Моя мама всё ещё ждёт своего брата, без вести пропавшего на фронте в октябре 1943 года… Для неё Великая Отечественная война не закончилась.

Раскулаченные

Братья Морозовы — Кузьма Дмитриевич (1923 г. р.) и Григорий Дмитриевич (1924 г. р.) — родились в деревне Сединкина Заводоуковского района в семье крестьян Морозовых — Дмитрия Кирилловича и Дарьи Васильевны. Младшие сёстры Юлька (моя будущая мать) и Зойка звали их Кузей и Грихой. Погодки росли, как вся деревенская ребятня, в играх и посильных заботах: ухаживали за скотиной и домашней птицей, помогали на покосе и в огороде. Хозяйство у отца было большое и крепкое, всем находилась работа.

В 1932 году Морозовых постигла горькая участь семьи раскулаченного: в одночасье они стали нищими и бесправными. Подворье было разорено, хозяин арестован. Дарья Васильевна не знала, как выжить, чем кормить свою старую мать и пятерых детей. Ели болтушку из муки и травы, от которой пухли животы и ноги. Девятилетний Кузьма брал за руку Гришу, и они шли по деревне, стучась в каждый дом в надежде на подаяние.

Через два года домой вернулся исхудавший и оборванный Дмитрий Кириллович. Его семью, зачисленную в разряд «подкулачников», выжили с нажитого места в соседнюю деревню Ольховку, где им пришлось тесниться в маленькой избушке. Четверо детей учились в Новозаимской школе, в 7 километрах от дома, ежедневно преодолевая это расстояние туда и обратно.

Кузьма с рождения имел увечье: ступня одной его ноги при ходьбе вставала «на ребро», башмак всё время съезжал набок, поэтому приходилось туго подтягивать его ремешком к голеностопу. А парнишка рос романтиком, мечтал о героической профессии. Взрослея, стал предпринимать попытки исправить свой физический недуг: делал многокилометровые забеги, тренировал тело. В углу двора, огороженного плетнём, было отведено место для различного инвентаря: гирь, палок-шаровок, сшитых из тряпок мячей.

В авиацию не годен…

В мае 1941-го, заканчивая 9 классов Новозаимской средней школы, юноша добровольно подал заявление в авиационное училище. В то время авиацией, прежде всего военной и полярной, грезил едва ли не каждый мальчишка.

Осенью 1941-го Ново-Заимский РВК из призывной молодёжи сформировал команду в Иркутское авиатехническое училище, Кузьма стал одним из 14 человек этой группы. В этой же команде состоял и будущий Герой Советского Союза — Николай Митрофанович Щукин, уроженец села Боровинка.

Однако ни тому, ни другому по состоянию здоровья не удалось попасть в авиацию. Впрочем, убеждена: дядю не допустили бы к самолётам, даже если бы имел богатырское здоровье. Архивные документы подтверждают, что в годы войны отборочные комиссии вели достаточно серьезный отсев добровольцев (!). Несомненно, органы НКВД запросили у местных властей «досье» на зачисленного в Иркутское авиатехническое училище Морозова Кузьму Дмитриевича и приняли меры…

В том же 1942 году Кузьму Морозова направили в 9-й отдельный железнодорожный запасной полк Забайкальского военного округа, расположенный в Улан-Удэ, а его земляк Николай Щукин получил назначение в Черниговское военно-инженерное училище. В 1943 году оба они попали на фронт и на разных направлениях всю войну занимались строительством и восстановлением железнодорожных путей и мостов. Только сержант Морозов (с 1943-го он сменил имя Кузьма на Константин) — рядовым путейцем, а старший лейтенант Щукин — командиром сапёрного взвода.

К.Д.Морозов в апреле 1943 года был направлен на фронт под Воронеж и с тех пор до самого победного мая 1945-го продвигался вместе с советскими войсками на запад.

Бои в районе Мышеловки

Железнодорожный транспорт в годы войны был чрезвычайно востребован: на фронт по стальным магистралям бесперебойно доставляли войска, технику, вооружение, боеприпасы, горючее и продовольствие. Несмотря на ожесточенные бомбардировки, сильный артиллерийский обстрел или пулемётный огонь, военные железнодорожники восстанавливали разрушенное, строили вновь, зачастую без прикрытия.

Нередко воины-железнодорожники отважно сражались вместе со стрелковыми частями. Вспоминая сражение за столицу Украины, маршал Советского Союза Иван Баграмян писал: «Самое активное участие в обороне Киева приняли 75-й, 76-й и 77-й строительно-путевые железнодорожные батальоны и 31-й мостовой железнодорожный батальон. Бойцы и командиры этих батальонов сражались неумело, но с максимальной отвагой. Помнится, особенно отличились бойцы и командиры 76-го батальона в разгар боев в районе Мышеловки. Вооруженные лишь одними винтовками, люди с черными петлицами — путейцы, слесари, плотники, землекопы грудь с грудью сошлись с фашистами. Дело дошло до рукопашного боя. Небольшая группа железнодорожников под командованием Морозова ворвалась на позиции вражеских минометов, уничтожила их расчеты и открыла огонь из них по фашистам»…

Мне ещё предстоит выяснить, не мой ли дядя, Кузьма Дмитриевич Морозов, стал героем мемуаров маршала Баграмяна, поскольку названа только фамилия воина-железнодорожника?

После Кузьмы — Григорий

Жестокая, кровопролитная война продолжалась. Сибирь отправила на передовой фланг борьбы с врагом 57 дивизий и бригад, которые покрыли свои знамёна вечной славой мужества, героизма и отваги. Маленькая деревня Ольховка с каждым призывом отправляла на фронт своих самых молодых и сильных ребят. Через год после проводов в армию Кузьмы Морозова пришёл черёд и его младшего брата — Григория, который к этому времени окончил обучение в тюменской школе ФЗО. Пряча слёзы, Дарья Васильевна собрала небогатое застолье, пригласили родственников и соседей. Вечером прошли, как водится, по деревне с гармошкой. А утром новобранец в старенькой одежде уже стоял в строю на железнодорожном перроне, свой суконный фэзэошный костюм он оставил шестнадцатилетней сестре Юлии, в котором та, за неимением лучшего, долго ещё щеголяла вместо нарядного платья.

В Заводоуковском военкомате хранится список команды призывников 1924 года рождения в количестве 20 человек, среди которых мой дядя — Морозов Григорий Дмитриевич, отправленный 2 сентября 1942 г. Ново-Заимским РВК в распоряжение командования воинской части № 3901, дислоцированной в Омске. Это были колхозники, за исключением нескольких рабочих из крупных сёл, некоторым из них ещё не исполнилось 18 лет. Напротив каждой фамилии в документе дана одна и та же характеристика: «К работе относится хорошо, добросовестно». В графе «Куда предполагается» указано — «Пехота». Интернет помог мне установить, что войсковая часть (почтовый ящик 3901) относилась к управлению 39-й запасной стрелковой бригады Сибирского военного округа.

По железной дороге новобранцы прибыли на станцию Черёмушки (в 30 км от Омска) в одноимённый военный лагерь, который являлся областным пересыльным пунктом. На месте прибывших распределили по местам подготовки к боевой службе. Григорий Морозов попал в полковую школу младших командиров, одновременно получая знания и опыт бронебойщика.

Говорят, что тех, кто служил в бронебойщиках, встретить в живых после войны была очень большая редкость. Бойцы характеризовали свои ружья таким образом: «Ствол длинный, жизнь короткая». За каждую победу, за каждый уничтоженный танк расчеты ПТР платили большой кровью. Чтобы подбить немецкий панцер хотя бы в борт, бронебойщикам нужно было подпустить его на 100-200 метров, тогда как танковые экипажи могли безнаказанно расстреливать ПТР издалека, с больших дистанций. В танк мало было попасть, мало было пробить броню, нужно было поразить экипаж или жизненно важные части танка: бензобак, ведущее колесо, прицелы, смотровые приборы, мотор, а потом добивать поврежденные танки врага гранатами и бутылками с зажигательной смесью.

О боевом пути бронебойщика Григория Морозова известно немного. После обучения в запасном полку он в звании «младший сержант» с очередной маршевой ротой был отправлен на фронт. По архив­ным справкам ЦАМО РФ от 2012 г., последнее место службы Григория, командира отделения противотанковых ружей, — 2-й мотострелковый батальон 69-й механизированной бригады 9-го мехкорпуса 3-й Гвардейской танковой армии Воронежского фронта.

В конце лета 1943 г. родители получили от младшего сына последнее письмо с сообщением о том, что ему предстоит форсирование Днепра.

Бег к Днепру

После поражения немецких войск на Курской дуге начался их «бег к Днепру», за которым они надеялись укрепиться и остановить Красную армию. Правый берег реки был превращен ими в огромный комплекс преград и фортификационных сооружений, названный «Восточным валом».

9-й механизированный корпус 3-й Гвардейской ТА форсировал Днепр 22 сентября в районе Букринской излучины. Бои за Букринский плацдарм вошли в историю как одна из самых кровавых операций Великой Отечественной войны. Этот выступ правого берега Днепра наши войска удерживали почти полтора месяца — практически до освобождения Киева, чем отвлекли на себя 10 гитлеровских дивизий, в том числе 5 танковых и одну моторизованную. Ожесточенные встречные бои носили упорный, затяжной характер. Воины 3-й Гвардейской танковой армии и других воинских формирований стояли насмерть, сдерживая яростные атаки врага. На участке фронта шириной 11 км и глубиной до 6 км погибло около 20 тысяч советских солдат, что примерно равно количеству жителей нашего города Заводоуковска.

На центральном участке битвы, в полосе Воронежского фронта, где дислоцировалось и подразделение Григория Морозова, события развивались особенно драматично. Как только наши первые танки переплыли Днепр и зашли на Букрин, стало ясно, что местность неподходящая — танки не могли развернуться из-за песка и крутых оврагов. Вся тяжесть боёв легла на плечи мотопехоты.

В это же время на Букринский участок активно подтягивались резервы, наводились мосты и наращивались силы для мощного удара. По планам советского командования на октябрь 1943 года было запланировано освобождение Киева от фашистов путем нанесения удара собранной ударной группировкой фронта именно с позиций Букринского плацдарма. В октябре она дважды переходила в наступление с целью освободить Киев ударом с юга, однако оба наступления были отбиты немцами.

Первое наступление по прорыву вражеской обороны было назначено на 12 октября 1943 года. Это и был тот день, который значится по документам как дата, когда без вести пропал Григорий Дмитриевич Морозов. В 7 часов утра наступил настоящий апокалипсис: чтобы парализовать оборону врага и нанести ему максимальные потери, начался исключительной силы и мощи артиллерийский обстрел позиций немцев. Одновременно волнами непрерывно следовали удары штурмовиков с воздуха.

В такой боевой обстановке моторизованная дивизия 9-го мехкорпуса вышла в район Малый Букрин-Колесище и предприняла контрнаступление. Но враг обрушил на наших бойцов авиацию, артиллерию, пехоту и танки. После войны на Букринском плацдарме собирали до тысячи осколков на квадратном метре.

Пропал без вести

После месяца кровопролитных боёв наши войска на Букрине успеха не добились, и командование приняло решение использовать для главного удара Лютежский плацдарм (севернее Киева). Третья Гвардейская танковая армия перебрасывалась на Лютеж, но в её составе уже не было бронебойщика Григория Морозова.

В Алфавитной книге и Книге учёта рядового и сержантского состава 2-го мотострелкового батальона 69-й механизированной бригады за период с 01.08.1943 г. по 12.12.1943 г. значится: «41. Младший сержант, командир отделения Морозов Григорий Дмитриевич, 1924 г. р., русский, колхозник, 6 классов образования, беспартийный, призван в 1942 г. Ново-Заимским РВК, наград не имеет, холост, проживал: Омская область, Ново-Заимский район, д. Ольховка, пропал без вести 12.10.1943 г. Букрин» (4).

В Заводоуковском военкомате в одной из папок на 585-й странице подшит документ от 16 октября 1945 г.: «Известите гражданина Морозова Дмитрия Кирилловича, проживающего в д. Ольховка, что его сын, младший сержант Морозов Григорий Дмитриевич, уроженец Омской области Ново-Заимского района, 1924 г. р., находясь на фронте, пропал без вести 12 октября 1943 г.».

В селе Балыко-Щучинка установлен мемориальный комплекс Букринского плацдарма, в братской могиле которого похоронено 3 316 советских воинов. Еще несколько десятков тысяч человек покоится в соседнем селе Ходоров. Работы по поиску и перезахоронению останков советских солдат продолжаются по сей день.

А Константин Морозов прошёл всю войну. На завершающем этапе Великой Отечественной он оказался в центре Европы, следуя в составе своего железнодорожного подразделения сначала по территории Польши, затем — Германии. Победу он встретил в Берлине.

Константину, как и многим другим, хорошо исполняющим службу воинам, было разрешено отправить в родную деревню посылку. На фотографиях 1944-1946 гг. моя мама, 18-20-летняя девушка, запечатлена в трофейном платье из чёрного атласа, присланном братом «с неметчины».

Очень дороги мне сохранившиеся в нашем семейном альбоме берлинские фотографии памятных майских дней 1945-го. Снимки довольно качественные, видимо, сделаны немецким фотоаппаратом. Весёлые люди в солдатских гимнастёрках пируют на зелёной полянке. Дядя Костя, в замечательном настроении, облачённый в гражданское пальто, в шляпе с помпоном, держит в одной руке, как и полагается победителю, кубок с вином.

Не был героем?

Мой дядя не был героем: не брал в плен языков, не взрывал немецкие дзоты. Всю войну он много и тяжело работал физически: копал землю, разбирал завалы, перетаскивал шпалы и рельсы, забивал металлические костыли и деревянные сваи, трактором доставлял к месту строительства лесоматериал. Когда было необходимо, брал в руки оружие и воевал как мог, получил 2 лёгких ранения. Этот труженик войны в пропотевшей гимнастёрке, как и другие солдаты небоевых подразделений, своими мозолистыми руками приближал Великую Победу. За участие в Великой Отечественной войне сержант К.Д. Морозов награждён медалями «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией».

Из армии К.Д. Морозов демобилизовался в 1948 г. и приехал в родную Ольховку. Сибирская деревенька в этой страшной войне понесла большие потери: 20 мужчин (почти из каждого второго дома) не пришли с фронта. Среди них и мой дядя, младший сержант Григорий Дмитриевич Морозов.

Послевоенная жизнь постепенно налаживалась. Константин Морозов всё-таки исполнил свою мечту: закончил Пермский (г. Молотов) авиатехникум, где получил техническую специальность «Техник по холодной обработке металла резанием». Жизнь его прошла в Перми, где в течение 34 лет (с 1949-го по 1983 г.) он работал на Пермском моторном заводе (ныне ОАО «Авиадвигатель»).

Техник по холодной обработке металлов остался романтиком: в 50-60-е годы он писал стихи, которые печатали в местных газетах.

Константин Дмитриевич приезжал в Ольховку, встречался с роднёй, бродил по знакомым окрестностям. Младшая сестра Зоя назвала одного из своих сыновей Гришей в честь не вернувшегося с войны Григория. Их родители долгие годы прожили с незаживающей раной в душе. Дарья Васильевна, надеясь на чудо, часто выходила за околицу и пристально вглядывалась вдаль.

Из Морозовых уже никого нет в живых, кроме моей 90-летней мамы, которая всё ещё ждёт Гриху…