Распутин и «маленький фельетон»
Более ста лет в прессе, в исторической науке, в обществе не утихают споры вокруг личности Григория Ефимовича Распутина. Кто он? Блаженный старец, простой обманщик, Божье чудо или посланник лукавого? Какие цели преследовал он? Думаю, на эти вопросы никто уже не сможет ответить.

Извечные вопросы
Сегодня в центре нашего внимания любопытная заметка, опубликованная под рубрикой «Маленький фельетон» в «Сибирской торговой газете» 1 марта 1912 года. Фельетон назывался «Приезд знаменитости» и посвящен был визиту в наш город «блаженного старца».
Было это во время второго преследования его по обвинениям в хлыстовстве, когда за Распутиным уже было установлено постоянное наружное наблюдение. Когда в обществе вовсю ходили слухи о скором выступлении Григория Ефимовича в прессе, об издании его нового пророчества, в котором «будет видно, что преследует Распутин и кто он такой». Это было время его нашумевшего конфликта с епископом Гермогеном, когда тот вместе с иеромонахом Илиодором (который активно тогда распространял постыдные, компрометирующие письма царских особ, обращенные к Распутину: до сих пор неизвестно, были они поддельными или истинными) пригласил Распутина к себе на подворье на Васильевском острове, стал бить его крестом, «обличая» его, после чего произошла серьезная драка. Крепкая доселе дружба распалась, а самому Распутину пришлось пообещать, что он больше не будет присутствовать при императорском дворе. Правда, именно после этого епископ Гермоген был уволен из Синода, а Распутин продолжил свою странную деятельность.
Вот что писали тогда в той же «Сибирской торговой газете» о преследовании старца: «Ходили слухи. Что готовится новый запрос о Распутине, и инициатором этого запроса называли В.Н. Львова… Сотрудник «Веч. Вр.» обратился по этому поводу к самому Львову и услышал от него неполное подтверждение думских слухов:
— Второй запрос о Распутине действительно необходим, и я могу прочесть текст этого запроса, обращенного к министру юстиции: «Известно ли министру юстиции, что некий Григорий Распутин на почве изуверского учения творит бесстыдные действия, карающиеся статьей 96-й уголовного уложения, а если известно, то какие меры будут приняты министром юстиции для предохранения общества от жертв гнусных действий Распутина и преступлений последнего?»…
А епископ Гермоген высказывался в прессе так: «Мы переживаем страшное время, и всего, в конце концов, можно ожидать, хотя все-таки думаю, что Распутин не осмелится говорить открыто, и ему будет стыдно. Мы должны молиться, чтобы темная сила не опутала нашу родину. Григорий — враг всему хорошему, но я должен за него, как за человека, молиться. Деяния его столь отвратительны, что страх овладевает мной. Подумайте только, что такая темная сила громко говорит, чувствует себя, видно, хорошо и ничего не боится. Страшно становится…
Мы все должны соединиться и пойти на супостата. Он забылся, мысли у него спутались, и он вознесся, забыв всех и вся. Григорию придется отвечать пред Господом Богом, и тяжело ему будет за все его дурные деяния.
Григорий — опасный искуситель сынов русского государства. Он прикидывается жалким, загнанным, но все это одна фальшь… Я и иеромонах Илиодор с ним молились потому, что видели в нем ангела, а оказалось, что он сатана».
Таково было влияние Распутина в то время. Так о нем говорили. Простой крестьянин из села Покровского Тюменского уезда держал в страхе всю страну одним своим присутствием в ней. А сам в то же время за несколько дней до отъезда на родину говорил для «Петроградской газеты» такие слова: «Человек я маленький, совсем маленький, и в мои намерения не входит нарочито влиять на кого-нибудь, иль на что-нибудь там. Зачем нам воевать и бунтовать. Не под стать это нам, не по положению, да и не по натуре. Наши намерения должны быть, да и есть оне — стараться всячески услужить ближним, — кто бы они ни были… Услужать, значит, и умирять, если можно, а не расстраивать, не взбаламучивать житейское море, и без того бурное и шумливое. Много, много вражды и ненавистничества кругом, а надо быть ласковыми, добрыми. Говорят о моих отношениях к Илиодору, об его тоже ко мне отношениях. Все это тоже — ложь, напрямки скажу — ложь, то есть обо мне, на мой счет значить, ложь то. Я и посейчас дружен с Илиодором, и ласков с ним, да… И посейчас…»
Приезд знаменитости
В 1912 году, под влиянием обличающих статей и брошюр Михаила Новоселова, пресса активно набрасывалась на персону Григория Распутина — подавляющее большинство публикаций носило откровенно уничтожающий, саркастический характер. Отсюда же и фельетон, что я сейчас процитирую, который и стал причиной нашего сегодняшнего размышления. Мы не станем ничего добавлять в конце, ведь после прочтения «Маленького фельетона» из тюменской газеты вряд ли кто-нибудь из нас сможет ответственно заявить, кем все же был этот удивительный старец. Каждый будет думать по-своему. Напомню только название — «Приезд знаменитости»…
Итак, дословно:
«Последние два месяца наш город не раз удостоился посещения знаменитости, той самой знаменитости, о которой сейчас полны все газеты.
Но тут надо выражаться высоким слогом.
Нас удостоил лицезрения сам Григорий Ефимович Распутин Новый. Тот самый, что удивительнейшим образом на глазах всей России проделал головокружительный скачок с самых низов до самых верхов, прямо «в сферы». Или, как говорят, «из грязи в князи».
Тот самый, что на днях, как печатали, был принят премьер-министром Коковцевым, вероятно, как важное в государстве лицо. Тот самый, что свалил знаменитых Гермогена и Илиодора, перед которыми долгое время казались бессильными как светская, так и духовная власть, эти два могущественных «кита» земли Русской.
Но ведь китов должно быть три. Третий кит, вероятно, сам Распутин.
От человека, проделавшего такую операцию, вправе ожидать выдающихся личных качеств. — Ничуть не бывало. Это самый обыкновенный неглупый, или, как говорят, «себе на уме» мужичок. Он именно таков, каким рисуют его все газеты, в смысле наружности и манеры держаться.
Но мы не разделяем того впечатления, которое он будто бы производит своим видом. Видом начетчика, «старателя о вере» и пр. Он нам напоминает нечто другое. А именно: бежавшего сектанта, человека, спасающегося от преследования и слышащего за собой погоню. Одни его бегающие, не останавливающиеся ни на чем глаза чего стоят! А это вечное возбуждение, беганье из угла в угол, кидание невзначай вопросов, имеющих для него важность и незаметное вслушивание в речь говорящего с ним, из которой он мотает себе на ус нужное.
Все это обличает человека, которому нужно быть настороже. — Что пишут обо мне в газетах? Вот неоднократно бросаемый им между прочим вопрос.
Для человека искренней веры, истинных подвигов было бы, конечно, все равно, что пишут о нем в газетах. Ведь испокон веков газетчики самые нераскаянные злопыхатели, так стоит ли об их писании беспокоиться.
Но для авантюриста, делающего рискованную карьеру, чрезвычайно важно, как пишут о нем в газетах. И это понятно.
Пусть ругают, не важно, чем больше шуму, тем лучше, но лишь не было бы разоблачений.
Поэтому, задавая вопрос о газетах, Распутин прислушивается:
Не вскрылось ли что из «славного прошлого» и не раскусили ли соль не менее «прекрасных дней» в настоящем.
Нет, ничего нового. Газеты ругаются взапуски, но ругань эта только увеличивает славу «великого старца». Ибо часто ругань уже звучит, как похвала. Знать, это сила, если много о нем пишут.
Сам Распутин не враг литературы и отчасти даже «литератор». По крайней мере он «испустил» брошюру о Киевских торжествах собственного творчества в количестве не более не менее как десять тысяч экземпляров.
Для всеобщего употребления!
Значительную часть этой «литературы» Распутин оставил для распространения здесь. Ведь надо же распространить такую уйму.
Речь Распутина — умелое возвеличение своей особы в глазах неопытных слушателей рассказами о своих успехах и высших сферах. — Один из секретов его нынешнего обаяния в простой среде. Распутин более всего не любит «политиков». Немудрено. Эти люди не верят ни в какое колдовство. Их не подкупишь никакими чарами. Они смотрят очень просто на вещи и называют их собственными именами.
Помимо, так сказать, культурной деятельности у Распутина были здесь и другие дела, чисто хозяйственные.
Он заказал здесь, что бы вы, читатель, думали? — Наборную троечную сбрую!
На что бы, думалось, великому старателю о вере, проповеднику и старцу троечная сбруя!
Ведь гонять на тройках с колокольцами да шеркунцами более приличествует молодым купчикам прожигателям жизни, тем, что проматывают нажитые не ими самими деньги. Но чтобы в числе атрибутов проповедничества, духовных подвигов были наборные троечные сбруи, до сих пор что-то не было известно.
Правда, пророк Илья был увезен живым на небо на огненной колеснице. Но ведь колесница с лошадьми явилась с неба, и если Распутин хочет намекнуть на что-либо подобное, так ему нечего беспокоиться и заранее заказывать сбрую.
А вернее великий старец не так уж далек от мирских удовольствий и как истинно русский любит веселую троечную езду в обществе покоренных его проповедями женщин.
Благо, в них, кажется, нет недостатка».












Все комментарии проходят модерацию.
Причины, по которым комментарий удалят: