16 июля председатель Государственного Комитета Обороны Иосиф Сталин подписал приказ «Об организации обороны г. Смоленска». «По сведениям Государственного Комитета Обороны, — цитирую документ, — командный состав частей Западного фронта проникнут эвакуационным настроением и легко относится к вопросу об отходе наших войск от Смоленска и сдаче Смоленска врагу. Если эти сведения соответствуют действительности, то подобные настроения среди командного состава Государственный Комитет Обороны считает преступлением, граничащим с прямой изменой Родине». Гриф «Совершенно секретно!» с этого документа сняло время («Исторический архив». 1993. № 1). ГКО обязывал «железной рукой» пресечь подобные настроения, «порочащие знамя Красной Армии», приказывал «немедля организовать мощную оборону Смоленска, способную отбить любые атаки обнаглевшего врага», «поддерживать оборону Смоленска активными действиями наших частей по всему Западному фронту».

А Западный фронт, войска которого понесли громадные потери в Белоруссии, предстояло воссоздать… заново. На смену отстраненному командующему фронтом генералу Дмитрию Григорьевичу Павлову назначается Семён Константинович Тимошенко, в Смоленскую область перебрасываются войска второго стратегического эшелона.

Одновременно укрепляется, пополняется составами «свежих сил» соседка Смоленской области — Калининская (с 1990-го — Тверская область). Здесь, в четырехстах километрах от столицы нашей Родины, приняли весь неизрасходованный огонь врага на себя бойцы 243-й, 246-й, 252-й стрелковых, 50-й и 53-й отдельных кавалерийских дивизий 29-й армии, Первого мотострелкового полка НКВД.

246-я стрелковая дивизия была сформирована в июле 1941-го в Рыбинске из рабочих и крестьян, призванных с Урала и Сибири, и офицеров из Ярославской области. Факт нашего родства с этой дивизией подтверждают находки бойцов поисковых отрядов, которые почти четверть века проводят в Западнодвинском районе Тверской области вахты Памяти.

Впервые я побывала в тамошних местах в 2001-м. В тот год поисковики из Сургута подсказали своему коллеге — командиру Западнодвинского районного отряда «Память» Анатолию Ермолаеву, что сведения открывшихся смертных медальонов нужно отправлять не только в Омскую область, из которой призывались красноармейцы: в августе 1944-го часть омских территорий вошла в состав Тюменской области. Вот тогда и выяснилось: 26 фамилий, прочитанных поисковиками в медальонных вкладышах, имеют тюменскую прописку. Двухнедельные поиски газетой «Тюменские известия» родственников погибших увенчались успехом: на взволнованные публикации редакции откликнулись родные 12 красноармейцев 246-й стрелковой дивизии — Павла Аржанова, Нуратина Алиева, Федота Докучаева, Индиса Попова, Григория Пузырёва, Сергея Чупрунова… В сентябре 2001-го в деревне Брод Западнодвинского района останки этих бойцов, которые считались пропавшими без вести, были захоронены в братскую могилу. На рыжем холме (кажется, что земля пропиталась кровью) появился памятник воинам-сибирякам.

Газетный материал «Здесь раньше вставала земля на дыбы…», увидевший свет 21 сентября 2001 года, повторяет слова командира отряда «Память» Анатолия Ермолаева: «Чуть-чуть приподними землю окрестных деревень — битая ляда, битая людина. Сплошные человеческие кости. Это останки героев. В дневниковой записи командира третьей танковой группы, входящей в состав 9-й немецкой армии Отто К. (уцелевшие страницы этого дневника были найдены во время поисковых работ в Зубцовском районе Тверской области. — Н.Т.), есть строчка: «Прибыла свежая дивизия». Речь идёт о 246-й, которой предстояло прикрыть правый бок Смоленского сражения — уничтожить Ильинскую группировку противника, где готовился плацдарм для наступления на столицу нашей Родины. Только за одну неделю боя в здешних местах полегло около семи тысяч солдат и офицеров. Из 265 бойцов, останки которых мы сегодня по-человечески предаём земле, фамилии 154 бойцов неизвестны: не все медальоны сохранились и не все из них донесли весточку о герое. Но сегодня я отмечаю маленькую победу: 12 лет я мечтал об увековечении памяти солдат 41-го. Теперь есть место, куда можно прийти и поклониться всем, кто сложил свои головы в этих местах — долине смерти. Они погибли не зря: без солдата 41-го не было бы мая 45-го».

Лишь однажды наши совместные с отрядом «Кречет» (вступившим на вахту Памяти в Западнодвинском районе в 2002-м) поиски уцелевших стрелков 246-й увенчались успехом. Выслушав просьбу о встрече, тюменец Георгий Иванович Роймар ответил: «Я воевал на Западной Двине совсем недолго. Был тяжело ранен, от смерти меня выходила местная жительница. Как воевали? Вцеплялись в глотку врага: считай, одна винтовка была на пять стрелков. Не хочу вспоминать про это! Не хочу!» Мы поняли — не настаивали: у человеческой боли есть границы, которые нельзя нарушать даже во имя памяти.

Политдонесения, что сохранились в архивном фонде штаба 29-й армии, позволяют уточнить: 246-я насчитывала 11040 человек. Документы подтверждают: дивизия «была вооружена далеко не полностью, из положенных 54 пушек 46 мм имеется только 4». Не досталось сибирякам нужного количества танков, минометов, винтовок, а ярославцам… Большинство начальствующего состава не имело пистолетов.

В деревню Брод и соседние с ней поселения — Цикорево, Коротыша, Солово, Севостьяново немцы прибыли уже… на восьмой день войны — 29 июня. «Чистые, выбритые, напомаженные — почитай, полстраны на машинах откатали — не запылились. Хозяйничают во дворах наших домов — яиц и куриц собирают», — цитирую воспоминания Анны Петровны Зябкиной из Юхново. «Нах Москау — чай пить», — такими словами провожал каждый свой самолет немец, поселившийся в родительском доме Нины Тарасенковой из деревни Цикорево.

Почему местом массового захоронения сибиряков и уральцев в 2001-м стала именно деревня Брод? Потому что именно здесь вступила в схватку с фашистами 246-я СД. Она появилась в деревне в начале августа 1941 года. «Шли по низине, заросшей травой… А с маковки церкви деревни Солово, которую от Брода отделяла лишь речка Западная Двина, по ним застрочил немецкий пулемёт». «Фашистские гады наших бойцов словно траву косили». «А некоторые из наших, веришь ли, шли в бой в домашней одежке — похоже, не всем обмундирования хватило. Что уж там говорить об оружии!» Вот из таких воспоминаний очевидцев складывается картина мужества и стойкости наших земляков — солдат образца 1941-го.

Эти воспоминания дополняют оперативные сводки, боевые донесения, поступившие в штаб 29-й армии в августе 1941-го: «22.08. В 14:00 дивизия перешла в наступление и к исходу дня вышла на рубеж высоты 199,9. 23.08. С 5 часов части дивизии продолжали выполнять поставленную задачу по уничтожению Ильинской группировки. Противник прочно удерживал высоту 209,6, оказывая упорное сопротивление. 25 августа с 12:00 части 246-й стрелковой дивизии перешли в наступление. Всему участку фронта противник оказал сопротивление. Наступление успеха не имело. …Потери 246-й с. д. с 22,08 по 26,08 составили: убитыми — 1020 человек, без вести пропали 205 человек».

Те, что считались пропавшими без вести, не бежали с поля боя — были убиты. Останки их покоятся в воронках, оврагах, под деревьями. И здешние поля до сих пор по весне всходят белыми «побегами» человеческих косточек. Местные жители торопили ночь: только в тёмное время они могли приползти на помощь к своим. Раненых прятали в сараюшки да подполы, а убитых хоронили в первой попавшейся ямке да в прибрежных кустах речки Западная Двина, воды которой были красно-бурыми от людской крови. «Документы у убитых не вытаскивали: куда их посылать, коль кругом немцы?»

За речной полосой — высота

Под названием Ильино.

Мы идем,

Мы бежим,

Мы ползем.

А верста — словно сорок верст,

Чернозем уже — краснозем.

И горит перед нами мост,

А команда одна — «Вперед!»

Я не боюсь ошибиться, утверждая, что эти строчки знают наизусть нынешние школьники из Западнодвинского района. Эту память о войне оставил им в наследство поэт Марк Лисянский, воевавший в здешних местах по соседству с 246-й, в составе 243-й дивизии 29-й армии…

Хранят эту память и бойцы поисковых отрядов Тюменской области, основной костяк которых составляют старшеклассники. Каждая вахта Памяти возвращает истории забытые имена. И даже лица. И даже возвращает домой тех, кто погиб давным-давно.

— Выбор нашим отрядом района поиска, — говорит командир «Кречета» Андрей Ковалевский, — осознанный. Да, наши земляки-сибиряки овеяли себя славой на всех фронтах. И всё же битвы на подступах врага к Смоленску и Ржеву — особенные. Фактически голыми руками дрались с врагом бойцы 246-й. Открывшиеся медальоны, работа с архивными документами позволили заметить такую, например, «географическую особенность»: в составе 246-й сражалось немало защитников, отправленных на войну Новозаимским РВК (ныне Заводоуковский район. — Н.Т.). В районе деревни Андреевской (именуемой в народе Андреевской высоткой) Западнодвинского района были подняты останки Михаила Ивановича Полетаева из Видановского сельсовета, Василия Павловича Измаилова из Новой Заимки, Григория Тимофеевича Хлебуркина и Павла Максимовича Хохрина из Шестаковского сельсовета.

В 2006-м бойцы «Кречета» вернули домой — в Новую Заимку — останки стрелка 246 СД. Алексея Дмитриевича Савельева, который с сентября 1941-го считался пропавшим без вести. Вернули точно по адресу — в тот же самый дом, из которого Алексея провожали на фронт его мама, жена и дети.

В сентябре 2007-го жители деревни Садовщиково Голышмановского района провожали в последний путь останки двух бойцов, поднятые «Кречетом» из одной воронки в четырех километрах от Брода — там же, на Андреевской высотке. Ребятам повезло! У обоих бойцов «при себе» оказались медальоны. Дважды повезло: они раскрылись! Удалось прочитать, что принадлежат они Ивану Никитовичу Винокурову и Василию Никитичу Бороздину из деревни Садовщикова. Поисковики предположили, что два этих земляка держались во время боя рядышком…

«Кречет» продолжил вахту. А я помчалась в Тюмень, по телефону связалась с работниками Голышмановского музея Надеждой Николаевной Скаредновой и Любовью Константиновной Казанцевой, руководителем районного совета ветеранов Василием Павловичем Успенским, рассказала им про находки. Вскоре выяснилось, что Василий и Иван не просто земляки, а братья. Дети Никиты Бороздина и его жены Ефросиньи, которая в девичестве была Винокуровой.

Во время похорон старшая дочь Ивана Винокурова Галина рассказала, что в День Победы бабушка усаживала «рядком внуков от Ивана и просила их исполнить песню «Шли три героя с немецкого боя, с немецкого боя домой». И плакала-плакала, а рядом с ней в голос рыдали вдовы ее сыновей Агафья и Домна».

Имена возвращаются из небытия. Из числа пропавших без вести. Только в Западнодвинском районе бойцы поисковых отрядов подняли останки более 1300 красноармейцев и офицеров. Стоявших насмерть.

Не сбылась немецкая мечта — не попил враг чайку в столице нашей. Сибиряки не позволили. А я позволю себе процитировать запись из уже известного нам дневника Отто К. от 23 октября 1941-го: «Прошло 20 дней как началось наступление. Дело шло так хорошо, что мы думали быть в Москве к ноябрю, а 7 ноября маршировать там на самой Красной площади. Черта с два… Русские удивляют нас: они проявляют невиданное, неслыханное, дьявольское упорство. Несколько дней подряд наш батальон дрался за небольшую деревню. Результат: наша похоронная команда сделала в России еще одно немецкое кладбище…»