Дойти до истины в каждом деле
Дорогие читатели! Редакция «Тюменских известий» и пресс-служба Тюменского областного суда продолжают совместный проект — публикацию воспоминаний тех, кто посвятил часть своей жизни работе в судебной системе нашего региона. Цикл материалов приурочен к предстоящему 70-летию тюменского правосудия.

Окончание. Начало в №207 за 21 ноября 2013 года.
Вспоминая это время, соглашаюсь с автором первой статьи цикла «К юбилею тюменской Фемиды» Натальей Велижаниной, писавшей об удивительном коллективе, в котором нам всем посчастливилось работать. Хотя я совсем недолго была секретарем судебного заседания, меня покорило уважительное отношение судей к сотрудникам аппарата. Когда я сама стала судьей, переняла эту славную традицию, старалась всегда очень внимательно относиться к сотрудникам суда.
Работать было интересно, и, когда мне предложили учиться, согласилась. Получила направление и поехала в Свердловскую юридическую школу, а сынишка Вовочка остался с моей мамой и младшей сестрой Ниной. Образование было необходимо, и мое решение оказалось правильным.
Помимо профессии Свердловская юридическая школа подарила мне встречу с будущим мужем Игорем Ивановичем, с которым мы прожили в любви и радости 54 года. Начался наш роман на глазах у всего курса. Я была общественным деятелем, членом профсоюзного комитета, казначеем. Игорь — староста группы. Так мы и сошлись — два лидера.
На курсе 100 человек. Все уже немолодые, у каждого за плечами тяжелые военные годы. Многие прошли войну, получили увечья. Вместе с теми, у кого были иждивенцы, я получала повышенную стипендию — 510 рублей, остальные — 460 рублей. Еще школа оплачивала половину стоимости арендуемого нами жилья.
Учиться в школе мне было очень легко. Помогало то, что я уже работала в судебной системе, имела богатый опыт практической работы в суде. Но теоретические знания, как и следовало ожидать, оказались безмерно полезными. У нас были хорошие учебники. Заочники из института брали их и готовились к экзаменам. Наши преподаватели воспитали во мне стремление во всем доходить до мелочей, все выяснять. Я дотошная. Нас и в юридической школе, и в институте учили, что судья должен быть внимательным ко всему, искать истину в каждом деле. Если не знаешь всех обстоятельств, как решать судьбу людей?
Последнюю сессию в Свердловской юридической школе я сдавала, когда моему второму сыну было всего два месяца.
Секреты профессии
— Когда приступили к новым обязанностям?
— Сереже исполнилось 4 месяца, мы устроили его в ясли, а я вышла на работу сначала стажером, потом в декабре 1951 года меня выбрали народным судьей 2-го участка народного суда.
Стажировку перед выборами на ответственную судейскую должность судьи я проходила у судьи Ефросиньи Суворовой. Ее судебный участок располагался в заречной части города. Она как-то сказала, что мой характер очень мягкий для выбранной профессии, надо учиться отстраняться от дела, не принимать все близко к сердцу. Но я так не могла.
Еще случай с моей жалостью. Работники суда и прокуратуры входили в одну партийную ячейку, одну профсоюзную организацию. Помню, прокурор Тюмени Дмитрий Полич на собраниях частенько выговаривал, да еще с ярким украинским акцентом: «Вот у нас Галина Дмитриевна сердобольная. Всех ей всегда жаль».
Выборы в судьи всегда были для меня волнительным событием. В то время нас избирали всеобщим народным голосованием, как сейчас депутатов в различные органы власти. Предварительно все кандидатуры публично обсуждали, поэтому кандидаты в судьи должны были ходить по предприятиям и встречаться с избирателями. Мою кандидатуру определили на первый участок Сталинского района Тюмени. Пришлось выступать на фабрике модельной обуви, в локомотивном депо, 50-й тюменской школе, ее называли железнодорожной. Еще организовали для нас встречу с народом в Тюменском драматическом театре.
Выступление перед населением называлось отчетом, но в речи совсем не было статистических данных. Мы разъясняли закон. Приводили статьи закона, соответствующие теме выступления, а в качестве пояснения — примеры конкретных дел из судейской практики. Готовили доклад заранее.
Председателю Тюменского областного суда Алексею Подкользину очень понравился один из моих отчетов. Он размножил текст и разослал его по городским и районным судам области.
— В чем основная сложность работы судьи?
— О сложности и ответственности этой профессии говорить можно очень долго. Хотя современным судьям работать на порядок легче. К их услугам современная компьютерная техника, электронные справочные системы, да и решение по делу они принимают единолично. Мы же всегда — только с народными заседателями, а их у меня было 75 человек. Мне в некоторой степени повезло с участком. Так, мой первый участок Сталинского района (угол улиц Смоленской и Первомайской) располагался около железной дороги. В него входили железнодорожные предприятия, где народ трудился грамотный и любознательный. Поэтому с народными заседателями было легче работать.
Всю жизнь с глубоким уважением вспоминаю Аркадия Яковлевича Попова, единственного моего народного заседателя с юридическим образованием. Он работал юрисконсультом в Тюменском отделении железной дороги и еще преподавал в одном из вузов области. Грамотный, отзывчивый человек. Вообще, мне всю жизнь везло на хороших, порядочных людей.
Перед каждым судебным заседанием, на котором должен был прозвучать мой приговор, я не спала ночь, обдумывала все детали, слова свидетелей, потерпевшего и подсудимого. Даже если кажется — вот оно, дело, на ладони, трудно принимать решение, когда от него зависит судьба человека. И не важно, кажется он лично тебе плохим или хорошим, перед законом все равны.
— Как складывались отношения с руководством суда?
— Сейчас исследователи любят писать о так называемом телефонном праве, якобы царившем в коммунистические времена. Так вот, особо отмечу, что за все годы работы судьей мне никто ни разу не указывал, какое принять решение по делу.
Председатель областного суда Алексей Степанович Подкользин был добрым руководителем, по-человечески относился к своим подчиненным. Ни разу не слышала, чтобы он повысил голос или оскорбил кого-то. Если у сотрудницы заболеет ребенок, всегда отнесется с пониманием, отпустит с работы раньше.
Безмерно признательна члену Тюменского областного суда Клавдии Воронцовой: именно она убедила в том, что нужно получить высшее образование. Я долго сомневалась, прежде чем поступить на заочное отделение Свердловского юридического института. Нагрузка на работе, дома, двое сыновей и любимый муж. Расставаться с ними не хотелось ни на один день, но Клавдия Михайловна сумела поселить в моем сердце уверенность, что и с этим испытанием судьбы я справлюсь. Она буквально вытолкала меня в этот институт.
— Приходилось задерживаться на работе?
— Не то слово. Помню, пока судьи в совещательной комнате (тогда еще работала секретарем судебного заседания), я бегу в ясли забирать Вовочку. Запыхаюсь, притащу сынишку на работу, посажу на стол, девчонки с ним нянчатся. Когда мои мальчики чуть подросли, приходила домой после работы вовремя. Заберу их из садика, накормлю, домашние дела быстренько справлю — и опять на работу. А муж мне в окно кабинета в полночь снежки бросает. Тогда я разбужу Дашу Вардугину (в то время при каждом суде жила одинокая женщина — техничка, сторож, дворник и посыльный в одном лице. Зарплату она обычно получала маленькую, всего 200 рублей) или сама тихонько открою дверь супругу. И еще часик работаю. Он меня ждет. А утром снова в суд.
— С перегрузками — понятно. А праздник в коллективе отмечали?
— Конечно. Запомнился мне один из праздничных дней — 8 Марта. К нам на вечер в суд пришли молодые музыканты (родственники кого-то из сотрудников). Парень и девушка очень хорошо пели под гитару. Я была с мужем, романс «Я встретил вас» буквально околдовал нас обоих. Так и остались в душе на всю жизнь эти минуты прекрасного исполнения русского романса, моей влюбленности, гармонии и светлого семейного счастья, подаренного мне судьбой.
— Как сложилась ваша профессиональная жизнь после ухода из суда?
— В 1960 году, когда был принят закон «О судоустройстве в РСФСР», в Тюменской области все судебные участки объединили в районные и городские суды. Так образовался Тюменский городской суд, где я продолжила работать. Вообще, с судом я расставалась тяжело. Его председатель Александр Николаевич Кайгородов сильно обиделся на меня, когда я ушла работать в прокуратуру. Как сейчас стоит передо мной и говорит: «Знаешь, Галина, если бы меня кто так же просил, я бы только из уважения остался…»
Но при всем своем уважении к этому руководителю я не могла больше работать судьей. Оказалась слишком восприимчивой и эмоциональной. Людские беды (в суд ведь с радостью никто не идет) принимала близко к сердцу. За 14 лет, что занимала должность судьи, так и не привыкла спокойнее реагировать на чужую боль. В конце концов, сама стала часто и сильно болеть. Врачи настоятельно рекомендовали сменить место работы, и я согласилась.
Из суда я перешла в Тюменскую областную прокуратуру в уголовно-судебный отдел. Помню резонансное дело, по которому я поддерживала обвинение. В деревне Луговой муж приревновал и ударил жену топором. Потом спохватился, положил ее на пальто и по снегу потащил в медпункт, но она, истекая кровью, умерла. Такие дела надолго остаются в памяти. Разбирая их, сам невольно переживаешь случившуюся трагедию, будь ты судья, прокурор или секретарь судебного заседания.
Отработав в прокуратуре два с половиной года, я снова поменяла место работы и стала юрисконсультом. На пенсию ушла с тюменского завода «Электрон».
— Галина Дмитриевна, перешагнуть 90-летний рубеж получается далеко не у каждого человека. В чем секрет вашего долголетия?
— Я потому долго живу, что каждый день просыпаюсь с мыслью о том, как сильно меня любит моя большая семья. Дети, внуки и правнуки радуют душу. Сыновья Владимир и Сергей очень привязаны друг к другу. Володя назвал своего сына в честь брата, и Сергей поступил так же. Очень благодарна снохе Ирине, которая сейчас за мной ухаживает. Терпит мои старческие капризы. Хотя я стараюсь по возможности меньше ее обременять.
Всего у меня двое сыновей, четверо внуков (двое уже женаты), одна внучка и трое правнуков, а еще, как я уже сказала, замечательные снохи. Мы с мужем никогда не заставляли детей учиться, они сами тянулись к знаниям, а мы их лишь поддерживали. Трое в нашей семье с учеными степенями, трое имеют по два диплома. Есть врачи, военные, биологи и, конечно, юристы.
Я потому долго живу, что каждый день просыпаюсь с мыслью о том, как сильно меня любит моя большая семья. Дети, внуки и правнуки радуют душу. Трое в нашей семье с учёными степенями, трое имеют по два диплома. Есть врачи, военные, юристы и биологи.












Все комментарии проходят модерацию.
Причины, по которым комментарий удалят: