Жители города и его гости познакомятся с историческими фактами вклада тружеников тыла в Победу, почтут память погибших на фронтах Великой Отечественной войны минутой молчания. По уже сложившейся традиции вместе с воздушными шарами в небо улетит песня военных лет, исполненная всем миром.

На этот раз прозвучит «Огонек» — теплый привет защитникам Отечества из родного дома, где тоже «приближали день победы как могли». А точнее сказать — перемогали: делали все, что казалось неподъемным для человеческих сил.

«…22 июня 1941-го, — писала тюменская городская газета «Красное знамя», — более полутора тысяч тюменцев выехали в Гилевскую рощу на массовку, посвященную профсоюзно-комсомольскому кроссу. Весело, культурно и с большой пользой провели этот день трудящиеся Тюмени». И вдруг: «Вставай, страна огромная!» О нападении фашистской Германии на нашу страну многие тюменцы узнали во время митинга, который состоялся в 8 часов вечера на городской площади. На экстренном заседании партийного актива была принята резолюция «О патриотическом подъеме в первый день войны». Тот воскресный отдых, выпавший на первый день войны, стал для тюменцев единственным передыхом на долгие годы суровых испытаний…

Более 250 тысяч жителей будущей Тюменской области ушли на фронт защищать Отечество. Их рабочие места заняли старики, женщины, ребятишки, для которых детство закончилось. Закончилось в один день. Их мужеству и героизму, проявленным в годы Великой Отечественной, посвящено немало газетных статей. Гордость требует точности! Но из года в год с высоких трибун в канун Дня Победы звучат путаные цифры предприятий, эвакуированных в наш край, число госпиталей, дислоцировавшихся на тюменской территории. Да, родственные предприятия объединялись. И да, объединялись госпитали. Но это не означает уменьшения объемов организационной и производственной работы. Основываясь на данных Государственного архива Тюменской области, обнародованных ещё в 2005-м в книге «Тюменцы — фронту», мы можем точно утверждать, что в Тюмень, которая перед войной слыла «столицей деревень», было эвакуировано оборудование 29 (а не 22, как говорится и пишется до сих пор) предприятий из Одессы, Керчи, Москвы, Ленинграда, Курска, Калуги, Воронежа… Два предприятия — завод Главхимпласта НК химпромышленности и Ленинградский завод автоприцепов получили ишимскую прописку, авиазавод № 499 — заводоуковскую, а оборудование Одесского консервного комбината было эвакуировано в Тобольск.

Прибыли, по сути, под открытое небо. Но в ближайшее время им предписывалось наладить производство, перейти на выпуск военной продукции.

Завод №639. Так стала именоваться в 1941-м Тюменская судоверфь, принявшая на открытую площадку правого берега Туры оборудование 6 заводов, эвакуированных из прифронтовой зоны и Москвы, Ленинграда, Зеленодольска. Им предстояло наладить производство боевых торпедных катеров. 26.12.1941 г директор завода Иван Васильевич Никифоров обратился к заместителю наркома ВМФ Льву Михайловичу Галлеру с таким письмом: «Завод № 639 в настоящее время является единственной базой постройки торпедных катеров в нашей стране. На завод должны были быть переброшены рабочие и ИТР с четырех заводов. Прибыло всего 50 человек…»

Кто заменил специалистов? Встали в строй специалисты-пенсионеры. Встали в строй девочки и мальчики, которые, чтобы дотянуться до станков, подставляли под ноги ящики для упаковки снарядов. И уже в марте 1942-го на реке Туре проходили испытание на скорость три катера, сошедшие со стапелей завода.

«Город делал невозможное, чтобы дать фронту всё необходимое — боеприпасы, боевую технику, медикаменты, обмундирование, продукты питания». От перрона станции Тюмень отправлялись вагоны с подарками фронтовикам от тружеников тыла. Делились сушеной морковью, свеклой, плюшками, испеченными из муки, сохраненной на случай предстоящего праздника, валенками, фуфайками, вязаными рукавицами и носками. «С исключительным патриотическим подъемом, — писала газета «Красное знамя» в номере за 04.02. 1944 г., — проходит сбор праздничных подарков героическим фронтовикам. Трудящиеся Тюмени посылают воинам Красной Армии тысячи самых различных подарков. Коллектив рабочих, инженерно-технических работников и служащих завода «Механик» подготовил 262 кг сдобных сухарей, 50 кг печенья, 230 кг рыбы, 50 кг сливочного масла, 100 литров вина, 280 портсигаров и зажигалок. Тысячи различных подарков посылают коллективы судоверфи, фанерокомбината, завода им. Кирова, комбината «Красный Октябрь», школы, домохозяйки». Обручальные кольца, сережки, переданные в наследство еще от прабабушек, — все без жалости отправлялось в фонд победы. На переплав, на создание танков, самолетов, что будут беспощадно бить врага.

А сами… Сами жили впроголодь. Кормили себя надеждой на скорую победу. После многочасового рабочего дня спешили на заготовку дров. А еще — проведать раненых в госпиталях. Постирать бинты, пересказать последние новости — покормить с ложечки, подбодрить, утешить, спеть песню. Ту, что пела в детстве мама. И это был самый душевный подарок из дома.

Сколько госпиталей было развернуто на территории будущей Тюменской области в годы войны? Опять вопрос, на который отвечают по-разному. По данным ГАТО, у нас дислоцировалось 24 эвакогоспиталя: 15 — в Тюмени, 5 — в Ишиме, 2 — в Ялуторовске (№ 1501/1786), № 3519 — в Заводоуковске, № 3521 — в Голышманово.

Слышите?! Это плачут ленинградские девочки… К ним мамы уже никогда не придут. Они лежат под руинами домов, в которых когда-то жила семья. Тысячи семей… Война убила их и осиротила детей. «На 1 марта 1945 года в Тюменской области находились 121 детский дом и детский интернат (6141 воспитанник), из них ленинградских — 13, московских — 3, дошкольных — 9, смешанных — 17; 2 школы глухонемых (Ишим, Тобольск)». И это тоже данные ГАОПОТО, ф. 1444, оп. 11, д.64, л. 46. «Медвежий край» приютил их, отогрел, накормил.

Да, я повторила уже известные факты подвига Тюмени тыловой. Но уточнила цифры. Давно пора прийти к общему знаменателю. С «разнобоем» трудно добиться присвоения столице нашего областного центра звания «Город Трудовой Славы». Звания, которого он заслужил!

…В честь тружеников тыла во время акции, организованной Тюменским областным советом ветеранов, прозвучит песня «Огонек». 19 апреля 1943 года — день, когда газета «Правда» опубликовала на своих страницах стихотворение Михаила Исаковского. Текст сопровождал подзаголовок «Песня», но без нот и какой-либо ссылки на то, что к стихам написана музыка. И песню запели: каждый — на свою мелодию. Бойцы представляли свой домашний огонек. Там их ждут, там верят в их победу. А домашних согревал огонек надежды на возвращение домой любимых. Этот огонёк придавал им сил… Известный нам вариант песни был записан на Всесоюзном радио в 1947 году. На этикетке грампластинки указано: «Музыка народная». Значит, записана голосом с голоса…

Но разведка доложила точно…

«В случае появления войск противника у ворот Москвы поручить НКВД — т. Берия и т. Щербакову произвести взрыв предприятий, складов и учреждений, которые нельзя будет эвакуировать, а также все электрооборудование метро». Это строки из рассекреченного проекта постановления Государственного Комитета Обороны. Рукописный вариант красным карандашом подписал И. Сталин. И подчеркнул дату: 15.10.1941 г Ликвидация предприятий значилась третьим пунктом. А в № 1 и 2 предписывалась срочная («сегодня же») эвакуация в г. Куйбышев иностранных миссий, Президиума Верховного Совета, Правительства во главе с заместителем председателя Совета народных комиссаров. «Сталин, — написано рукой Иосифа Виссарионовича. — Н.Т.) эвакуируется завтра или позднее, смотря по обстановке».

Во второй половине дня 15 октября на столичных заводах начался демонтаж оборудования. «Метрополитен закрыть, что нельзя вывезти — сломать. Москву могут захватить внезапно», — цитирую распоряжение наркома путей сообщения Л. Кагановича. В рассекреченных «Главных документах Великой Отечественной войны» (изд-во «Комсомольская правда», 2015 г.) представлен набросок постановления ГКО СССР, написанный Сталиным в ночь на 16 октября 1941-го опять же красным карандашом: «Не прекращать движения на метро… Восстановить частично работу на эвакуируемых фабриках и предприятиях по возможности…» В это время на аэродроме Чкалова «для эвакуации вождя и его окружения стояли четыре «Дугласа», за Абельмановской заставой ждал отправки спецпоезд с личной охраной Сталина. Но вождь ни в аэропорт, ни к поезду не приехал».

Мне доводилось читать газетные статьи, в которых утверждается факт воздушного крестного хода, во время которого икона Казанской Божьей Матери по приказу Сталина три раза облетела Москву. Свидетелей того, конечно, не найти. Но чудо-то свершилось!

16 октября в Москву, охваченную людской паникой, вошли… первые сибирские полки. За ними двигались другие дивизии из глубин Сибири и Урала. И в Москве все вернулось на свои места.

Не станем спорить: столицу нашей Родины защищали не только сибиряки и уральцы. Напомним лишь признание маршала Малиновского о том, что «лучше воина, чем Уралец и Сибиряк, бесспорно, мало в мире. Поэтому рука невольно пишет эти слова с большой буквы». На выносливость, особую стойкость и надежность сибиряков делал ставку и председатель Государственного Комитета Обороны. 18.10. 1941-го Сталин собственноручно пишет письмо уполномоченному ГКО СССР по Сибирскому округу т. Кулагину с просьбой ускорить подготовку резервов. «Сибирский округ должен дать к концу ноября вполне готовых 12 стрелковых дивизий». И уже в 1941-м на фронт отправились 384-я СД, сформированная в Ишиме, и 368-я СД, сформированная в Тюмени.