Мой дед погиб накануне Великой Победы
Мой дед, Диев Петр Ефимович, получил повестку на войну осенью 1941 года. Ему было 42 года. Дома оставались восемь детей: мал мала меньше.
Расставание с семьей было очень тяжелым. Старшая дочь бежала за грузовиком, в котором увозили ее отца, держалась за борт и все причитала: тятенька, не уезжай! Так и упала на дорогу без памяти. Остальные дети просто плакали.
В 1942 году ушел на фронт мой дядя Федор. И сразу в бой. После написал домой: сходил в свой первый бой, скоро будет второй, если не будет писем, значит, меня больше нет. Так и получилось. Сначала сова прилетела и села на забор моей бабушки, Диевой Евдокии Федоровны. Соседи сказали: жди беды, Евдокия, сова прилетает к несчастью. И действительно — пришла похоронка на дядю Федора: «Погиб в бою за Социалистическую Родину, верный присяге, проявив геройство и мужество».
В том же 1942-м долго не было писем от моего деда Петра Ефимовича, потом пришло письмо: лежал в госпитале, ранен был в колено, не хотел расстраивать семью, с тросточкой ходил, снова отправили на передовую…
Семья жила трудно, впроголодь. А еще нужно было сдать на фронт, для бойцов, мясо, яйца, молоко, независимо от того, есть ли у семьи курицы или скот.
Дядя Костя, которому летом 1943-го исполнилось 15 лет, заготавливал дрова в лесу, жёг сучки. Как-то нечаянно запалил колхозную пшеницу и чужие дрова. Приехал председатель колхоза Конон Поликарпович, сказал: «Авдотья, Костя пшеницу колхозную сжег и чужие дрова! Пшеницу я потушил, а дрова придется отдать». И пришлось все дрова, которые были запасены, отдать другим людям. Зимой 1943 года моя бабушка Авдотья Федоровна ночами отправляла дядю Костю и мою маму Валентину Петровну (ей было 17 лет) в лес за дровами. Пилить, рубить, привезти на лошади, а потом эти дрова еще спрятать в сено, чтобы никто не видел. Представьте: ночью, одни в лесу! Бабушка говорила Косте: ты, мол, Костя, для Вали-то (моей мамочки — ей сейчас 86 лет) разожги костер ночью в лесу, а то у нее руки закоченеют, не будут гнуться, как она тогда пилить и колоть дрова будет?
Наступил 1944 год. Пришло письмо от деда Петра Ефимовича, сообщает из госпиталя: «Получил второе ранение в голову, надели очки, подлечили и отправили на фронт». Бабушка Авдотья Федоровна все повторяла детям: хоть бы пришел, пусть без рук, без ног, но живой.
1945 год — Германия. Наши войска начали освобождать территорию Германии. Дед мой, Петр Ефимович, накануне Великой Победы — 24 февраля 1945 года — погиб в бою. За Социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство. Был похоронен в городе Ельс на территории Германии, о чем было извещение из в/части полевой АБТ от 25 февраля 1945 года за № 022.
Трудно передать состояние моей бабушки, когда она получила похоронку на своего мужа: окаменела, не ела и не пила. Приглашали соседку — она силой разжимала ей зубы и вливала в рот водичку. Соседка просила бабушку: ты, Авдотья, отойди, пожалуйста, от этого горя. Не подставишь сейчас уже ему ни руки, ни ноги. У тебя ведь семь человек осталось… С тех пор бабушка — до конца своей жизни — никогда не улыбалась. Вот такая история была в моей семье. И все у нас о ней помнят.
С уважением Салмина Людмила Романовна (внучка), г. Тюмень.
Еще живы 3 дочери Диева Петра Ефимовича, много внуков и правнуков. Если напечатаете это моё письмо, обязательно сообщите мне — подарю газету всем родным!












Все комментарии проходят модерацию.
Причины, по которым комментарий удалят: