Это с одной стороны. С другой, в той своей хулиганской юности он успел напиться из чистого источника родной словесности и получить иммунитет, защищающий от пошлости, подлости и лукавства. В нём самом открылся родник. Маркиянов почувствовал его пульсацию в пятом классе. Волновала непостижимость жизни, перехватывало горло от тонкой красоты природы, жгла сердце пронзительная нежность к старикам… Всё это он выплёскивал на чистый лист бумаги. И к своему 60-летию подошёл с двумя книгами, которые появились на свет исключительно благодаря издателю Юрию Мандрике, высоко оценившему талант писателя.

Сегодня Андрей Маркиянов в гостях у нас в гостях. На пороге юбилея он рассуждает о своей жизни в литературе и вообще.

Об ошибках

— День рождения действительно грустный праздник. Ещё минус один год жизни. Что хорошего? Вот если бы я молодел с каждым годом… К 60 годам я совершил множество ошибок и глупостей. Настоящих добрых дел в заплечном мешке — смешная малость. Меня часто совесть мучает. Или душа болит? Да, наверное, это одно и то же. От того, что когда-то обидел человека словом или делом. Человека потом не стало, а назад уже не отмотаешь. Переживаю и за то, что недоговорил с самыми близкими людьми и друзьями. Всё времени не было. А когда оно есть?! Помню, хотел со мной отец поговорить. Я видел, что его что-то гложет. Так нет же, всё некогда, тороплюсь! Такие моменты сейчас возвращаются ко мне, отзываются болью в сердце. Когда отец умер, у меня всё оборвалось в жизни. Мне без него даже природа не такой красивой стала казаться. Охоту и рыбалку, к которым он меня с детства приучил, забросил. Отца не стало в 2009-м. В том же году вышла первая книга. Он её не дождался. Поэтому сборник я посвятил его памяти.

О чувствах и мурашках

— Написано у меня немного. Но я написал то, о чём желал написать. Особенно в прозе. Если собрать все рассказы, то получится небольшая компактная книжка. И там всё, что мне хотелось сказать о любви, о жизни, о стариках. Главное ведь — как это сделать! Есть у меня стихотворение, как раз этому посвящённое.

Я написал ничтожно мало
Не потому, что не умел:
Я не хотел — о чём попало,
И как попало — не хотел.

Довольно тех, которых тыщи
Снуют в отечестве моём.
И вдохновеньем скудным дрищут
Без остановки, день за днём.

Гляди, гляди, поэт кудрявый,
Несметной братии вослед —
Кто раньше лавочки карябал,
Теперь штурмует интернет.

Одним шлея под хвост попала,
Другим — лукавый бес в ребро…
Да — написал я очень мало.
Примерно столько, как Рембо.

Первый раз я написал стихотворение на уроке литературы. Прочитав его, моя учительница посоветовала заняться этим делом всерьёз. И тут из меня попёрло! Не мог остановиться. Я даже сочинения школьные в стихах писал. Мать не понимала, что случилось со мной. По подвалам перестал шариться, о драках забыл. Она говорила: «Ты с ума спятил!» Для неё, простого товароведа, моё новое увлечение стало шоком.

Жаль, ни одной строчки с тех пор не сохранилось. Я помню, мне было лет двенадцать, когда я поклялся, что стану поэтом. Хотя как хулиган этому светлому образу совсем не соответствовал. Но разве в этом дело? К тому времени я перечитал уже всё на свете. Хорошо знал и Пушкина, и Есенина. Для меня поэт — это был человек, пишущий стихи, от которых у меня мурашки по телу. Мне тоже страшно хотелось писать. Моя бабка жила на улице Большевиков. Этот район Тюмени больше на деревню походил. У бабки в доме была русская печка, в которой она мне пироги пекла. Меня тянуло туда непреодолимо. Бабка рассказывала, какая в городе была жизнь до революции, что происходило здесь во время Гражданской войны. Во мне это отзывалось: я видел её прошлое явственно и всё переживал вместе с нею. Даже, кажется, запахи того времени ощущал. В те моменты у меня в районе солнечного сплетения сладко ныло. Было просто изнывающее чувство: вот бы написать обо всём этом. Я не знал, для чего? Но хотелось до дрожи…

Сейчас уже давненько не писал стихов. Может, ещё напишу. Они же по-особому пишутся. А с прозой как работают? Многие прозаики встают утром и садятся за письменный стол. Дисциплинируют себя. Трудятся, допустим, до обеда, а потом другими делами занимаются. У меня не было и нет системы. Я пишу по-другому. Когда душа требует…

О журавлях

Я первый раз пришёл в тюменское литобъединение в 1973 году. Все там молодые и дерзкие, меня как минимум на 10 лет старше. И все заняты собой. Амбиции же! А тут какой-то шкет 14-летний пришёл. Я скромно прочитал несколько стихотворений. И одно литераторам понравилось. Тема, признаюсь, была заимствованная. В то время всюду звучала песня «Лебединая верность». А я про журавлей написал нечто подобное. Стих не помню полностью. В памяти сохранились только строки о парне, который убил журавля: «Он идёт по шумным улицам, раздвигая мир плечом. Он с девчонкою целуется, но девчонка ни при чём».

С этим стихотворением потом интересная история вышла. После школы я поступил в Тобольскую мореходку. Там имелся свой вокально-инструментальный ансамбль. На моих «Журавлей» ребята написали песню. Пели её на всех концертах. Потом я бросил училище, и что дальше с этим ансамблем было, не знаю. Спустя лет этак 15 ехал в такси. По радио объявили: «Из нового альбома Валентины Толкуновой песня «Журавушка». Слышу — стихи-то мои! Я обалдел. Растерялся. Прибежал к поэту Александру Гришину (он, кстати, был на той памятной встрече в литобъединении), рассказал ему. «Теперь тебе никто никогда не поверит, что это ты написал», — заметил он. Я это и сам понимал. Рукопись не сохранилась, стихотворение нигде не опубликовано. Возможно, кто-то из мореманов-музыкантов позже исполнял эту песню. И она попала на слух Толкуновой. Не знаю…

О потребности

— Не умею говорить складно. На некоторых литераторов посмотришь: выступают, соловьём разливаются. И так много они знают! А потом читаешь их, такую белиберду пишут — лубок, сопли сентиментальные. Конечно, говорить нужно уметь. Но научиться этому несложно. Надо почаще бывать на собраниях, побольше трепаться. И всё пойдёт как по маслу, вперёд ума.

Когда размышляю о творчестве, я задаюсь вопросом: почему иной человек так устроен, что ему необходимо писать? Для чего дана ему эта потребность сумасшедшая? И ради чего он стремится опубликовать рукопись? Покопавшись в себе, ответ на этот вопрос я нашёл. Он это делает ради того, чтобы читатель почувствовал именно то, что было у автора на душе! Узнал об этом!

Первую книгу «Ожидание близких снегов», вышедшую в 2009 году, я собирал в сжатые сроки, стихи были разбросаны по друзьям и приятелям. Оттачивал их на ходу. Издать предложил Юрий Мандрика. Я от него никак не ожидал. Лично с ним тогда знаком не был. Но знал, что он редко «загорается». Ему попробуй угоди. И вдруг сам позвонил, сказал, что читал, понравилось. Он и второй сборник «Последний лист» сверстал для меня, а потом договорился с издательством, чтобы книгу напечатали бесплатно. Благодарен ему по гроб жизни…

О следе на земле

— Хочу выпустить книгу рассказов. Знаю, её будут читать. В Тюмени читатели помнят меня ещё с первых публикаций в газетах. Я даже вижу уже эту книгу. Вместо предисловия поставил бы письмо Виктора Астафьева, которое он написал, получив в 1990 году три моих рассказа. Один из них, который называется «Осенью», он попытался пристроить в журнал «Новый мир». Для меня это было чем-то из области фантастики. Публикация в «Новом мире» по тем временам — прямая дорога в литературу. Увы, у него ничего не получилось. С новым редакционным составом журнала Астафьев разругался в пух и прах. А я до сих пор скептически смотрю на первый вариант того рассказа. Потом я его почти полностью переписал. Стилистически всё выверил. Думаю, Астафьев остался бы доволен.

Знаю, у нас есть Совет по книгоизданию, где помогают авторам издаваться. Но я туда не буду обращаться. Думаю, там принимают рукописи членов Союза писателей. А я таковым пока не являюсь. Да и не люблю ходить по кабинетам. Непробивной. Если бы у меня лоб крепкий был, то, наверное, я уже в 30 лет членом Союза писателей стал бы.

О настоящем

— Я сейчас больше о прошлом думаю. А о настоящем могу сказать следующее: хорошо, что у меня есть крыша над головой и отопление, кусок хлеба, чай и кофе и, конечно, замечательные книги. Здорово, что ещё голова работает, мысли приходят в неё. И уж совсем прекрасно, что есть несколько хороших товарищей, и что ещё остались в окружении люди, дорогие моему сердцу.

Справка «ТИ»

Андрей Маркиянов родился в Тюмени 30 июня 1959 года. Пишет с 12 лет. Первая подборка стихов появилась в газете «Тюменский комсомолец» в начале 1980-х. Публиковался в «Тюменской правде», «Тюменских известиях», «Набате», журналах «Врата Сибири», «Сибирское богатство», «Сибирские огни» и в австралийском журнале «Жемчужина». Первая книга «Ожидание близких снегов» вышла в 2009 году. Вторая, «Последний лист», — в 2019-м. В прошлом году Маркиянов получил три рекомендации от тюменских литераторов Виктора Захарченко, Михаила Федосеенкова и Бориса Комарова на вступление в Союз писателей России. Документы отправлены в Москву.