«Будете молодец!»

Однажды — и единственный раз — ко мне обратился отец: просил помочь пациентке, поступившей в наш институт. Я, естественно, обещал, что сделаю для него всё возможное и даже больше. Однако мой поиск больной был безуспешен. В профильном отделении её не оказалось. Пришлось проверить вариант, как можно обойти очередь, правда, криминальным путём, но обмануть меня невозможно. Результат был тот же, точнее никого. Всё же я её нашел. Она была госпитализирована в палату-люкс, а значит, по указанию директора. Эта москвичка оказалась родственницей члена политбюро ЦК КПСС, о котором и сейчас-то пишут только хорошее. В Стране Советов ей даже совет мой не был нужен.

Патология была чрезвычайно сложной, и вмешательство длилось 11 часов. За это время Илизаров выгнал две операционные бригады. Хорошо, что я в эту ночь дежурил и совместил просьбу отца с должностными обязанностями.

В 23-00 я осматривал эту больную, кстати, она и её мать были милые люди, без малейшего апломба. Внезапно в палату вошёл Г.А. Илизаров. Моё пребывание должно быть обоснованным, но я дежурант и доложил состояние пациентки на данный момент. Мы ушли одновременно с шефом, иначе быть не могло. Уже в коридоре директор института сказал, что оперированной нужна подбивка к обуви для компенсации укорочения на 12 см. Это была работа плотника, да и до утра женщина всё равно будет лежать. Я ответил, что сделаю. Меня всю жизнь сопровождала одна неприятная особенность: не могу спать во время дежурства, даже если есть возможность и нет операций.

Профессор сказал: «Тогда будете молодец!» Как же ещё мог я исполнить единственную просьбу родного отца, и я всё соорудил.

В час ночи меня вызвали в детское отделение. Поднимаясь по лестнице, вдруг почувствовал, что на площадке кто-то стоит. Это был Илизаров. Так как наступил другой день, я поздоровался и сказал, что подбивку сделал. Он ответил: «Я проверил, её на сантиметр бы увеличить». Пусть больше «молодцом» он меня не назвал, но если вы настучите на меня, кому он поверит, вам или себе?

Илизаровская слеза

Первого мая 1988 года мне позвонили из «бункера», то есть из квартиры, где шеф занимался наукой в любое время, включая нерабочее для нас. Мне передали просьбу Г.А. Илизарова подойти и разобраться с материалами по патологии стопы, над которыми мы совместно работали в прошлом году. Есть пожелания, которые сильнее приказа. Несмотря на то, через два месяца у меня в Перми была защита диссертации и необходимо заканчивать реферат её, через полчаса я уже перебирал слайды.

Заменив три диапозитива и думая, что я свободен, собрался уходить. Шеф решил, что лучше бы сменить весь иллюстрационный материал в лекции по стопе. При тщательном разборе выяснилось, что два дополнительных полных комплекта отсутствуют. Сообщить такое Илизарову было равносильно тому, что сказать ему, будто по Вашей вине погиб его близкий родственник.

Я пошёл к Самчукову М.Л. (сейчас живёт в США), с которым мы работали год назад в «бункере», помогая Гавриилу Абрамовичу, и попросил его жену, чтобы он по возвращении из загранкомандировки быстро нашёл меня. Иначе это его первая и последняя командировка за рубеж. В лучшем случае.

Вскоре мы с Мишей уже стояли перед хмурым взором шефа. Его можно понять, ведь он нам доверил самое дорогое — результаты многолетнего труда, оформленные в виде пресловутых слайдов. Это сложно, но, если даст приказ, я повторю сделанное год назад. Главное — кто украл и как воспользуется этим.

Михаил сказал, что он положил слайды на край стола в его домашнем кабинете. Илизаров вскипел: «Валентина Алексеевна на много раз обыскала всю квартиру, что вы несёте!» Жена Г.А. Илизарова, хороший человек, и мне было искренне жаль её, однако сейчас сочувствовать надо было нам.

Михаил Леонтьевич ушёл, а я остался стоять. Мне оставалось уповать на то, что он родом из Биробиджана. Зацепка слабая, но другой не было. Через 15 минут Самчуков вернулся, держа в руках конверты: «Вот они, Гавриил Абрамович!» И я вспомнил, что слайды компоновок костей с аппаратами упаковывал он и подписывал диктуемые мною названия, так этот жаргон понимали только мы с шефом. По левой щеке Илизарова потекла одинокая слеза. Выйдя из бункера, я сказал: «Дорого стала бы нам с тобой, Миша, эта илизаровская слезинка».

Всемирный конгресс

Югославия на карте мира ещё существовала. Вместе с Г.А. Илизаровым в Белград на Всемирный конгресс ортопедов Востока и Запада должен ехать и я. До отлёта оставалась пара суток. Однако состоится ли командировка, было неясно, так как шеф вернулся накануне после лечения в Америке еле живым. В то время мы жили в одном доме, и я в 10 часов утра ждал его около автомобиля, так как решение необходимо принимать срочно.

Гавриил Абрамович вышел из подъезда и спросил меня: «Вы на работу?» (а куда ещё ехать в рабочее время). Ему было явно очень тяжело, на протяжении почти девяти километров директор молчал. Подъезжая к Центру, неожиданно сказал: «Вы поедете на конгресс один и сделаете доклад вместо меня».

Всю меру ответственности представить сложно. Во-первых, я еду за границу впервые; во-вторых, длительность сообщения любого оратора семь минут, а у Илизарова — 1 час 20 минут; в-третьих, со мной один из лучших докладов Гавриила Абрамовича со всеми слайдами, которые можно украсть, потерять и, наконец, скопировать за деньги. В этой ситуации и в себе начнёшь сомневаться.

Преодолев серьёзные препятствия в достижении цели, я оказался в своём номере гостиницы «Славия». И решил: пусть без проектора, но поупражняться в чтении сообщения на конгрессе, так как предполагалось, что всё доложит профессор Илизаров.

Внезапно меня пронзило ощущение катастрофы. В коробочках упакованы слайды «укороченного варианта», а английский текст — для длинного доклада! Главное — не паниковать. Меня спасло то, что я участвовал в работе над этим трудом в полном объёме. И так, не зная английского языка, мне удалось сократить его, привести в соответствие с русским текстом и иллюстрациями.

Передавая бумаги переводчикам-синхронистам, я извинился, что немного почеркал. Они меня успокоили и сказали, что все так делают. Доклад прошёл отлично, с аплодисментами по окончании. Надо учесть, что на подобных мероприятиях все считают друг друга равными себе и никому не хлопают в ладоши и не приветствуют успех вставанием.

Вернувшись и сдав слайды в целости и сохранности, я доложил шефу все особенности мероприятия, перечислил вопросы и мои ответы. Правда, утаил, что не только сделал доклад, но и сидел в президиуме вместо него.

Последние операции

Естественно, никто не знал, что это в последний раз. Операция обычная, не запоминающаяся, если бы она не завершила хирургический путь Гавриила Абрамовича Илизарова — самого известного ортопеда на Земле.

Во время этого оперативного вмешательства я сказал шефу, что не вижу характерных отблесков фрагментов хряща. Он ответил: «Это новая методика, и пока даже вы этого не знаете!» И ещё Илизаров сделал замечание второму ассистенту: «Вы постоянно как бы отсутствуете» — и это было точно отмечено. Причина формального отсутствия достаточно молодого человека вскоре привела к печальному преждевременному исходу.

Кто-то распустил слух, что Илизаров стар и за него оперируют молодые. «Доброжелатели» донесли эту сплетню до директора. Он, как мне сказали, воспринял это крайне болезненно. Часто мы проводили спицы и накладывали аппараты его конструкции ещё до прихода шефа в операционную, а тогда ему не было и 60 лет. Это воспринималось нормально, иначе он бы не смог делать по 6-8 операций сразу.

…Однажды мы оперировали больных в субботу. Непосредственно я отвечал за пациента с укорочением бедра на 6 см и вальгусной деформацией коленного сустава. Анестезиолог попросил меня поторопить шефа. Я зашёл в операционную, где Илизаров выполнял другое вмешательство. У них дело явно затягивалось.

Предугадывая реакцию, я все же спросил: «Можно мне подготовить все у больного с удлинением бедра?» Гавриил Абрамович резко обернулся, такого гнева в глазах мне видеть не приходилось. Наконец, узнав меня за маской, он ответил положительно. Через полчаса ситуация повторилась, но я уже сказал: «Можно мне всё завершить?» Илизаров ответил: «Завершайте». Он знал, что от меня не может исходить никаких сплетен и слухов.

После этого я сидел и ждал, пока закончатся все коммерческие операции. Принесли рентгенограмму из соседней операционной, были проблемы.

Ассистент сказал: «Может, вы покажете, Сергей Яковлевич?» «Нет уж, иди сам», — ответил я. Осмотрев рентгенснимок, Илизаров вышел и сказал: «Что же вы, я же вам так доверяю!» То, что я был в другой операционной, говорить глупо, ведь смысл сказанного значительно шире.