Как полтинник из Сибири «работал» талисманом

В год 40-летия Победы из южно-уральского Магнитогорска в наш город пришло письмо от бывшего заместителя политрука 2-й миномётной роты 1-го батальона Виктора Петровича Барминцева. Государственный архив Тюменской области сохранил эту весточку, у которой, в общем-то, и не было конкретного адреса получателя. Значит, письмо — не чужое для каждого из нас. Читаем: «Взяться за перо заставила память военных лет. В августе 1941 года я был ранен под Старой Руссой, пуля застряла в грудной клетке. Госпитальная дорога привела в Тюмень».

Виктор Петрович на всю жизнь запомнил, что здание эвакогоспиталя №1498 располагалось в трёхэтажном кирпичном здании по улице Володарского. Здесь его встретил доброжелательный персонал, а ещё… подарки от местного населения. Он удивился: «Ведь совсем не знают меня, а привечают как родного — заботятся». Единственное, о чём сожалеет ветеран, так это о том, что не удосужился спросить фамилию женщины-хирурга, избавившей его от пули, которая не давала возможности толком ни вдохнуть, ни выдохнуть. После операции боец попросил у врача вернуть ему «трофейную» пулю. Но она объяснила, что собирает коллекцию. «Интересно, — любопытствует фронтовик Барминцев, — какая коллекция накопилась?» Должно быть, большая, ведь «в этот госпиталь постоянно поступали раненые».

К сожалению, и спустя десятилетия мы не можем подсказать Виктору Павловичу имя его спасительницы. Всё, что мне удалось отыскать, так это то, что головной корпус э/г 1498, прописавшегося в Тюмени уже в июне 1941-го, был расположен по улице Семакова, 10, там, где сегодня находится административный корпус Тюменского госуниверситета. Начальником этого эвакогоспиталя был военврач 2-го ранга В.П. Черномырдин, а ведущим хирургом — Павел Иванович Сазонов, который «успешно оперировал, проявляя хирургическую инициативу, артериальные аневризмы, удалял инородные тела из черепа и грудной клетки». Коллега Павла Ивановича (скорее всего, это была хирург Вера Владимировна Утробина. — Н.Т.) успешно справилась с операцией бойца Барминцева: он остался благодарным ей и спустя десятилетия. А фамилию хирурга не запомнил, скорее всего, потому, что мысли его были связаны с другим именем — Веры Мариной — студентки Тюменского пединститута. Эта девушка очень часто приходила дежурить в госпиталь. А после выполнения порученных работ садилась за фортепиано — музицировала для раненых.

Именно Вера вызвалась проводить Виктора, выписавшегося из госпиталя, до воинской части, что формировалась на окраине Тюмени. По дороге зашли в магазин, чтобы купить для возвращающегося в строй подворотничок.

Цитирую письмо Виктора Петровича: «Полученную сдачу — 50 копеек — Вера передала мне со словами: «Храни на память». …16 апреля 1942-го в бою неподалёку от Ошты, у Онежского озера, меня снова ранило. Пуля, пробившая противогаз выше колена, попала в бумажник, где находился «полтинничек». Разорвав его пополам, она пошла не в кость, а в мякоть».

И спустя десятилетия, прошедшие после войны, автор письма, адресованного тюменцам, утверждает, что талисман от сибирячки сохранил ему ногу.

«Батарея Фёдорова била по последней крепости врагов»

Многое, да не совсем всё, можно прочитать в книге «Тюменцы — Герои Советского Союза» о нашем земляке — уроженце Ишимского района Николае Григорьевиче Фёдорове. Его именем названа одна из улиц областного центра, на тюменском доме №1 проезда Геологоразведчиков, где он жил после Великой Отечественной, установлена мемориальная доска. Такая же памятная доска есть и на здании проходной Тюменского моторного завода, куда после 30-летней безупречной военной службы устроился на работу вышедший в отставку полковник Фёдоров.

«Позавчера командовал артиллеристами, вчера был военным комиссаром Тюмени, а сегодня несу боевую ответственность за рабочие кадры», — вот так буквально в три дня «вписывал» свою биографию Николай Григорьевич.

Его жизнь действительно была до обидного короткой. Она оборвалась 12 июня 1977-го, когда полковнику — Герою Советского Союза, кавалеру орденов Ленина, Александра Невского, двух орденов Красной Звезды и двух орденов Отечественной войны I степени — не исполнилось и 59 лет. Сказался холод простуд от глубоких снегов Карелии, где лыжник-разведчик участвовал с декабря 1939-го в боях с белофиннами. Сказались тяжёлые раны, полученные в оборонительных боях на подступах врага к Москве. Столицу нашей Родины тогда не сдали!

Бойцы артиллерийского дивизиона, в составе которого лейтенант Фёдоров командовал огневым взводом 76-миллиметровых пушек (после подмосковного ранения Николая направили в артиллерийское училище), взяли другую столицу — Берлин. Вражескую…

«На берлинском направлении батарея Фёдорова шла в боевых порядках стрелкового батальона, которым командовал майор Журавлёв, — цитирую статью Р. Стрежемецкого из книги «Моторостроители в тылу и на фронте», увидевшей свет в год 50-летия Победы. — Крепким орешком оказалась деревня Markendorf. Немецкие танки и самоходки пошли прямо на пехотинцев Журавлёва».

Но в этот момент прозвучал приказ Фёдорова: «Огонь!» И запылали два танка противника. Потом в огромные факелы превратились еще один танк и две самоходки. И пехотинцы Журавлёва ринулись вперёд.

Даже атеисты признавали артиллерию «богом войны». Этот бог 25 апреля 1945-го уберёг весьма поредевшие ряды батальона Журавлёва от неминуемого поражения. «Два дзота и три орудия фашистов прижали пехоту к земле. Противник непрерывно подбрасывал подкрепления на автомашинах…» Но Фёдоров опять скомандовал: «Огонь!»…

В мае 1945-го, незадолго до Победы, пехотинцы сочинили песню, в которой есть такие слова:

И в боях последних — под Берлином

По последней крепости врагов

Батарея Фёдорова била

Гневом мести из стальных стволов.

Эта песня стала маршевой для гвардейской части, в которой служил наш земляк Николай Григорьевич Фёдоров. Несколько лет назад областной Совет ветеранов утвердил «Диплом» с портретом Героя Советского Союза Николая Григорьевича Фёдорова. Им награждают ишимцев и тюменцев — активных участников патриотического воспитания юного поколения наших земляков.

«Мы были сосульками, звенящими на ветру»

Для меня было открытием: оказывается, в годы войны носили обувь на деревянной подошве. Негнущейся, скользкой, но достаточно прочной. Изготовлением таких подошв, наряду с костылями, весьма востребованными в госпиталях, занималась артель инвалидов «Красный тюменец».

В 16-летнем возрасте, 3 мая 1943 года, сюда устроилась на работу Анна Басова (Химич).

Её воспоминания сохранили для нас информацию о том, что её учителями по деревообработке на фрезерном станке были подростки. «Мальчишки и девчонки составляли костяк коллектива. Трудились в артели, как и на других предприятиях, по 12 часов. А после смены нас часто отправляли на выгрузку барж с лесом. Брёвна громадные, обледенелые, тяжеленные. Рядом с ними ты — звенящая на ветру сосулька».

Худая одежонка, едва протопленная изба («каждым поленом дорожили») не позволяли отогреться в часы, предоставленные для отдыха. А утром — снова в цех, где на видном месте висели плакаты, призывающие к трудовым подвигам во имя победы на фронте.

С полугодовым планом 1944-го «Красный тюменец» справился досрочно. К 1 мая он был уже выполнен на 109%. В преддверии этой трудовой победы «по артели вышел приказ №52 от 29.04.1944-го: «Отпустить за наличный расчет (за 350 рублей) лучшим стахановцам одни чувяки-ботинки». В списке удостоенных такой награды была и Анна Михайловна Басова, воспоминания которой хранятся в Госархиве Тюменской области.

Эта история не о «писке моды» военной поры — чувяках-ботинках. Эта история о личном, пусть и незначительном в общих масштабах, вкладе в победу. Тот факт, что Анна Михайловна на всю жизнь запомнила номер приказа по артели, свидетельствует о её гордости. Имеет право!

Когда сухарь стал стратегическим продуктом...

В конце 1941-го в тюменской пекарне №1, что размещалась по улице Урицкого, в мучном складе были построены печи для нового цеха — по выработке сухаря для фронта.

«К тому времени, — оставил в своих воспоминаниях информацию для нас ветеран труда Тюменского хлебокомбината Василий Григорьевич Цыганок, — наше предприятие уже проводило на фронт 58 человек. Их рабочие места заняли новички».

Им предстояло в короткий срок овладеть премудростями профессии тестоделов, пекарей и справляться с возросшими объемами выпечки: население Тюмени значительно увеличилось за счёт работников заводов, эвакуированных в наш город, и раненых, поступивших в наши госпитали.

«Немного белого хлеба выпекали для детей, госпиталей и больниц, — цитирую Василия Григорьевича. — Остальная продукция была пониже сортом. Как говорится, не до жиру. Ржаной кусочек почитался лакомством… С весов не смахивалась ни одна его крошечка».

Три бригады, в каждой из которых числилось от 18 до 20 человек, были призваны обеспечить фронт сухарями. «Они выполняли все работы: выпекали хлеб, резали его на кусочки, сушили и упаковывали сухарь в льняные или бумажные мешки. Готовую продукцию везли на товарный двор и грузили её в вагоны».

Кроме основной работы «сухарные» бригады занимались обеспечением хлебокомбината дровами: рубили лес, а брёвна отправляли сплавом по реке. На берегу Туры распиливали необъятные деревья-вековухи на двухметровую длину и вывозили на территории цехов хлебокомбината. Представьте: и на этом работа «сухарников» не заканчивалась. В их обязанности входила ещё и распилка дров на размеры, удобные для сжигания в хлебопекарных печах. Вот таким было «тёпленькое, хлебное местечко»…

Между собой бригады соревновались за звание «Лучшая — фронтовая». Чаще других этого звания удостаивался коллектив Марии Поникаровской (Губаревой). Благодаря воспоминаниям Василия Григорьевича Цыганка мы можем повторить имена лучших «фронтовиков» тыла — в годы Великой Отечественной совсем еще девчонок. Это: Мария Абрамова, Полина Ефимова, Тася Беженцева, Агния Мочалова, Нина Кочеткова, Вера Ухалей, Тася Романова, Зоя Костко, Наташа Выставкина, Нина Рямова, Нина Княжева, Шура Потомова, Анфиса Сорокина, Лиза Зинина, Лиза Журавская, Руфина Трифонова, Мария Червоткина.

Быть может, они так и не успели рассказать своим детям, внукам, правнукам о том, что им пришлось пережить в годы военных испытаний. Не хотели пугать? Или посчитали, что на долю других их сверстников лиха выпало куда поболе? Чисто теоретически примерьте к себе трудности, которые перемогли те, что работали далеко от фронта. Родится уважение. И осознание понятия «трудовой подвиг в тылу».

Всего за годы Великой Отечественной с Тюменского хлебокомбината ушли на фронт 133 человека. Трудные дороги войны преодолели и возвратились на родное предприятие Степан Петрович Мечков, Фёдор Петрович Кузьмин, Анфиса Матвеевна Озерова… А Лидия Матвеевна Ягодкина, вернувшись с фронта, уже в послевоенные годы была удостоена ордена Ленина — за мирный труд пекаря. В числе тех, кто навечно остался молодым, — бригадир тестоделов Владимир Михайлович Попков (скончался от ран 1 марта 1942-го в эвакогоспитале №1177), заведующий до войны кадрами хлебокомбината, младший лейтенант Алексей Петрович Пичуев (погиб 27 января 1943-го в Ленинградской области), в ленинградских болотах сложил свою голову 6 марта 1943-го слесарь предприятия Геннадий Фатеевич Дружинин. Не вернулся с войны и тестодел Михаил Васильевич Мошкин, сражавшийся в 5-й отдельной танковой бригаде.

Пусть память о них будет вечной!