Мы жили по соседству…

Едем! И по дороге знакомимся с нашим гидом-добровольцем. Выпускник Созоновской средней школы 1979 года Михаил Цепов рассказывает нам о том, что учителя истории и географии свои уроки начинали от… дома, от печки. От села Созоново, где родился и жил Павел Шаров, бесстрашный лётчик, заместитель командира эскадрильи, кавалер орденов Ленина, Красного Знамени (двух), Славы III степени, Красной Звезды, Отечественной войны I и II степеней, редкой награды — ордена Александра Невского. Где трудились с ранней зорьки и до поздней ночи и стар, и млад. Тоже герои…

— Я помню, — говорит Михаил Геннадьевич, — как наша пионерская дружина боролась за почётное право быть удостоенной имени прославившегося в боях земляка. В фойе школы нас каждое утро встречал портрет Павла Степановича — приветствовал, вдохновлял! И мы рапортовали человеку высокого полёта о своих земных делах. Знаю, что многие мои ровесники и сегодня не просто гордятся тем, что выросли на созоновской земле. Они несут ответственность перед жителями села. Так воспитаны. На днях навестил Павла Степановича — побывал у Вечного огня, где на священной плите есть и его фамилия. Сфото-графировал её на память и обнаружил, что у его мемориальной соседки Марии Никитичны Цукановой в фамилии… не хватает буковки «а». Позвонил в департамент культуры: досадную ошибку можно исправить до 70-летия Победы.

…По дороге в Созоново останавливаемся в Борках, у памятной доски Герою Шарову. В этот населённый пункт, будучи ещё пацанёнком, Павел пришёл к своей тёте по материнской линии: он очень хотел продолжить учёбу и… не умереть с голоду.

Подробности его жизненных скитаний мы узнаем благодаря Лидии Константиновне Шаровой, которая сохранила письма-стихи своей подружки и «сродственницы» Маши — сестры Героя. В 1989-м Мария адресовала из Тюмени в Созоново несколько поэм, в которых открыла семейную «тайну» Шаровых. Её горечь — в раннем уходе из жизни солнышка семьи — мамы 5 детей: Дарьи, Таисьи, Марии, Екатерины, Павла. Новой женой Степана Ивановича Шарова согласилась стать Вера Алексеевна Савиных, «а у неё у самой было четверо ртов — мал мала меньше». Отношения между родными и приёмными (а кто из них — кто?) не сложились. И это прочитывается в строчках Марии: «Лучше бы нас отдали в детдом…» 16-летней девчонкой «в платочке одном, без денег, без хлеба и босиком» ушла из дома Таисья. «Помогли ей люди дорогу найти, что жили у нас по соседству».

Со всеми своими обидами младшие ребятишки Шаровы бежали к Даше, которой, когда умерла мама, было всего-то 10 лет. «Если бы я тогда понимала, — цитирую строки Марии Степановны, — что Даша еду мне свою отдавала…» После 7 классов Дарья поступила в Тюменское педучилище. Но что-то заставило девчушку вернуться к сестрёнкам. Поддержать? Погладить по головке перед сном, как это когда-то делала мама? А потом… «уйти в лес и замёрзнуть, не желая быть лишним ртом».

«Пишу вам об этом затем, чтобы вы сопоставили: кто с чем ушёл из дома. Очевидцев наших семейных бед уже мало осталось», — сообщит в 1990-м в письме Лидии Константиновне и её мужу Василию Ильичу Шарову племянница Мария.

— А я по молодости, — рассказала нам труженица тыла Прасковья Петровна Мальцева, — дружила с Катей Шаровой. Говорят, что мачеха лучше всех к ней относилась. Не знаю: мы все тогда были голодными, кое-как одетыми… Моего отца в начале войны в трудармию забрали, а потом вернули, назначили председателем колхоза. Справедливым был. Не давал мне никаких поблажек: вместе с другими созоновскими девчатами отправил трудиться на Тюменский фанерокомбинат. Считай, сколько мне в войну годков было, если я с 1927 года рождения. Два раза меня пленные немцы из Туры вытаскивали: река затягивала вместе с лошадью, на которой я приезжала за чураками. Вот так-то худо тогда жилось.

В доме на улице Береговой

Василий Ильич — двоюродный брат отца Героя Советского Союза. С 1936-го по 1941-й он трудился на пароходе «Валерий Чкалов»: обслуживал речной участок Оби в районе Салехарда. А в годы войны ему довелось защищать блокадный Ленинград — воевал в дважды краснознамённой дивизии имени Калинина. По документам он… погиб 23 января 1944 года и похоронен в Ленинградской области. Однако выжил!

— Когда Вася вернулся с фронта, — вспоминает Лидия Константиновна, — я была в гостях вот в этом же доме №15 по улице Береговой, где живу сейчас. Аккурат напротив его окон находилось семейное гнездо, из которого выпорхнул Паша Шаров. Никто тогда и представить не мог, что он станет героем на всю страну. Куда там — голытьба?! И я не думала не гадала, что моим суженым станет Василий свет Ильич. Ведь всем селом оплакали на него похоронку. Не помню, по какому такому делу я в тот день крутилась возле их печки… Может, помогала? У нас взаимопомощь — в крови. И в это самое время он вошёл в избу с булкой хлеба и рыбкой, глянул на меня и сказал: «А вот и невеста для меня». В общем, — моя новая знакомая берёт меня за руку — шёпотом доверяет сокровенное: «Вышли с ним — поцеловались. Вот — и свадебка моя…»

— Коль стали Шаровой, то наверняка знаете: навещал ли Павел Степанович после войны своих родных?

— Он бывал в Созоново, но не часто. Помню, приезжал на похороны отца. Тогда ещё попросил моего мужа: «Дядя Вася, скажи прощальное слово». Из письма Марии мы узнали, что он проживал в Свердловске, что у него двое сыновей. Но внуков к деду на могилу не привозил. Обида какая-то в нём жила… Но мы-то к нему — со всем нашим уважением. Павел — не только герой войны, но и заботливый брат: забрал из дома сестру Марию, выучил — вывел в люди. Вот читай, — Лидия Константиновна доверяет мне личную переписку с Марией Степановной, — здесь она всё про Павла прописала.

«Село ликовало, когда узнало, что 25 февраля 1945-го к Пашиным орденам добавилась Звезда Героя…» «Братец мой, ты дорогой, я горжусь, что ты Герой!» «Прочтя открыточку твою, бегу к отцу: «Героя дали, — говорю, — папаша, сыну твоему». Отец ответил только: «Но?! Я того ждал уже давно».

Похоже, что это поперечное «но» Павел Шаров преодолевал всю жизнь.

«Я — Астра-50, разрешите вылет!»

Тот самый портрет героя Шарова, которому рапортовали ровесники Михаила Цепова, сегодня находится в школьном музее. Открывает экспозицию, посвященную землякам — участникам Великой Отечественной. Рядом с портретом — строки биографии Павла Степановича: «Родился в июле 1922 года… В 8 лет остался сиротой…» Теперь мы знаем, как было на самом деле. К этим строчкам биографии можем добавить, что после окончания 7-летки в Борках Павел поступил в Тюменский сельхозтехникум, по вечерам учился в местном аэроклубе, а по ночам трудился грузчиком на ж/д станции и речном вокзале. Упорным был! В 1940-м стал курсантом Омской авиационной школы. На фронтах Великой Отечественной — с августа 1943-го. «Через месяц, под Смоленском, когда практически погиб весь лётный состав 723-го штурмового авиаполка, товарищи видели, как падала и его, объятая пламенем, машина». Чудом уцелел. Вернулся в строй, воевал на Калининском и Прибалтийском фронтах. Командир полка вновь и вновь слышал в наушниках голос старшего лейтенанта Шарова: «Я — «Астра-50», разрешите вылет».

140 боевых вылетов на счету «Астры-50».72 из них — на разведку, 64 — в качестве ведущего группы, это когда ведомых-новичков «заряжают» в бою личным примером: «делай, как я!» В одном из опубликованных воспоминаний Павла Степановича прочитала его любимую поговорку: «На земле будь тихим, а в небе лихим». Шаров был лихим лётчиком. В полковой книге боевых заслуг на его личном счету значится 15 уничтоженных танков, 124 автомашины с грузами, 12 вагонов, 5 взорванных складов с боеприпасами, 70 подавленных точек зенитной артиллерии, 37 полевых орудий… О том, каким поперечным для врага был замкомэска Шаров, как умел, выполнив боевое задание, возвращаться в родную эскадрилью на изрешеченных пулями крыльях своего Ил-2, «который по всем законам аэродинамики уже не должен был летать», можно прочитать теперь только в книгах. У самого героя об этом уже не спросишь: Павла Степановича не стало в октябре 2004-го.

Но (опять это «но»!) память о нём жива: накануне празднования 70-летия Победы на здании школы села Созонова появится мемориальная доска, посвященная Павлу Степановичу Шарову. Пройдёт немного времени — и на сельской улице-новостройке, получившей имя земляка, вырастут дома, зацветут астры, которые не всходят на полях, заросших бурьяном беспамятства.

В гостях у дяди Саши

…Сельский памятник, автор проекта которого участник Великой Отечественной Владимир Николаевич Селютин, сохранил имена 81 земляка, не вернувшегося в Созоново с войны. После Победы не дождались домой 9 героев в семье Криводановых, на 8 человек осиротели Стойловы, Свистуновы, Богдашины… Один за другим прощались с завоёванной мирной жизнью те фронтовики-созоновцы, которым посчастливилось устоять на полях сражений. И вот к награждению медалью по случаю 70-летия Победы готовится только один представитель села — гвардии сержант 5-й стрелковой дивизии Швеин. Желание успеть сказать фронтовику доброе слово не вдогонку, а при личной беседе, продиктовало нам встречу с Александром Васильевичем.

У улицы, по которой мы направляемся к дому ветерана, есть официальное название. «Поедем по тёти Гутиной улице?» — уточнил Михаил у сопровождающего нас председателя сельской первичной ветеранской организации Татьяны Михайловны Титовой. Она кивнула в ответ. Поняли друг друга. Потому что у них, у коренных жителей Созоново, свои приметы, свои знаки отличия уважаемых людей. Улицу Молодёжную, на которой проживают супруги Швеины, они тоже называют по-своему — «Дяди Сашиной».

— Здравствуй, дядя Саша! — по-родственному приветствуют ветерана с порога. — Как жив-здоров?

— Не жалуюсь. На днях 91-й годок разменял…

А ведь если судить по Книге памяти Тюменской области, то Александр Васильевич Швеин, родившийся 6 марта 1924-го в селе Созоново, пропал без вести… еще в октябре 1943-го.

— Если быть точным, — поясняет нам фронтовик, — то пропал-то я 29-30 сентября 1943-го. Во время форсирования Днепра. Осколками снаряда мне тогда повредило ногу, рёбра, а в правой моей руке образовалась рана длиной в 32 и шириной в 5 сантиметров. Бессознательного, меня подобрали санитары не из нашей дивизии. А в рядах моей, 5-й Гвардейской стрелковой дивизии бойца Швеина тогда не досчитались… Вот и отправили маме горькую весточку. А я действительно в то время находился между жизнью и смертью. Рану надо было залатать. А как стянуть разрыв шириной в 5 сантиметров между собой? Медики придумали заполнить полость раны резиной. На неё «живулили» иголкой с суровыми нитками кожу и «мясо»…

Через Харьков отправляли раненого бойца Швеина в эвакогоспиталь Кемеровской области. Враг не обращал внимания на красные кресты, которыми отмечали эшелоны с ранеными. Бомбил… Далеко ли убежишь на раненой ноге, с исковерканной рукой?

— В это время, — говорит фронтовик, — меня и догнало пекло, которого по счастливой случайности наша дивизия избежала летом 1943-го. Нам довелось тогда идти «по пятам» сражений под Прохоровкой, боёв за освобождение Орла, Курска, Белгорода. Не были непосредственными участниками сражений за эти населённые пункты, видели уже итог. Сплошная разруха… Но сердце всё равно ликовало: ведь изгнали врага! Помню, что ещё… очень хотелось кушать. Многокилометровые пешие марш-броски от Воронежа до Днепра нередко сопровождались перекусами с полей, где по одной стороне росли подсолнухи, а по другой — кукуруза. Мы шли вперёд, и полевая кухня за нами не всегда успевала… Но как-то выжили и увидели Победу. Далеко не каждому так повезло.

— Дядя Саша, — пожимает руку фронтовика Михаил Цепов, — живите долго!

Мы присоединяемся к этому пожеланию.

В операции по освобождению города Лепеля эскадрилья Шарова уничтожила мощную танковую группировку противника. За этот подвиг наш 22-летний земляк и был представлен к высокому званию Героя СССР.