Вяземский Дулаг-184
В колонтитуле к этому материалу — слова великого полководца победы Георгия Константиновича Жукова. Этим хочу привлечь внимание фронтовиков! И жду помощи от всех земляков, для кого слово «память» отзывается щемящей болью в сердце.
«Я живу с памятью людей, пленённых войной»
Осеннее небо накрывало Тюмень то дождём, то снегом. Колёса автомобиля Ирины Ярковой, старательно перемешивая дорожную грязь, мчали свою хозяйку в тепло домашнего уюта, в круг любимой семьи. И вдруг: «Стоп, машина!» В теплом салоне, надёжно закрывающем от сырости и холодного ветра, ей стало не по себе. Опять вспомнились строчки Софии Иосифовны Анваер, которая после третьего курса 1-го московского медицинского института ушла добровольцем на фронт, в октябре 1941-го под Вязьмой попала в окружение, содержалась в Дулаге-184:
«Мы стояли в подвале по пояс в воде, опираясь друг на друга… Против единственного, уходящего вверх выхода из подвала, горел костер. Выйти на сухое место было нельзя. Гитлеровцы убивали каждого, кто к ним приближался. Сухая площадка уже была окружена валом мертвых тел, багровые блики пламени отражались в остекленевших глазах…
По ночам, желая осветить темноту подвала, конвойные, выхватив из огня раскаленные головни, бросали их в храпящую массу людей. На любой шум или движение в подвале немедленно отзывались стрельбой или бросали гранаты. Ноги стыли в ледяной черной воде, которая не замерзала, кажется, только потому, что ее согревали человеческие тела. Тот, кто уже не мог стоять, опускался в воду. Умирающие не стонали и не хрипели, они захлебывались. …Через два дня оставшихся в живых выгнали из подвала на первый этаж под открытое небо. Смерть освободила место для нас: цементный пол был устлан трупами. …В течение короткого дня поздней осени можно было выходить на огороженный колючей проволокой двор. Там один раз в день сбрасывали с грузовиков пачки концентратов горохового супа и пшенной каши, захваченные в нашем интендантском складе. И это на многие тысячи людей (по слухам, в лагерь согнали около сорока тысяч пленных, а через месяц осталась половина). Изголодавшие люди бросались к еде, их встречали пулеметные очереди или взрывы гранат.
…За минувшие дни мне один раз досталась пачка концентрата. Я медленно встаю. Нужно идти. Там, около грузовика, меня наверняка убьют. Это лучше, чем умереть так, как умирает лежащий рядом на полу боец. Грязные, худые руки скребут цементный пол. Полузакрытые, со слипшимися от гноя ресницами глаза смотрят куда-то вверх. По грязному синеватому лицу ползают вши. Изо рта раздается натужный хрип. Мертвых и умирающих больше, чем живых, а живые больше похожи на мертвых, вставших из могил. Я не хочу умирать так. И поэтому мне надо идти…»
«Мне надо идти!» Примерно такой же приказ отдаёт сама себе Ирина Яркова. Доброволец-поисковик, в личную биографию которой вписаны судьбы людей, которых она отыскала для программы «Жди меня». Наша газета уже знакомила своих читателей с этой неравнодушной женщиной. И вот она снова в редакции. На этот раз со списками наших земляков, содержавшихся в вяземском Дулаге-184. Желает отыскать их родственников. И тревожит изрядно омертвевшую от услад мирного времени память.
— Ирина Алексеевна, удивительное совпадение: вы опять отправляете меня на старосмоленскую дорогу, под Вязьму… Туда, куда двигалась 2-я рота 22-го стрелкового полка 8-й Краснопресненской дивизии народного ополчения. В рядах 2-й роты по историческим местам — Бородинскому полю — шел на встречу с врагом директор тюменского педагогического института иностранных языков Сергей Фёдорович Петров. Его письма жене и сыну Владимиру открыли в нашей газете 10 февраля 2011-го акцию «Письма с фронта». Наш земляк, приехавший в Москву в июне 41-го сдавать очередные экзамены в институт психологии, записался в ряды ополченцев. Его назначили политруком «писательской» роты. «Мы идём и учимся стрелять», — писал родным в Тюмень Сергей Фёдорович. Уже после выхода в свет книги «Письма с фронта» (по итогам акции) сын погибшего под Вязьмой политрука Владимир Сергеевич Петров принёс мне брошюру «Солдаты Красной Пресни», в которой есть фамилии зачисленных в писательскую роту — автор «Красных дьяволят» Павел Бляхин, Юрий Либединский, написавший повести «Комиссары» и «Неделя», поэты Иван Молчанов, Павел Железнов, Сергей Островой, детский писатель Рувим Фраерман, повесть которого «Дикая собака Динго…» подтверждала у многих из нас «диагноз» первой нежной любви. Я обещала сыну фронтовика найти «случай», чтобы вернуться к истории ополченцев. Не успела: не так давно Владимира Сергеевича не стало. И вот: я опять под Вязьмой…
— Многие годы поисковой работы убедили меня в том, что мы, рождённые в мирное время, оказываемся на войне не случайно. Через время и пространство нас призывает туда долг перед погибшими. Они зовут…
А ваш пример «писательской роты» — ещё одно подтверждение того, что на защиту Родины встали люди, далёкие от военного дела. «По дороге учились стрелять»…
В октябре 1941-го под Вязьмой во вражеское окружение попали 37 советских дивизий, 9 танковых бригад, 31 артиллерийский полк РВГК и полевые управления 19-й, 20-й, 24-й, 32-й армий. Окруженные советские войска атаковали 28 немецких дивизий, из которых 14 не смогли высвободиться для дальнейшего наступления на Москву. Бои в районе Вязьмы позволили выиграть время для организации сопротивления на Можайской линии обороны. В середине октября часть советских войск прорвалась через окружение, а часть попала в плен. По немецким данным, общее число пленённых под Вязьмой и Брянском составило 662 тысячи человек.
До недавнего времени лагеря для военнопленных я представляла себе такими, как… в фильме «Судьба человека». Под крышей, с нарами, пусть и с постной похлёбкой. В общем, с условиями, позволяющими оставаться людьми. (Помните: «Русские после первой не закусывают»?) Правда жизни не всегда совпадает с кинематографией. В Вязьме гитлеровцы загнали пленных на территорию недостроенного мясокомбината (ныне район ул. Репина. — Н.Т.). Этот пересылочный лагерь получил название «Дулаг-184». По данным Государственной чрезвычайной комиссии, с октября 41-го по март 43-го здесь погибло около 30 тысяч советских военнослужащих. И все они до недавнего времени числились «пропавшими без вести». Такие официальные сообщения «ваш сын, муж, брат пропал без вести» получали и их родственники.
Погибшие должны вернуться домой!
— А как пропавшие без вести подали вам весточку?
— В 2011-м ребята, которые занимались поиском пропавших (для телепередачи «Жди меня»), создали свой сайт «Война и люди». К нам обратилась президент вяземской организации «Народная память о защитниках Отечества» Евгения Андреевна Иванова. Она попросила помочь в поиске родных военнопленных, погибших в Дулаге-184.
Списки наших военнослужащих, погибших в этом вяземском лагере за период января, февраля, марта, июля, августа, сентября, октября 1942 года, обнаружили в фондах Центрального архива Министерства обороны России в 2005-м поисковики из Архангельской области. Составлялись они советскими медицинскими работниками, попавшими в плен и работавшими в лагерных лазаретах. Документы не имели отметки «военнопленные» и 60 лет хранились в архиве без внимания, как обычные списки — о потерях.
В обнаруженных документах зафиксирован факт смерти и захоронения 5422 человек. На 3991 из них имеются практически полные данные (имя, фамилия, отчество, место службы, звание и домашний адрес). На 192 человека сохранились частичные данные, 1239 умерших были захоронены безымянными.
— 5422 человека… Это так много! И так мало в сравнении с числом общих потерь в этом лагере — около 30 тысяч. И еще меньше, если расшифровать слово «около». Готовясь к встрече с вами, я прочитала на сайте «Война и люди» то, что не даёт теперь уснуть по ночам: «В распоряжении краеведов и исследователей имеется только информация, напечатанная практически во всех газетах Советского Союза, о зверствах гитлеровцев в освобожденных городах Вязьме и Гжатске. Цифры, названные там, никогда не проверялись и не уточнялись, они просто переписывались из материалов Чрезвычайной комиссии в различные книги и статьи».
— Устаревшая информация! Сегодня речь идёт уже о 80 тысячах замученных, растерзанных, скончавшихся от ран и голода. Откуда взялась цифра «30 тысяч»? История такая: вскоре после освобождения Вязьмы, неподалёку от лагеря — по улице Кронштадской — было обнаружено 45 рвов с захороненными военнопленными. Длина каждого — 100 метров, ширина — 4 метра. Кто измерял глубину этих рвов и «плотность населения» в каждом из них? Скорее всего, ввиду срочности доклада, комиссия вывела среднюю цифру здесь погребённых. А в послевоенный период перезахоронения не производились. Скажу больше: та земля, что по весне до сих пор сочится кровью, попала под застройку.
— Предприниматели на человеческих костях расширяются?
— Районный суд, куда обратились родственники погибших с иском о нарушении органами местного самоуправления законодательства Российской Федерации о погребении и увековечивании памяти погибших при защите Отечества, признал у заявителей… отсутствие субъективного права обжаловать бездействие администрации. Потребовалось вмешательство областного суда, чтобы доказать, что это субъективное право омыто слезами родных о погибших — униженных, оклеветанных, замученных холодом и голодом в плену.
— Существуют официальные документы, подтверждающие, что советские военнопленные в первый год войны уничтожались целенаправленно. В планы «молниеносной войны» было просто вписано «обязательство» о том, что в первые шесть недель после нападения на нашу страну в плен будет взято 2-3 миллиона советских военнослужащих. И уже тогда гитлеровское командование «делало ставку» на их массовую гибель «ввиду отсутствия обеспечения их содержания и необходимого продовольствия». Жуткая картина!
— Очевидцы рассказывали о таком развлечении фашистов, как забрасывание банки консервов в толпу пленных. Тысячи рук обезумевших от голода людей тянулись к ней. Их, продолжая резвиться, сражали пулемётной очередью. Сегодня на месте того массового уничтожения стоит скромный памятник. У этого памятника собираются родственники погибших. Фотографии своих солдат они развешивают у стены немого свидетеля фашистских зверств — недостроенного мясокомбината.
— Вот надо же какое «совпадение» — мясокомбинат и человеческая мясорубка!
— Создан оргкомитет «Вяземский мемориал». Люди собирают деньги…
— А власти?
— А местные власти говорят, что это место и так почётное, здесь после войны детей принимали в пионеры.
— Вот такой официальной «памятью» и объясняется тот факт, что настоящую дань погибшим на полях сражений, замученным в лагерях, сегодня отдают лишь поисковики да родственники не вернувшихся с войны. Одни считают войну незаконченной потому, что не похоронен последний её солдат. А родные до сих пор надеются: «Вдруг да вернутся! Хоть в песнях, хоть в мыслях, хоть в сказках вернутся домой».
— Нет, и среди «облачённых во власть» есть немало людей, которые, если не сами ищут своих родственников, погибших во время войны, то хотя бы отдают распоряжения… В поисках родных военнопленных, погибших в плену, я направляла письма первым лицам Алтайского края, Курганской, Челябинской областей. Кто я? Просто поисковик. Кто они? Губернаторы. Своими словами объяснила им: «Родственники солдат, не вернувшихся с войны, хотят знать правду о своём деде, прадеде. Погибшие должны вернуться домой, сколько бы лет ни прошло…» И я нашла у них не только понимание, но и поддержку. И не я одна. Добровольцам-поисковикам за два года удалось отыскать родственников почти пятисот солдат и офицеров, замученных в плену. За два года, начиная с 2011-го.
— Ирина Алексеевна, районами своего поиска вы назвали наших соседей по УрФО. А тюменцев что, миновала печальная участь пленения?
— Загвоздка была в том, что наша область до 1944-го входила в состав Омской. Потребовалось время, чтобы разобраться кто откуда. А тут ведь вот ещё такое дело: даже одна искаженная буковка в названии района, сельсовета, деревни требует тщательной проверки. Списки сверяла с данными ОБД «Меморил», книгами Памяти. Ошибки типа «Исецкий или Мисецкий район» я могла «исправить» самостоятельно: отправила запросы в администрацию этого района, Армизонского, Велижанского (ныне — Нижнетавдинского). И нашла родственников Николая Сидоровича Логинова (в списках фамилия читалась «Лотнов», Алексея Скороходова из деревни Шулындино Голышмановского района. Теперь я знаю, что у этого бойца отчество — Фёдорович. Это подтвердила его родная сестра — Екатерина Фёдоровна. Михаила Степановича Протасова из села Кукушкино Исетского района всю жизнь с фронта ждала жена. Не хотела верить, что муж не уцелел, что она вдова. В 2002-м её не стало. Но о том, где ЗАРЫТЫ останки красноармейца Протасова, умершего 2 февраля 1942-го, теперь знает его дочь — Римма Михайловна.
Раньше, до поиска, когда я слышала: «Нет слов, чтобы выразить свои чувства», была уверена: просто люди не могут найти эти слова. Теперь я их не могу найти. Сказать: «Люди плакали и благодарили за то, что через семь десятков лет они наконец узнали правду о родном человеке» — ничего не сказать… Ну невозможно объяснить, как сжимается сердце: в сочувствии, боли, сострадании и радостном удовлетворении от того, что еще один немой крик пропавшего без вести услышан!
В надежде на то, что читатели вашей газеты не останутся равнодушными — помогут найти родственников военнослужащих, что сгинули в вяземском Дулаге-184, я и пришла к вам в редакцию.
…Осенний ветер, влетающий в открытое окно редакционного кабинета, или нервная дрожь сводили судорогой мои пальцы, когда набирала на компьютере этот список умерших, замученных в холодном январе, феврале, марте 1942-го. Печатала фамилии, а в голове, стучал метроном. Он обычно отсчитывает минуту памяти. В минуту не уложиться…
Список наших земляков, умерших в ДУЛАГе-184.
1469. ГАЛОШИН Петр Александрович, 1907, русский, Ялуторовск, ул. Ленина, д. 5, дата смерти — 04.08.1942.
5358. ИВАНОВ Александр Семенович, 1912, русский, г. Тобольск, ул. Менделеевская, 27, дата смерти — 04.01.1942.
2565. АЛЕПАСОВ Петр Павлович, 1922, русский, Олонецкая обл., Тошисемский р-н, дер. Зверевка, дата смерти — 03.03.1942. (ВОЗМОЖНО, АЛЕМАСОВ Прокопий Павлович, 1921, Тобольский р-н, Тобольский зверосовхоз?).
931. ФИЛИППОВ Гаврил (Гавриил?) Матвеевич, 1902, рядовой 284 с/п, Бердюжинский р-н (Бердюжский?), дер. Полуднево (Полднево?), дата смерти — 02.09.1942.
3156. МЕСТАКОВ (ШЕСТАКОВ? МЕЩЕРЯКОВ?) Федор Андреевич, 1912, рядовой 945 стр. п., Барасовский р-н (Вагайский?), д. Багай (Вагай?). Дата смерти — 02.02.1942.
675. ГОРЮШАН (ГОРЮШИН? ГРИШАН?) Алексей Тимофеевич, 1914, русский, Гамский р-н (Голышмановский?), Покровское (Королевское?). Дата смерти — 15.09.1942. (Фамилия явно искажена!)
1472. ЗЫРЯНОВ Яков Михайлович, 1904, русский, Виколовский р-н (Викуловский?), Боково. Дата смерти — 03.08.42.
2630. МАТИНКОВ (МОТЕНКО? МАТЕЙКО?) Алексей Артемович, 1908, русский, Виколовский р-н (Викуловский?), дер. Озерная (Озерное?). Дата смерти — 28.02.1942. Родственник — Матенко Елена Дмитриевна, Базарихинский с/с.
5401. КОРКИН Роман Лукьянович, 1909, г. Ялуторовск. Дата смерти — 01.01.1942.
2025. АНДРЕВ (АНДРЕЕВ?) Спиридон Аникович, 1911, русский, Толыманский р-н Голышмановский?, с. Шулентино (Шулындино?). Дата смерти — 18.03.1942.
2191. СЕМЕНОВ Александр Семенович, 1907, русский, Есецкий р-н (Исетский?) З. совх. «Коммунар». Дата смерти — 14.03.1942. Жена — Семенова Ульяна А.
1614. ГУЛЬТЯЕВ Егор Кондратьевич, 1913, русский, Ишимский р-н, Ожогинский с/совет, с. Мизоново, дата смерти — 24.07.1942.
2322. ГЕРМАНОВ Галимза (Гилимза?), 1916, татарин, Ялуторский р-н (Ялуторовский?), с. Куругай (Карабай?). Дата смерти — 10.03.1942.
2528. КАДОШНИКОВ (КАДОЧНИКОВ?) Павел Карпович, 1900, русский, Армизонский р-н, дер. Бурлаки. Дата смерти — 04.03.1942.
2458. БОРОДИН Дмитрий Ксенофонтович, 1919 (1920?), русский, рядовой, Тюменский р-н, дер. Солоники (Салаирка?). Дата смерти — 06.03.1942. Мать — Бородина Екатерина Григорьевна, д. Речкино, Салаирский с/с.
5187. КИСЕЛЬНИКОВ Алексей Павлович, Осетский (Исетский?) р-н, д. Анфрисово (Онуфриево?). Дата смерти — 06.01.1942.
4459. ОСКОЛКОВ Семен Ник., 1909, Месецкий (Исетский?) р-н, Андреевский (Онуфриевский?) с/с. Дата смерти — 19.01.1942.
1551. СМИРНОВ Прохор Борисович, 1909, рядовой, 160 с/п, Молочинский (Маслянский — ныне Сладковский?) р-н. Дата смерти — 28.07.1942. Сын — Смирнов Михаил Прохорович, с. Сладково Маслянского р-на.
4644. УДАЛЬЦОВ Петр Дмитриевич, 1913. Дата смерти — 14.01.1942. (В списках значится как УДОМЩЕВ? УДОЛИЦЕВ?) Жена — Удальцова Зоя Денисовна (Упоровский р-н, с. Суерка).
4829. УЛИТИН Ал. Егорович (или Ефимович, как в книге Памяти Тюменской области?), 1912, русский, Юргинский р-н, Н. Деревня. Дата смерти — 14.01.1942.
3361. РЯЗАНОВ Петр Власович, 1914, рядовой 386 с. п., г. Ялуторовск. Дата смерти — 29.01.1942. Родственник — Шабалина Ел. С.
Всех, кого заинтересовала эта информация, кто может помочь в поиске родных погибших военнослужащих, Ирина Алексеевна Яркова просит звонить по тел. 8-919-923-42-04 или сообщить по адресу klima62@yandex.ru












Все комментарии проходят модерацию.
Причины, по которым комментарий удалят: