5 июля 2014№113 (6023)Культура

Сергей Лугинин: «Хотел бы увидеть живого мамонта…»

Свои мысли и чувства ямальский художник Сергей Лугинин одинаково хорошо выражает в живописи, графике и резьбе по кости. А ещё он увлечённый кулинар, заядлый рыбак и охотник. В сентябре этого года Сергей Александрович привезёт в Тюмень выставку косторезных работ. В преддверии этого события мы пригласили его в «Открытую беседку», чтобы расспросить, как из оленевода он «переквалифицировался» в художника и почему свои изделия предпочитает дарить, а не продавать.

Сергей Лугинин: «Хотел бы увидеть  живого мамонта…»

Родители

Моих родителей уже нет на белом свете. Мама была родом из Смоленска. В войну во время бомбёжки она осталась без матери. И отец (кадровый военный) отправил дочь на подводе в тыл. Она добралась до Тобольска. Там и воспитывалась в детском доме. Окончила местное медучилище. Уехала жить в Салехард. Предки моего отца с Дона. А сам он родился в Увате в семье ссыльных. Тоже окончил медучилище, только в Салехарде. Там они с мамой и встретились. Работали оба в санитарно-эпидемиологической службе. Он — помощником санитарного врача, она — помощником врача-эпидемиолога. Людей, связанных с искусством, у нас в родне не было…

Наверное, я немало хлопот доставлял родителям, хоть и не был большим хулиганом. Салехард в то время маленький, одноэтажный. Кругом какие-то сараи, заборы… Мы с друзьями стремились обследовать каждый закуток. То, насмотревшись фильмов про индейцев, вигвамы строим. То гоняем в футбол, в хоккей. Очень живое было детство. Ещё мы постоянно отирались на берегу Полуя. Там было столько живописного хлама! Для пацанов лучше не придумаешь! Из этого хлама мы мастерили наши «штабы».

Поворот

С тех пор как мама подарила мне карандаши, я их из рук не выпускал. Мечтал быть художником. Даже присматривался к Строгановскому училищу. Но желающих туда поступать было много. Я не рискнул. Да и друзья с панталыку сбили — уговорили пойти в Тюменский сельскохозяйственный институт. Мне, троечнику, тогда показалось, что в «сельхоз» будет легче поступить. Вот зачем это рассказываю? Солидный же человек! В прошлом году защитился с отличием в Тобольской педагогической академии, где учился на «худграфе»… А тогда, окончив институт, я уехал в Панаевск, в совхоз «Россия». Один сезон каслал с оленеводческой бригадой. Научился запрягать оленей, управлять упряжкой. Было несложно, ведь я родился в Салехарде. И еду северную — парное мясо, свежевыловленную рыбу воспринимал прекрасно. Оленеводы меня сразу приняли как своего.

Отслужив в армии, я понял, что не хочу больше заниматься сельским хозяйством. Мне предложили место художника в салехардском культурно-молодёжном центре. Раньше можно было и без образования, имея в запасе только талант, найти работу. Я делал из папье-маше маски сказочных героев, оформлял спектакли, концерты. Многое осваивал на ходу. Через полтора года меня позвали в школу вести уроки рисования и черчения. Я, конечно, никогда не представлял себя в роли педагога. Но… зарплату предложили хорошую. За две ставки платили триста с лишним рублей. Приличные деньги в то время.

С детьми поначалу было непросто. Они из меня верёвки вили первый год! Ну а потом мы нашли общий язык. Я проработал в школе 11 лет. Когда почувствовал усталость, ушёл заместителем к директору окружного Дома ремёсел Сергею Гришину. Позже он возглавил музейно-выставочный комплекс, а я пересел в его кресло. И вот уже 14 лет так работаю.

Способности

Я мог бы стать поваром. Люблю готовить. Из теста состряпаю что угодно, любой суп сварю. Дома в основном я и готовлю. Никто меня этому специально не учил. Так, крутился возле матери в детстве. Ещё мог бы музыкантом быть. В институте играл на ударных в группе «Нива», мы объездили с концертами весь юг области. В армии работал со служебно-разыскными собаками, мог состояться как кинолог. Зоотехником опять же побыл немного. Профессий, которые мне интересны, много. Но… взявшись за дело, надо заниматься им серьёзно. И я остановился на искусстве. Внутренне меня влекло в этот мир. Всё остальное осталось в форме увлечений. В этом списке ещё охота и рыбалка. Самый большой зверь, на которого я охочусь, — заяц. Обычно хожу на уток, гусей, глухарей, рябчиков. В последнее время Сергей Гришин, с которым мы очень дружны, пристрастил меня к зимней рыбалке удочкой. Раньше ямальцы только сетями рыбу ловили. А сейчас пришла и к нам удочная «болезнь».

Ремеслои творчество

Деньги можно заработать ремеслом. А я занимаюсь творчеством. И иногда у меня получается высокое искусство. В будни руковожу Домом ремёсел (67 человек в штате) и получаю за это зарплату. А в выходные работаю с косточкой. Безделушки на продажу не делаю. Пока, по крайней мере… Люди иной раз начинают просить: продай да продай. А я задумываюсь, как лучше поступить? Отдать за деньги или просто так? Дарить всегда приятно для души, для нутра. А продавать, если честно, не хочется, коль нет острой необходимости. Вот если бы вольным художником был, тогда, наверное, пришлось бы торговать. Многие коллеги говорят: надо реализовывать работы, мол, нельзя оставлять у себя надолго. Но жалко расставаться с ними. Не такая уж большая у меня коллекция — около 60 работ. В сентябре покажу их в Тюменской галерее традиционных промыслов и ремёсел. Возможно, привезу новую серию ножей «Этника». Кузнецы выковывают мне клинки, а я вместо рукояти делаю из кости человеческую фигурку. У меня уже есть кривой непальский нож «кукри», ненецкий «хар», шотландский «скинду», узбекский «пчак», скандинавский «леуку». Серия может быть бесконечной.

Почему живописи и графике я предпочёл косторезное искусство? Наверное, когда работал в оленеводстве, «заболел». Находил куски бивня, зубы мамонта. Ковырял их ножиком. Помню свою первую работу — смешного пузатого чёртика. По-хантыйски «куль» называется. Никто специально меня этому не учил. Просто я объём чувствую. То, что вижу глазами, могу сделать руками. Забыл рассказать. В 10-м классе нас отправили на производственную практику. Из-за плохого зрения меня не взяли учиться на водителя. Отправили на горпромкомбинат в косторезный цех. Там я впервые попробовал резать на станках. Спустя годы всё это вспомнилось! Когда Гришин привёл меня в Дом ремёсел, я взял в руки инструмент. И вырезал мамонта. К слову, меня и в Союз художников России приняли как костореза.

Директорство

Мастера в Доме ремёсел ежемесячно выполняют рабочую норму: делают определённое количество сувениров, утверждённых экспертным советом, и художественные работы для нашего фонда. Это не разнарядка. У нас нет такой строгости, как на заводе. Да и я — весьма лояльный директор. Правда, с каждым днём всё меньше получаю удовлетворения от руководящей работы. Устал от ответственности и жёсткого контроля со стороны всевозможных ведомств и инспекций. Все они норовят провести проверки, которые в большинстве случаев заканчиваются штрафами, предписаниями. У меня большое хозяйство, «нарыть» там что-то, не соответствующее нормам, всегда можно. Что-то списали не так, что-то забыли указать. А ведь Дом ремёсел — живой, полнокровный организм! Здесь работают художники. Они принимают участие в самых разных мероприятиях, которые проводит округ в России и за рубежом. Создают имидж региона! А на них наступают: «Почему стол без номера? Почему неправильно заполнен план финансово-хозяйственной деятельности?» И так далее. Всё это отвлекает от творчества…

Мамонты

Берёшь в руки бивень мамонта, и такое чувство накрывает… Помните, когда в Советском Союзе впервые появились фломастеры? Купили мне как-то родители, а рисовать ими жалко! Вот то же самое с костью. Лежит бивень, и жаль его резать. Я больше работаю с лосиным рогом. Это дешёвый материал. Но из него получаются прекрасные вещи. Знаменитый косторез Минсалим Тимергазеев, которого я считаю своим учителем и другом, так же поступает.

В Салехарде бивни мамонта продают тундровики. Причём дорого! Около 7 тысяч рублей за килограмм просят. А это совсем небольшой кусок, из которого можно сделать всего две работы. На Ямале мамонтовой косточки значительно меньше, чем в Якутии. Нет такого, чтобы у каждого мастера по 10 бивней лежало в сарае. Плохо то, что материал уходит в Китай. Тоннами! Китайцы — большие мастера — делают из бивня мамонта шикарные вещи, которые пользуются спросом. Одно произведение искусства они могут создавать несколькими поколениями! Я в этом смысле нетерпелив. Начинаю уставать от вещи. Поэтому всё делаю быстро. На одном порыве. Есть такой термин «alla prima» у живописцев. Это значит — написать картину за раз.

Честно говоря, мне бы очень хотелось увидеть живого мамонта. Я за то, чтобы его клонировали. Этот зверь достоин жить на земле. Если такое чудо произойдёт, думаю, мамонтов будут беречь. Вряд ли их станут убивать из-за бивней. Возьмём для примера овцебыков, которые когда-то в большом количестве водились на Ямале. Их истребляли из-за шкур, мяса, рогов. Сейчас искусственно к нам завезли. И они прекрасно себя чувствуют.

Воодушевление

Бывают такие моменты: проснёшься утром и чувствуешь — воодушевлён! И вдруг это ощущение уходит куда-то. Как у Губермана, помните? «Хочется жить и трудиться, но к завтраку это проходит». Вдохновение — неуловимая штука. А бывает так: возьмёшь в руки косточку, почувствуешь её тепло, и пошла работа. В моей «вселенной» постоянно вертятся образы северных людей, зверей, мифологических существ. Когда я занимаюсь искусством, использую только память и воображение, умышленно не смотрю никаких картинок. Поэтому во всех моих персонажах есть доля неправды. Или фантазии, если угодно…

Условия

Хотелось бы взять ученика. Но нет условий. Моя личная мастерская находится в гараже. Я не люблю заниматься творчеством в Доме ремёсел. Это слишком интимное дело, не могу себя настроить на работу «в людях». Передача опыта тоже требует тишины и уединения. Может, когда перееду в Тюмень, подумаю об этом. Мечтаю сделать здесь мастерскую, в которой смогу спокойно работать. Не исключаю, что на пенсии это будет приносить мне небольшой доход.

 

За 1 килограмм бивня мамонта тундровики просят 7 тысяч рублей.

Около 60 косторезных работ в коллекции Сергея Лугинина.

Ирина Тарабаева.

Поделиться
Поделиться

    Настоящий ресурс использует сервис веб-аналитики Яндекс Метрика, предоставляемый компанией ООО «ЯНДЕКС», 119021, Россия, Москва, ул. Л. Толстого, 16 (далее — Яндекс), сервис Яндекс Метрика использует файлы «cookie» с целью сбора технических данных посетителей для обеспечения работоспособности и улучшения качества обслуживания. Продолжая использовать ресурс, Вы автоматически соглашаетесь с использованием данных технологий.

    Собранная при помощи «cookie» информация не может идентифицировать вас, однако может помочь нам улучшить работу нашего сайта. Информация об использовании вами данного сайта, собранная при помощи «cookie», будет передаваться Яндексу и храниться на серверах Яндекса в Российской Федерации.

    Вы можете отказаться от использования «cookie», выбрав соответствующие настройки в браузере.

    Подробнее о нашей политике обработки персональных данных.