В поисках имени-отчества

Перелистала подшивки тюменской городской газеты «Красное знамя» военной поры. В номере за 10 июля 1943-го нашла материал «Фронтовая бригада за работой», подписанный бригадиром Н. Величко. Удача улыбнулась — вернула памяти фамилии четырёх девчат. Цитирую газетную публикацию: «Сейчас вся бригада работает с подъёмом, самоотверженно. Давно забыто 100-процентное выполнение нормы. Бригада взяла обязательство выполнять задание на 150-160%. Лучшие люди фронтовой бригады, такие как Кочнева, выполняют норму на 250-300 процентов, Ардышева — на 200-250 процентов, Дымкова — на 250, Фёдорова — на 150-200 процентов. …В мае мы встали на вахту в честь 25-летия комсомола, завоевали переходящее Красное знамя комитета комсомола. Наш цех — краснознамённый. Наша фронтовая бригада одной из первых за стахановскую работу занесена в Книгу Почёта горкома ВЛКСМ». Ещё одну информацию, вдохновляющую других на трудовые подвиги, содержала эта статья. В ней сообщалось о том, что бригада Н. Величко в течение 15 минут подписалась на второй государственный военный заём: «взаймы родному государству мы дали 14725 рублей, что составляет в среднем 200% к нашей месячной зарплате». В число тех, кто готов трудиться по 16-18 часов, «а бывают случаи, что и по двое суток не выходят с завода», кроме уже вышеперечисленных ударниц вошла и работница Шорохова.

По понятным причинам секретности в материале нет чёткого ответа на вопрос, чем конкретно занималась бригада Н. Величко. Ясно, что вносила свой вклад в производство «ВП» — военной продукции, «горя желанием скорейшего разгрома фашистских захватчиков». Армейское обращение друг к другу сокращает имена: ефрейтор Мосякин, лейтенант Чарков, подполковник Артамонов… Имена и отчества этих наших земляков станут известны всей стране: они в числе тех, кто удостоен высокого звания — Герой Советского Союза. Фамилии великого множества людей из армии тех, кто ковал победу в тылу, останутся в трудовых сводках без имени-отчества. Перед списком их фамилий чаще всего писались три буковки — «тов» — «товарищи»…

И всё же удалось установить, что юного тов. Ардышеву звали Верой, тов. Кочневу — Лидой, что в рядах фронтовой бригады трудились Катя Пономарёва, Люся Бажукова, Женя Королёва. А инициал «Н» перед фамилией Величко означал вовсе не то, что предполагала я, — не Надежду, не Нину, а… Николая.

Военная тайна

Сегодня со многих документов военной поры снят гриф секретности. Ничуть не жалею времени, ушедшего на изучение довольно длинного алфавитного списка работников мотоциклетного завода на буквы «Важ-Вес», «Вет-Вят», уволившихся с предприятия в 1942-1943 годах. Искомую расшифровку инициала «Н» к фамилии Величко я в них не нашла (по понятной причине: Николай продолжал работать на заводе). Но благодаря тому, что список этот сопровождают личные дела уволенных, открыла для себя немало фактов, свидетельствующих о трудных буднях завода №65, появившегося на карте Тюмени осенью 1941-го.

Ну, например, тот факт, что большинство принятых на работу составляли девицы. Сейчас это слово замызгано «характерными» прилагательными. А в ту пору подчёркивало невинность юных особ. 15-17 летние девчушки, приехавшие из деревень, оставившие школьные парты Тюмени, домохозяйки, занимавшиеся до ухода мужей на фронт воспитанием детей, и составили основной костяк трудового коллектива мотоциклетного завода, которому предписывалось производить для фронта мотоциклы АМ-600 и М-72.

Ответственная задача! Для выполнения её требуются высококлассные специалисты, а они… Где, на каких станках проходить скороспелое обучение рабочим профессиям?

Бумажным днём рождения тюменского мотоциклетного завода можно считать 10 октября 1941-го. В этот день было подписано постановление Совета по эвакуации, предписывающее разместить его на территории Тюменского пивоваренного завода (по улице Циолковского, там, где позднее прописался завод АТЭ). В состав нового предприятия вошли три эвакуированных: Таганрогский завод №65 имени Сталина, занимавшийся производством мотоциклов АМ-600, Серпуховской мотоциклетный завод, изготавливавший мотоциклы Л-8, Московский завод, освоивший выпуск моторов к мотоциклу М-72. Плановое задание на 1942 год предписывало выпустить на этом (уже тюменском) заводе 1000 штук мотоциклов.

Внимательно изучим справку-объяснительную первого директора Тюменского мотоциклетного завода Исаака Марковича Мизрухина, адресованную в 1942-м городскому отделу НКВД. Она гласит о том, что «первые партии рабочих, служащих и ИТР из Таганрога начали прибывать в Тюмень 25-26 ноября 1941 года» (163 человека. — Н.Т.). В декабре 1941-го прибыли работники Московского завода (61 чел.), в январе-феврале 1942-го — 33 человека из Серпухова. Итого 257 специалистов. А чтобы выполнить плановую задачу, требовалось не менее 500 человек. Вот и встали к станкам наскоро обученные токари, слесари, жестянщики. Кроме кадрового голода завод, которому был присвоен №65, испытывал немало других нужд. Потребовалось время, чтобы отремонтировать-реконструировать здание, принадлежавшее ранее пивоваренному заводу. Фактически свою деятельность «65-й» начал 1 апреля 1942-го. С «оговоркой»: «предприятие ориентировалось вначале на выпуск экипажной части к машине М-72, затем — запасных частей к машине АМ-600, и только с августа началась подготовка производства по выпуску мотоциклов АМ-600 в сборе (без колясок)».

Прочерки в отчётности продукции, сданной за три квартала 1942-го, увенчались в четвёртом квартале цифрой «300».

В иных источниках (книге «Тыл — это половина победы», воспоминаниях бывшего токаря мотоциклетного завода Анфии Черкашиной, опубликованных в газете «Тюменская область сегодня», 21.10.2009 г.) я находила другие цифры: «В 1942 году на фронт отправлено 187 мотоциклов марки АМ-600 и первые четыре образца марки М-72». Но в объяснительной записке городскому отделу НКВД, датированной 8.01.1943-го, указана цифра «300».

И это был производственный подвиг! Он свершился наперекор тому, что «завод своевременно не обеспечивался необходимыми марками и профилями металла, не был полностью обеспечен инструментарием, прибывшая с эвакуированных заводов оснастка не могла полностью удовлетворить нужды завода».

Ф. 885, оп.1, д. 5 Государственного архива Тюменской области сохранил любопытные документы, свидетельствующие о связи Тюменского мотоциклетного завода с Главным артиллерийским управлением Красной армии. Прибывший на это предприятие помощник военпреда УЗПБА ГАУ КА в/техник 1 разряда Василий Дмитриевич Изотов 10 марта 1942 года докладывает куда надо о выполнении «65-ым» программы по производству деталей для взрывателя типа КТМ-1: «В момент моего приезда оборудование нашего изделия было частично поставлено на фундамент, оставшееся находится в таре под навесом. (До войны детали, о которых идёт речь, выпускались на одном из московских заводов. — Н.Т.) При выявлении, что же завод делает по взрывателю КТМ-1, оказалось, что ничего не делал и считал, что такого заказа не поступало. Полученную за два дня до моего приезда телеграмму от наркомата об изготовлении основных деталей изделия завод принял за другое производство». Помощник военпреда лично убедился в том, что заводу предстоит преодолеть много трудностей, в числе которых — недостаток производственных площадей («завод на стадии строительства, много помещений деревянных, очень ветхих»), дефицит материалов и рабочей силы. И не стал скрывать: «Мне непонятно: завод должен изготавливать все детали и производить сборку взрывателей или только отдельные детали? В каком количестве?»

Неразбериха первых месяцев войны… Она была характерна для всей страны, на которую внезапно обрушился враг. А спрос за выполнение заданий был строгим. Главными виновными за невыполнение задания считали руководителей предприятий. На смену директору Мизрухину пришел Ударов, потом Соколов… Скоропостижно менялся и кадровый состав завода. Только в 1943-м с завода в ряды Красной армии было призвано 144 человека (уже обученных специалистов!) «Позже выяснилось, — пишет в своих воспоминаниях Анфия Черкашина, — что немногим из них удалось доехать до фронта: состав попал под бомбёжку».

В числе документов, прочитанных мной в Госархиве, — список лиц, подлежащих переселению на Север. Цитирую: «На основании правительственного распоряжения предлагаю вам (а предлагает директору завода начальник Тюменского горотдела НКВД. — Н.Т.) не позднее 4.04.1942 г. произвести полный расчет лиц, временно работающих во вверенном вам предприятии. Одновременно с этим обеспечить своими средствами транспорта доставку уволенных с их вещами и семьями на пристань «Тура» (речвокзал) 5.04.42 г. к 19 часам, где сдать нашему представителю». В этом списке 58 человек. Среди них люди с «характерными» фамилиями — Келлер, Рейн, Гунст, Логер…

План или пропал…

Я не сильна в бухучёте. Не могу понять, как стыкуются друг с другом два документа, тщательно переписанных мной в рабочий блокнот. Первый — свидетельствует о том, что апрельский план 1943-го по выпуску АМ-600 выполнен на 102,6% (на фронт отправлено 75 мотоциклов). На 5% перевыполнено задание по выпуску запчастей к АМ-600. И это несмотря на то, что на заводе трудилось 478 человек, вместо «положенных» 500. А теперь точь-в-точь повторю второй документ — «Акт ревизионной бухотчётности завода за 9 месяцев 1943 года» (составленный согласно распоряжению Главмотовелпрома НКСМ СССР — народного комиссариата среднего машиностроения). Он свидетельствует о том, что план «по-прежнему выполнен на 33,6%. За 9 месяцев текущего года выпущено 367 мотоциклов АМ-600, вместо запланированных 975».

В разных источниках нахожу одну и ту же цифру: «В течение 1943 года на фронт было отправлено 427 мотоциклов и большое количество комплектов запасных частей». Если соизмерить эту цифру с апрельским перевыполнением плана, то можно праздновать производственную победу. А если с результатами проверки за 9 месяцев, где во главе расчетов, судя по всему, стояла заоблачная цифра — 1000 мотоциклов?

Сдаётся мне, что некая подсказка к разгадке этой нестыковки фактов таится в той самой объяснительной записке городскому отделу НКВД от 8.01.1943 г. В ней есть строчка о том, что план постоянно корректируется. Вспомним и о том, что кроме выпуска мотоциклов и запчастей к ним производство завода было переориентировано на изготовление взрывателей. Как бы там ни было, всеми бабскими силами и детскими силёнками работники мотоциклетного завода стремились к выполнению и перевыполнению производственных показателей.

Мне посчастливилось познакомиться с Галиной Ивановной Рыбаковой-Бройченко, которая трудилась на мотоциклетном заводе с 10 августа 1942-го по июль 1946-го. В августе второго военного года ей было от роду 14 лет и 3 месяца. Но в условиях военного времени месяцы «округлились» до 15 лет.

— Меня оформили в цех мелких деталей, — вспоминает Галина Ивановна. — Станочки там небольшие: фрезерные, сверлильные, и делать нужно было гаечки, болтики, спицы… Меня поставили ученицей на револьверный станок, я как-то быстро сдала на разряд. Потом мы с девчонками стали меняться рабочими местами и самостоятельно освоили все станки. Норму всегда выполняли на 100%, а если был материал — на все 200%. Катя Ищук трудилась на сверлильном станке, Катя Михалёва — на фрезерном… А бригадиром у нас был 16-летний Петя Сазонов. Папа у него ушёл на фронт, так он вместо него работал. Петя носил отцовский пиджак и ботинки с калошами. Мы все над ним шутили — как есть мужичок с ноготок.

К этому времени 398 заводчан были «охвачены» индивидуальным социалистическим соревнованием. Здесь трудились 91 стахановец, 60 ударников. И была создана бригада Николая Величко, которая боролась за звание фронтовой. Работали по 12-14 часов, а то и, как говорится, до упаду. Каждое минутное опоздание учитывалось и подлежало строгому взысканию, прогулы расценивались как дезертирство.

«Трудовую славу сибиряков не нарушили…»

Из-за отсутствия в Тюмени должных дорог для обкатки мотоциклов (приёмочные испытания этих машин проводились в… цирке) в начале 1944-го производственные мощности Тюменского мотоциклетного завода переехали в Горький, Серпухов и Ирбит.

Судя по алфавитным спискам на «Важ-Вес», «Вет-Вят», уволенных в 1943-м, подготовка к этому переезду была запланированной: в графе «причина увольнения» их личных дел значилось «объяснение» — «Ирбит».

Не стал неожиданностью «переезд всем цеховым составом» в Горький и для токаря инструментального цеха Анфии Черкашиной, для револьверщицы Галины Рыбаковой-Бройченко.

Производственные мощности в Горьком — Нижнем Новгороде стали основой одного из цехов завода «Красная Этна», а переселенцев-рабочих «прописали» в школу, где в каждом классе стояло по 10-11 двухъярусных кроватей. Кровати эти достались школе в наследство от эвакогоспиталя. Следы войны в городе были видны повсюду. А иногда были слышны даже её раскаты. Запомнился тюменцам и случай бомбёжки Горьковского автозавода, который располагался прямо рядышком с их общежитием-школой…

«Полуголодные, полураздетые, — читаю воспоминания Анфии Черкашиной, — мы работали в том же темпе и напряжении. Многие ходили даже в холодное время года в брезентовых ботинках на деревянной подошве».

— А девчата из нашего цеха, — вспоминает Галина Ивановна, — до самого тепла ходили в валенках с чунями. Нас по этой обуви все узнавали. Едем в трамвае, а люди говорят: «Эти, чай, не горьковские, сибиряки…» Горьковский период моей жизни запомнился тем, что трудились до упаду. Кажется, каждая жилочка, что дрожала от усталости, была «пропитана мыслью»: от тебя зависит победа на фронте. Вот говорю, что нас узнавали на улицах Горького… А ведь у этого узнавания была и другая сторона: мы там не нарушили трудовую славу сибиряков. Чем еще запомнился Горький, так это постоянным чувством голода. Скажи сегодняшним девчонкам, что рабочей пайки — 800 граммов хлеба хватало только на один зубок, засмеют. У них — диеты, исключающие хлеб… Чтобы не пропасть с голоду, мы с подружкой Ларисой Тебеньковой хитрость придумали: одну рабочую карточку отоваривали, а другую продавали на рынке станции «Канавина» — меняли на картошку, крупу и наполняли желудок похлёбкой. До сих пор помню поговорку: «Станция «Канавина» — держи карманы правильно!» Не одни мы в ту пору голодали…

Говорят, что День Победы оставшиеся в Тюмени работники мотоциклетного завода отметили фейерверками. Часть тюменских девчат отпраздновали 9 Мая в деревне Керженец Семёновского района Горьковской области. Там они «вручную пилили деревья, потом укорачивали брёвна до двухметровой длины. Норма на человека — два кубометра в день. Брёвна с помощью канатов выкатывали на берег реки Керженец и складывали в высокие штабеля». Праздник для них устроили потом: на грузовиках повезли на полигон, где проходили обкатку мотоциклы.