Надо сказать, что московские зрители ждали этот фильм. Уже с осени то в местной прессе, то по ТВ звучали эти слова — «белый ягель». Оказывается, это название фильма, который решили представить на 36-й Московский кинофестиваль.

И фильм предстал. Зал Дома кино на 1100 мест был полон. Вся съемочная группа перед началом показа скромно стояла на сцене — режиссер Владимир Тумаев, сценарист Валерий Бакиев, продюсер Светлана Дальская, ассистент по реквизиту Алексей Сухов… Каждый выступил. Кто-то сказал высокие слова благодарности спонсорам Ямала, кто-то выдал тайну, мол, режиссер продал все личное имущество и поехал в тундру снимать заветный фильм. А сам режиссер сформулировал суть своего фильма одной фразой: «Говорят, будто в тундре любви нет, одно продолжение рода. Так ли, смотрите и судите сами».

И под дикторский текст поплыли первые кадры — снег, олени, два чума…

Два чума? Да, уже и в этой немудреной арифметике пряталась тайна ТРЕХ сердец, из которых только двум сердцам суждено было слиться…

Анна Неркаги — автор прекрасной, щемящей душу повести. А НЕРКОЙ ее когда-то назвал автор очерка о ней тюменский писатель Александр Мищенко. «Детство Нерки — это гора Хадата с чумом из елей. Гора и чум пахли древностью. Детство ее — это белые как снег быки-олени с сочно-голубыми, как спелый ягель, глазами. Это походы за топливом по тундре, когда искали мертвые деревья и сучья, чтобы не рубить живые. Память Нерки хранит свист тынзяна, когда летит он на рога оленя… Стала женщиной эта девушка и, живя в каменном чуме, вспоминает озеро Харато, где гул стоял от оленьих стад. «Состарюсь, — говорит она, — буду на этом озере жить, рыбу кушать и думать, думать о земле, тундре, о своем народе и всем мире».

«А еще она будет писать и писать свои добрые, умные книги», — думала я, протискиваясь к режиссеру сквозь толпу любителей автографов. Наверное, только мудрая Анна-Нерка могла бы вразумительно истолковать наэлектризованное состояние, в которое поверглась вся эта толпа, узрев в моих руках белую обложку книги с алыми буквами заголовка — «Белый ягель».

Книга-манок привлекла внимание самой тут известнейшей зрительницы, звезды киноэкрана Светланы Светличной. Мы долго говорили о фильме, о книге, об авторе. Бегло пролистнули книгу. Бросились в глаза слова главного героя, которого насильно женят: «Но я хочу в постели и в жизни ту женщину, которую хочу сам! Хочу и люблю!»

Люблю. Таков лаконичный ответ автора книги и режиссера на низменное утверждение, будто «в тундре любви нет».

Итак, фильм, показанный накануне закрытия кинофестиваля, заслуженно получил и аплодисменты, и приз зрительских симпатий. Уверяю, фильм покорил темой любви, а не этнографией, например.

Книга, повесть Анны, посвящена Константину Лагунову: «…долг за доброту и веру». Поставить автограф рядом с этим посвящением режиссер тактично отказался. Чтит авторитеты и чужие взаимоотношения, поняла я. И расписался на странице рядом. Спасибо. Созвучно прозвучало пожелание Светланы Светличной нам, тюменцам, ямальцам, югорчанам: «Дай вам Бог рядом хороших людей».

В фойе Дома кино продавали книги. Большие, тяжелые, дорогие. Про царей и цариц, про музеи… Продавали украшения. Не было только книг автора — «Анико…», «Молчащий» и т.д. Окружающие меня люди сотню раз спросили: «Где вы купили «Белый ягель»?»

А между тем ситуацию можно было красиво и уместно решить участием, например, известного здесь землячества. Но, увы, дирекция об этом не побеспокоилась — ни о книгах, ни о явке. Вот почему от землячества на просмотр фильма пришли только два человека — руководитель сайта и бывший авиатор…

Предание гласит, что в тундре есть белый ягель. Это ягель солнца. Он светится даже в самую темную ночь. Жаль, что землячество так далеко от тундры и в него не пробился, не дотянулся этот божественный лучик.