Владимирович, когда вы определились со специализацией?
— На третьем курсе. Выбрал домашних животных. У родителей был свой дом в Патрушево — овечки там, козы, курицы… Возился с ними. Учился их понимать. Так вот со временем попал в ветклинику, сначала на Олимпийской, потом на Гастелло. И наконец, с 2012-го я здесь, в «Собачьем сердце».
— Анатомия, физиология, химия, биология… Сейчас уже врач с опытом, какой бы вы добавили предмет в этот традиционный список дисциплин?
— Этику. В самом широком смысле этого слова. В том числе и этику профессионального общения. Нынешнее деление на «касты» — врач муниципальной больницы или частной клиники — приносит мало пользы как самим врачам, так и состоянию ветеринарии в целом. Надо общаться! Делиться знаниями, опытом. Вот пример: в муниципальной тюменской клинике на Харьковской работает прекрасный врач-хирург Антон Сергеевич, мой сокурсник. Это отличный профессионал и человек с совестью. Мы постоянно общаемся и, думаю, полезны друг другу как врачи.
— Бытует мнение: муниципальная — значит плохая…
— Врачам муниципальных клиник очень тяжело. Огромная нагрузка плюс столь же огромная отчётность, справки там разные… Да, к нам порой оттуда приходят перелечиваться, и это не совсем приятно. Но, по моему глубокому убеждению, всё в итоге зависит от человека, от личности врача. Кто-то, работая в «бесплатных» клиниках, не возьмёт на себя лишней нагрузки (всё равно зарплату платят!), кто-то, несмотря на размер зарплаты, будет выкладываться по полной.
— Согласны ли вы с мнением, что старая школа ветеринарии исчезла, что молодое поколение ветеринаров уверенно встало на коммерческие рельсы?
— В корне не согласен, абсурд полный. Вот буквально полчаса назад я оперировал собачку — там «доктора» накосячили хорошо. Я не взял за это ни копейки, потому что хозяину попросту нечем платить. И если ко мне пришла бабуля-пенсионерка, и у нее кошка умирает, а до пенсии еще далеко — я что, должен сказать: денег нет, так я не буду лечить вашу кошку?! К слову, вот еще пример «корпоративной этики». Ночью собаку сбила машина, привезли к нам. А у нас рентген не работал. Обратился в известную платную клинику: помогите, собака умирает, сделайте снимок, я сам его прочитаю и тактику лечения выберу. Не дали. Пришлось пса лечить вслепую. Надо помогать друг другу. Надо «делиться» пациентами. Вот я, к примеру, не купирую уши. Ну не купирую я уши! Так неужели я начну за деньги криво это делать? Нет, я посоветую хорошего специалиста. Мое правило: не можешь — не берись.
— Какую роль в профессии ветеринарного врача играет такое «нематериальное» понятие, как жалость?
— Огромное. Если врач не жалеет — это не врач. Но... По отношению к животным жалость должна иметь разумные границы. Если животное уже намучилось, настрадалось, и видно, что лечение не принесет результата… Недавно оперировал собаку на 17-м году жизни — 4-я стадия тяжелейшей болезни без вариантов! Я уверен, что в данном случае эвтаназия — это очень гуманно. Овчарка, 14 лет — остеосаркома. За месяц — минус 20 кг, это уже была не собака. Но — член семьи. Хозяева умоляют: спаси! Но если дорогое вам существо воет от боли, писяет и какает под себя. Можно ли его мучать?!
— Профессию ветеринара считают опасной…
— Да, мы имеем дело с разными препаратами… и разными характерами. С собаками, к примеру, проще — они уважительные. Кошки — себе на уме.
— Вы верите в понятие «диагност от Бога»?
— М-м. Все основывается на опыте. Можно ли надеяться на собственное сверхчутьё и пренебрегать комплексом диагностических мер, позволяющих выявить скрытое заболевание?
— Многие считают, что ветеринары (как и «человеческие» врачи!) намеренно ставят гипердиагноз, чтобы перепугать хозяина и заставить тратить деньги…
— Мы не можем назначить менее серьезные препараты, чем те, что необходимы для лечения. Но я всегда честно говорю хозяину животного: к примеру, у кошки печеночная недостаточность. Можно просто уколы ставить, а можно хороший гепатопротектор назначить. Мы всегда обсуждаем тактику лечения с хозяевами. Но при любом раскладе я обязан — и обеспечу четвероногому пациенту должный терапевтический эффект!
— По аналогии с лечением человека — можно ли назвать ветеринара «земским доктором»?
— Да, хороший ветеринар — универсал. Если я дежурный доктор, то я могу и анализы взять, и рану зашить, и поставить мочеполовой катетер. Много чего.
— Правда ли, что больные животные более обостренно чувствуют ауру доктора?
— Больное животное обычно прячется, чтобы никто не видел, как оно страдает. Это не человек, ничего на показуху делать не будет. К тому же еще и страшно: схватили, потащили куда-то, тут еще дядька какой-то подходит щупать… Значит, надо почесать за ухом. Вкусняшку дать.
— Что самое сложное в вашей работе?
— Взаимодействовать с людьми. Некоторые приходят — окажите нам услугу. Но здесь не оказывают услуг! Здесь оказывают помощь! Иногда начинают торговаться. Тогда я говорю: я буду лечить ваше животное без денег. Выздоровеет — заплатите, если сочтете нужным. Я всегда даю свой мобильный: звоните и днём, и ночью, особенно после операции. Я либо еще на работе, либо не сплю…
— Есть что-то общее между старым и новым поколением ветеринаров?
— Старая школа ветеринаров — это корифеи. С колоссальным интеллектом и опытом. Вряд ли их кто-то догонит. Они видели то, что, надеюсь, мы никогда не увидим: например, особо опасные инфекционные заболевания. Которые исчезли именно благодаря их труду! Что общего? Наверное, способность отдаваться работе. Я не корифей, но могу не спать ночами, если необходимо кого-то спасти…
— Согласитесь ли вы с мнением, что состояние ветеринарии в обществе определяет уровень цивилизации в нём?
— Полностью. Не люблю тех, кто меняет «любимцев» как перчатки. Это — тревожный показатель. Еще один страшный показатель — огромное число травмированных животных. Много садизма в нашей жизни. Недавно мне принесли котенка — дети били его головой об стенку. Другого полили кипятком. Третьему отстригли ухо. Что с нами происходит?! Вы не боитесь тех, в кого потом превратятся эти дети? Наше общество больно — и это надо признать.












Все комментарии проходят модерацию.
Причины, по которым комментарий удалят: