«В разгаре восемнадцатой весны был Сталинград…»

Пытаюсь сложить в единое повествование о войне отпечатки памяти её участника. А у него в голове — сплошной бой, «где много, как воронья, самолётов, и танков, как тараканов. И реки людской крови…» Вот если бы знал точно, что выживет во время лихолетья Великой Отечественной, то, может, и делал бы какие-то «почеркушки» на память: мол, тогда-то во столько-то часов пошли в наступление. Но он был в самом пекле. И не было никакой уверенности в том, что следующая секунда не станет последним мгновением жизни. В общем, не до записей…

Боевой путь фронтовика Семёнова восстанавливаем с помощью схемы, которую он начертил сам. Уже после Победы. На два листочка формата А4 не вместилась географическая карта, отпечатанная типографским способом. Да и нет в её сокращенных масштабах, к примеру, станций «Владимировка», «Песчаная балка», «Бекетовка», нет и курганского села Гиндево. А на схеме фронтовика Семёнова всем этим важным для него пунктам нашлось своё место. И, если следовать точно указанным стрелочкам — «поездом, пешедралом, вплавь», то расстояние от его родного дома до Сталинграда занимает всего несколько сантиметров.

...Нарисованный на схеме домик. Он без ограды. Может, потому, что двери его всегда были открыты любому страждущему. Распахнуты они были и для всех друзей многочисленных ребятишек Евдокии Ивановны и Дениса Афанасьевича Семёновых. А может, потому он на схеме такой беззаборный, что никогда не был защищён от напастей? С ноющими фронтовыми зарубками вернулся в этот дом с Гражданской войны глава семейства. В избе — шаром покати. А на полатях… Мал мала меньше? Так было. Но пока тятька воевал, число деток уменьшилось.

— Перед началом Великой Отечественной, — вспоминает Виктор Денисович, — из 13 детей, рождённых в нашей семье, в живых остались четверо: две сестры — Варвара и Ася, брат Никита и я. А после войны мать встречала только меня: где-то на стройках Магнитки сгинули сестра Варя и её муж, туберкулёз унёс Асю, бравый тракторист Никита сгорел в танке, отец умер ещё до июня 1941-го. Выходит, один я остался. Вот что значит родиться по собственному желанию…

— А как это, — уточняю, — родиться по собственному желанию?

— Так я… в двойне на свет появился. Мама рассказывала, что мой близнец Аркашка пожил всего неделю. Видно, — шутит мой собеседник, — он как-то подсказал мне: «Ты Виктор — победитель, значит, оставайся, живи». Сначала-то я просто выживал — донашивался-грелся в шапке на печке. А потом ко мне пришло осознание того, что жить должен за двоих: активно занимался разными видами спорта, был капитаном футбольной команды, дальше всех кидал гранаты во время тренировок и соревнований за право носить значок «ГТО» — готов к труду и обороне. Хотите — верьте, хотите — нет, но я почему-то поднял две руки в ответ на предложение, которое услышал в военкомате.

Летом 1942-го, когда в дом Семёновых пришла похоронка на Никиту, сгоревшего в танке под Сталинградом, Виктор пошёл в военкомат с просьбой предоставить ему возможность отомстить врагу за брата. Поскольку до полного совершеннолетия добровольцу не хватало нескольких месяцев, пареньку было предложено для начала окончить военно-морское училище. Вот тогда одновременно и взметнулись «за» обе его руки.

Эшелон, который доставлял юных добровольцев в Омск, подолгу простаивал в пути. А потом и вовсе поменял свой маршрут — прибыл в южно-уральский Чебаркуль. По дороге в этот город несостоявшиеся курсанты обучались военному делу. В чебаркульском военлагере эта подготовка усилилась. И через месяц новобранцев отправили прямиком под Сталинград.

На станцию «Владимировка» эшелон прибыл ночью. Встречен он был налётом вражеских самолётов. Темнота предоставила сибирякам и уральцам возможность разбежаться, согласно приказу командира, подальше от железной дороги. На рассвете стало очевидно, что от вагонов, в которых они ехали, ничего не осталось. До конечного пункта своего прибытия — Ленинска новобранцы добирались пешедралом и только в ночное время. Это 92 километра.
А потом так же шли обратно.

— Местом нашего прибытия снова была указана «Владимировка». Оттуда ближе всего можно подойти к Волге и перебраться на её левый берег, — объясняет Виктор Денисович.

— Значит, вы получили уже назначение?

— Да, мы были зачислены в 706-й стрелковый полк 204-й дивизии.

— Выходит, в матушку-пехоту?

— Так точно! — как в годы войны, откликается ветеран. — Пехота, матушка-пехота, прошёл сто вёрст, ещё охота.

— Но водное-то пространство ни перебежками, ни прыжками не преодолеть…

— «Широка ты, Волга-матушка», — улавливает мою мысль Виктор Денисович. — А под лучами немецких прожекторов да под вражеским обстрелом и того ширше! Но переплыли: кто — на плотах, кто вцепившись в брёвна. Помню, что на берегу мы переоделись в сухое бельё, перекусили, а дальше — бои, бои, бои. А оружия на всех не хватало. И было так, что винтовку одного убитого бойца перехватывал другой. Мы брали массой…

Энциклопедия «Сталинградская битва» хранит информацию о том, что 204-я стрелковая дивизия наряду с другими воинскими формированиями входила в состав 64-й армии. С августа 1942-го основные её силы обороняли район южнее и юго-западнее Сталинграда.

С переходом советских войск в контрнаступление (с 19 ноября 1942-го), 64-я действовала в составе главной группировки Сталинградского фронта в направлении Советский, Калач-на-Дону…

Где-то там, на пути к этим населённым пунктам «застряла занозой» балка-песчанка, которая укрывала немецкие блиндажи, укрепленные дзотами. Забросать эти огневые точки гранатами командир поручил рядовому Семёнову.

— У меня это дело, — не скрывает ветеран, — и на войне ловчее других получалось. Ну и вот: я бросал гранаты, немцы выскакивали из блиндажей, а наши делали им капут.

Быть может, именно за уничтожение этих дзотов рядовой Семёнов был представлен к главной фронтовой медали — «За отвагу»? Только в 1968-м эта награда нашла своего героя. По прошествии стольких лет Виктор Денисович не стал наводить справки: за какой конкретно боевой эпизод он удостоен медали? Ясно же — «за отвагу». А это качество будущая победа требовала проявлять на каждом шагу.

«За мужество и отвагу, стойкость, дисциплину и организованность, героизм личного состава, проявленные в боях за Отечество с немецкими захватчиками», в начале 1943-го 204-я стрелковая дивизии будет преобразована в 78-ю гвардейскую. Но это событие произойдёт уже без рядового Семёнова. В одном из декабрьских боёв 1942-го («под Бекетовкой, за мельницу») он получит 11 ранений — в голову, руки, лишится правого глаза. Осколки разорвавшейся рядом гранаты обожгут его грудь, опалят фотографию мамы, вложенную в комсомольский билет.

«Мне 19, Курская дуга…»

— Если бы я нечаянно не застонал, когда санитары несли моё тело к груде погибших, меня точно бы похоронили. Опа, а я, оказывается, живой!

— Вот такой он у нас «юморист», — не скрывает слёз, набежавших во время рассказа Виктора Денисовича, председатель первичной ветеранской организации жилого района Войновки Надежда Григорьевна Холманских. — И на наших встречах, бывало, рассказывал о войне так, что волосы дыбом от страха поднимались. Но он возьмёт да и ввернёт в рассказ своё коронное «опа!» И тогда на смену чувству страха приходит чувство восхищения тем, что, даже пройдя через огонь и пепел, советский солдат не ожесточился, не растерял чувства оптимизма.

— Мне шутка воевать, строить и жить помогала, — признаёт ветеран. — Считаю, что только благодаря ей остался в строю. А дело так было: после госпиталя, в котором я провалялся почти полгода, меня хотели комиссовать подчистую. Мол, какая польза от одноглазого бойца? Я возразил, сказал, что у меня есть запасной глаз. В результате меня направили на курсы санинструкторов. А оттуда — прямиком на Курскую дугу, её ещё огненной называют. Потому что в сплошном огне были и небо, и земля. Там тоже, как под Сталинградом, был ад.

В 2008-м делегация наших земляков — участников сражений на Курской дуге — побывала в Орле — городе первых победных салютов. Карточку на память о той встрече фронтовик Семёнов включил в фотомонтаж, который прописался прямо на одной из стен его квартиры. Дорогие сердцу «картины» — единственная фотография брата-танкиста, снимки родственников, портрет красавицы жены — тоболячки Пелагеи Андреевны Земляковой, которая в 17 лет записалась добровольцем на фронт. Выносила из сталинградского огня раненых бойцов 308-й дивизии, сформированной в Омске.

— Вы заметили, — обращается ко мне дочь Виктора Денисовича Людмила, — все наши воевали под Сталинградом? Там закончился боевой путь дяди Никиты, там были ранены мои папа и мама. После лечения в госпитале, в 1943-м, мама устроилась на работу в школу деревни Букино. Фронтовые пути-дороги, которые могли бы их свести, разошлись. До встречи с мамой отцу предстояло пройти ещё не через одно пекло… Когда мы с сестрой Надей и братом Женей были совсем ещё маленькими, то часто задавали родителям один и тот же вопрос: «А как там, на войне, очень страшно?» Запомнился отцовский рассказ о том, что для того, чтобы побороть страх, бойцам перед боем наливали усиленную дозу горячительного. Мол, после этого и море по колено. Так вот, ещё во время первых боев под Сталинградом один пожилой солдат дал моему будущему отцу добрый совет — никогда не позволять баламутить себя горячительным: «Воевать нужно на трезвую голову». Этому наказу отец остался верен и в мирной жизни.

«Санинструктор» — сложное слово. Во второй составной его части слышится современное толкование: «Инструктор — должностное лицо, направляющее исполнение или осуществление чего-либо». Мой вывод о том, что должностному лицу совсем не обязательно ввязываться в бой — оказываться в мясорубке, Виктор Денисович подвергает серьёзной критике.

— Да ты что, — возмущается он, — отправляешь меня наблюдать со стороны за ходом боевых действий?! Притаиться где-то в окопчике и ждать, когда девчонки-санитары притащат на себе ко мне «на приём» неподъёмных, отяжелевших от крови раненых, которым я должен оказать первую медпомощь?! Ничего-то вы, молодые, о войне не знаете… Санинструктор обязан знать боевую задачу своего подразделения, проводить медицинскую разведку. Вместе с санитарами он участвует в розыске и выносе с поля боя раненых. Он должен принять все меры к эвакуации пострадавших, которым уже оказана доступная медпомощь. В боях за Орёл ночи были светлыми — они освещались огнём беспрерывных боёв. А дни превращались в ночь: разрывы снарядов ровняли небо с землёй. Там, ё-моё, был ад кромешный! И медики были в самом его очаге: смотрели смерти в лицо и возвращали в бытие тех, чья жизнь, как говорят в народе, висела буквально на волоске.

…228-й стрелковый полк, в котором с августа 1943-го по июль 1944-го проходил службу санинструктор Семёнов, после боёв на Курской дуге был удостоен гвардейского звания. А Виктор Денисович награждён первым орденом — Отечественной войны.

«Я жить хотел, но стойким был солдатом в 20-летие своей весны»

«Потерпев поражение под Курском, — цитирую книгу «Трудный путь к победе», подготовленную институтом военной истории Министерства обороны РФ, — немецкое командование разработало план обороны «Вотан». Он предусматривал создание от Балтийского до Чёрного моря укреплённого Восточного вала, который проходил по линии Нарва, Псков, Гомель и далее по Днепру. По замыслу немецкого руководства этот рубеж должен был остановить продвижение советских войск на запад. Главные бои за прорыв Восточного вала развернулись на Украине. Оборонявшая здесь днепровский рубеж немецкая группировка имела численность 1,2 млн человек, в составе советских войск насчитывалось 2,6 млн человек». Опять брали массой? И военной хитростью — тоже.

В памяти заведующего складом 41-го управления военно-полевого строительства Виктора Семёнова множественные примеры… сооружения макетов танков. Обманка? Военная смекалка, продиктованная реальными фактами о том, что немецкие «тигры» «снимали шляпы» перед уральскими «Т-34»! С одной только строчкой книги «Трудный путь к победе» не может согласиться фронтовик Семёнов. С той, которая утверждает, что «части Красной армии с ходу форсировали Днепр». У участника этого форсирования своя память: «В лодке нас было трое. Заранее попрощавшись друг с другом, мы посулили тому счастливчику, что доберётся под непрерывным огнём противника до желанного берега, присвоить звание Героя Советского Союза».

Этого звания удостоены другие наши земляки, в их числе — Иван Корольков, Владимир Кармацкий. Почитайте описание их подвига, поймёте: какою ценой далось форсирование Днепра.

…Долгожданную весть о великой Победе Виктор Денисович услышал в Чехословакии. Отметил её как положено — при полном параде орденов и медалей.

— И… уже с шестью глазами, — хитро улыбается ветеран.

— Опять шутить изволите?

— Нет! С разрешения командира я побывал на приёме у венгерского офтальмолога Павла Аспириона. Этот кудесник смастерил для меня (с запасом на всю жизнь) протезы-глаза. Так что перед своей будущей женой-красавицей я предстал тоже при полном параде. И впоследствии, когда мне довелось на разных должностях трудиться в аппарате Тюменского райисполкома и райкома партии, никто и не подозревал о том, что… В народе говорят, что глаза боятся, а руки делают. Получается, что страх у меня был сокращенным. В зачёт уважения и продвижения по карьерной лестнице в послевоенные годы шло главное качество человека — его работоспособность.

На войне солдаты редко вспоминали про день своего рождения, указанный в метриках. «Удалось выжить в бою — вот тебе и день рождения».