— Как скажешь, так и сбудется, — грозили неслухам бабули.

Смешными они казались нам, раздающим едкие прозвища своим дворовым соплеменникам.

Не думали мы, что сказка, рассказанная на ночь, сформирует всю будущую жизнь, поступки, как и прочитанная первая книга. А книга, уснувшая с тобой, только под подушкой, оставит настроение на следующий день.

Ещё кто-то модный будет проговаривать на тренинге что-то о визуализации мечты: мол, зафиксируйте образ своей мечты и расскажите напарнику.

Позднее, после тридцати, сорока лет придёт знание, что слово лечит и калечит.

И только потом, на второй половине жизни, станет потихоньку открываться волшебное слово молитвы. Когда придёшь к ней через боль, разочарования, потери. То слово, которое пережило века. То, что крепче всех камней и надгробных плит, которое воплощается в реальную жизнь. Оно создаёт мир вокруг тебя.

В какой момент, какую секунду мы потеряли, всей страной, это чувство ответственности за сказанное? Так же легко, как неразумные дети, мы проклинали соотечественников, навешивали им обидные эпитеты. Как мог народ, прошедший самую страшную войну, так беспощадно одаривать друг друга сомнительными намёками?

«Нашисты»... Вот кто это первым произнёс? Какие бюро мрачных услуг работают над выдумыванием этих образов? И с обязательной отсылкой к тёмному прошлому.

Когда-то я придумал смешной рассказец про Гитлера. Близкие посмеялись, когда я им читал, да и мне казалось, что он забавен. Однако что-то удержало от публикации. А затем он сгинул, слава богу, в недрах сгоревшего ноутбука. Ни к чему будить давно уснувшие сущности, подумалось.

«Совок, рашка, ватники»… Кажется, я всех удалил из своего круга общения, кто хоть раз непочтительно отозвался о народе. Но, даже если закрыть двери, окна, выключить компьютер и заткнуть уши, эти брошенные в дряблые души семена слов не прекратят прорастать. И вот уже бывший театральный драматург, поднатужась, продлевает сладкий блеск потускневших медных труб и сравнивает фигуристку с фашистским карателем. Что происходило в эту секунду с его совестью, кричала она или уснула навсегда? 

Вдруг как с цепи сорвались — сомнения в Победе, унизительное рифмование президента страны, издевательство над георгиевской лентой. Полнейшее презрение к своему народу, лишь бы славы, славы. Любым путём.

Те, кто жил поближе к земле, знают, что такое спорынья. На сотни, на тысячи здоровых зёрен пшеницы может попасться одно чёрное. Отец рассказывал, как они, беспризорные военные мальчишки, безотцовщина, собирали тайком зёрнышки и сразу съедали. Одно ядовитое зерно могло вызывать отравление, и даже смерть истощённого ребёнка. Вот его-то и называют — спорынья.

Семена прорастают. Слово, из презрительного звука, вырастает в корявое, несимпатичное чёрное растение, сорняк. Из нашего терпения к гадости интернетных страниц, телеэфиров, насмешливого кривляния гламурных звёзд вырос корявый, карикатурный фашизм. Но ведь и над Гитлером смеялись первое время и совсем не придавали значения тому, сколько сорных зёрен прорастает.

Тихий маленький городок Карлсбад. Театральная площадь. Дремлет лошадь, дремлет извозчик в ожидании пассажиров. Цветут яблони и тихо несёт свои минеральные воды речка Тепла. Здесь, в здании сегодняшней гостиницы «Интеротель», живёт в середине 30-х годов Алексей Толстой. Он пишет роман «Пётр I». Через пару лет на этой же площади с соседнего — театрального балкона выступит Гитлер с речью о присоединении Судетской части Чехословакии. Толпа будет аплодировать. Отсюда потечёт по миру коричневая чума. А начнётся всё со слова. Смотрели на один мир, на одни цветы и деревья, а думали о разном. И сказали о разном. Спустя десятки лет одного будут изучать в школах, а другого проклянут в веках.

Антуан де Сент-Экзюпери, военный лётчик, писал сказку «Маленький принц» во время войны, в 1943 году.

«На планете Маленького принца, как на любой другой планете, растут травы полезные и вредные. А значит, есть там хорошие семена хороших, полезных трав и вредные семена дурной, сорной травы. Но ведь семена невидимы. Они спят глубоко под землей, пока одно из них не вздумает проснуться. Тогда оно пускает росток; он расправляется и тянется к солнцу, сперва такой милый и безобидный. Если это будущий редис или розовый куст, пусть его растёт на здоровье. Но если это какая-нибудь
дурная трава, надо вырвать её с корнем, как только её узнаешь. И вот на планете Маленького принца есть ужасные, зловредные семена... это семена баобабов. Почва планеты вся заражена ими. А если баобаб не распознать вовремя, потом от него уже не избавишься. Он завладеет всей планетой. Он пронижет её насквозь своими корнями. И если планета очень маленькая, а баобабов много, они разорвут её на клочки.

— Есть такое твердое правило, — сказал мне позднее Маленький принц. — Встал поутру, умылся, привёл себя в порядок — и сразу же приведи в порядок свою планету. Непременно надо каждый день выпалывать баобабы, как только их уже можно отличить от розовых кустов: молодые ростки у них почти одинаковые. Это очень скучная работа, но совсем не трудная».

Над хорошим словом, словно над хорошим зерном, надо работать. Дурное слово, как сорное семя, прорастает быстро, но всходы его — чёрные. Всходы дурных слов затягивают планету.

Вот и сейчас, пока мы читаем эту страницу, кто-то тщится славы, придумывает оскорбительные рифмы и эпитеты к людям, к странам, к народам.

Мечтает о своём золочёном балкончике.

Тот самый балкон.