Волшебное слово
Во времена моей молодости не служить в армии было неприлично. Если юноша не отдал свой, как это говорилось, «священный долг Родине», девушки его считали неполноценным, убогим каким-то. И я служил, естественно. Хотя и имел возможность не носить сапоги. Государство давало такую льготу тем, кто обучался в учебных заведениях сельскохозяйственного профиля. Но я не считал нравственным, лично для себя, «откосить». Где-то там, в далёком июне 1984 года я давал присягу своему народу и своей стране. Стране, в которой была и Россия, и Латвия, где я служил, и Украина.
«Клянусь до последнего дыхания быть преданным своему Народу, своей Советской Родине…»
На Украину я попал позднее, в конце 80-х годов. Это было абсолютно фантастическое путешествие, порою пешком, по гоголевским местам. Миргород, Сорочинская ярмарка — разве эти названия не ласкают русский слух? В те времена это были ещё не туристические места. У ослепительно белых стен мазанок стояли телеги с пьяненькими мужичками, дремлющими в обнимку с поросятами. Их дородные жёны в вышитых кофточках торговали грецкими орехами с тончайшей скорлупой. С деревьев, в ореховые вёдра, падали перезревшие абрикосы. Сказочная, благословенная земля!
А к Крыму у меня любовь генетическая. Когда я ещё не родился, моя мама и отец отдыхали, в числе прочих «дикарей» в палаточном лагере. Студенты, инженеры, и они, приехавшие из далёкого Салехарда. Костры и песни под гитару, море и кипарисы. Однажды уплыли на лодке и гуляли по окрестностям, гостили, ходили на концерты, вернулись через несколько дней. В палатке оставались лежать на видном месте документы и деньги. Крым, начало 60-х годов…
Вот этой стране я и давал присягу. Присяга — самое мощное, самое концентрированное в словах выражение своей преданности, своей любви. И дают её всего один раз в жизни. Сегодня страна снова собирается. Она восстанавливается под текст, который я, волнуясь, читал срывающимся голосом.
Потому что слово то было — волшебное.
Все комментарии проходят модерацию.
Причины, по которым комментарий удалят: