И вот, сгибаясь под грузом социальной ответственности, я влился в ряды подготовительных курсов художников-оформителей. Первым заданием было нарисовать натюрморт. Вложив всё своё понимание окружающего мира в рисунок, отринув бесполезный фон, тени, полутени, рефлексы и прочие недоразумения игры света, я изобразил крынку с цветами. Цветы, впрочем, тоже выкинул, решив, что крынка полна молока, но его не видно. Парящий в воздухе без опоры сосуд мне нравился безумно. Но не нравился нашей преподавательнице. О чём она и известила всю группу в максимально профессиональных терминах, которые на десятилетия застряли горьким комом комплексов. Спустя много лет, зайдя к другу-художнику в мастерскую, я увидел набросок натюрморта.

— А разве так можно рисовать горшки? — робко поинтересовался.

— Только так и можно, — ответил профессионал.

Пришлось взяться за карандаш спустя тридцать три года. Но это мы забегаем вперёд.

А в то время я твёрдо решил порвать с карьерой оформителя мира. Поскольку ходить на занятия тем не менее было необходимо, я собирал принадлежности и влачил своё будущее сознательное тело в училище и долго бродил вокруг, не решаясь зайти и ещё раз выслушать критику. Вот в одном из переулков я и натолкнулся на книжный магазинчик. А был он, надо сказать, абсолютно волшебен. Журналы всего годовой давности там продавались за копейки, а совсем древние — почти бесплатно. Стопки номеров «Вокруг света», «Техника — молодёжи», «Знание — сила», «Наука и жизнь» располагались в самом углу, за стеллажом с научной фантастикой. Это был мой угол и мой мир. В семь часов вечера продавщицы откапывали меня в журнальных завалах и отправляли домой. Я покупал за двадцать копеек недочитанный журнал, а затем добрые феи букинистические стали давать мне их просто так, чтоб я вернул в следующее посещение и взял новые. Перед подъездом надо было нанести на себя пару мазков масляной краски и потом оправдываться перед мамой, мол, что поделать, мы, художники, народ рассеянный.

Всё бы это так и осталось милыми и достаточно далёкими воспоминаниями, если бы мне не попал в руки тот самый экземпляр «Техники-молодёжи за 1977 год. Со штемпелем уценки до 20 копеек. И вдруг я понял, что не только помню все тексты из журнала, но и прожил его, почти весь номер, от корки до корки! 

В репортажах о молодых покорителях Севера я узнавал себя. А фотографии вездеходов, штурмующих водные преграды, были и в моих архивах, раскиданных теперь на просторах Сибири.

В большом материале о климатических загадках природы я видел свои институтские конспекты по метеорологии.
Академик Иван Опарин рассуждал о том, насколько необходима человечеству наука, не является ли обузой для души понимание частиц мироздания. Но и меня мучили эти вопросы во время институтской работы.
Другой академик рассказывает о древних захоронениях, о произведениях искусства Древнего Рима и Афин. А здесь — десятки археологических и этнографических экспедиций, сотни пройденных в разведках километров. Курганы и поселения. Сплав по рекам к далёким, забытым богом деревушкам.

Но самое главное — фантастический рассказ о советской кинематографической группе, которую похитили пришельцы с Сатурна. Всех, весь дружный коллектив, включая Алена Делона, Джину Лоллобриджиду, Баниониса, Мастрояни и упомрачительную звезду Катю Паскалеву. Всех изучили, подменили отснятую плёнку и улетели, в восторге от загадочного и талантливого народа. А фильм собрал «Чёртову дюжину Оскаров». Так и рассказ назывался.

Сразу вспомнилась работа на телевидении конца 80-х годов. Киноэкспедиции, некоторыми из которых я и до сих пор горжусь. Написанные или отложенные в проект сценарии. Счастье сотрудничества с «Клубом путешественников». Бессонные ночи в общежитии ВГИКА со схемами в тетрадке, на полутёмной лестничной площадке. А утром — опять к монтажному столу. Плёнка, склейки, кофе, кофе.

Совершив путешествие через многие руки, прочитанный, теперь уже самостоятельным и взрослым моим сыном, его друзьями, потрёпанный журнал вновь вернулся ко мне.

Я искренне убеждён, что всё в этом мире происходит не просто так. Когда человечеству станет необходимо, появятся из небытия, из забвения, чудом уцелевшая Александрийская библиотека. И вдруг внезапно откроются потайные двери в спрятанную до поры библиотеку Ивана Грозного.

А пока…. Пока ко мне вернулся мой маленький свиток знаний. И значит, всё продолжается. Просто надо открыть шкаф и достать стоптанные, но очень удобные кроссовки, а на антресолях, в дальнем тёмном углу, ждёт старенький рюкзак.

Как нас учили в школе: для лучшего усвоения материала — его необходимо повторить.