Оказалось, это реконструкторы сражений Великой Отечественной. Ездят по городам и деревням и показывают людям, как жили, как бились и погибали наши деды. За основу ребята берут реальные сражения, в том числе и закончившиеся поражением. Потому что история не терпит лжи, люди имеют право знать и видеть правду, какой бы страшной и неприглядной она ни была.

Мы отдельно встретились с руководителем клуба Владимиром Лапшиным и подробно поговорили, что такое реконструкция, с какими сложностями приходится сталкиваться и чем она так интересна.

Началось всё с выставок

— Как ты пришел к этому?

— С детства мечтал стать военным. Но жизнь решила иначе, поэтому мечта осталась только мечтой. Но это же не значит, что про нее можно забыть. В душе тяга к военной выправке, суровой мужской культуре осталась. Осталась любовь к оружию — я охотник. Пытался увлекаться пейнтболом — не понравилось, стрельба шариками — слишком по-детски, да и подача не та, никакой военной выправки, тактики, стратегии. Нет духа, понимаешь? Начал коллекционировать макеты огнестрельного оружия, ножи. (Коллекция Владимира занимает несколько комнат в подвале штаба южно-тобольского отделения казачества). По сути, все, что ты здесь видишь, — результат моей работы, которая давно уже переросла масштабы личной. А потом Николай Александрович Белослудцев, атаман нашего казачества, посмотрел на собранные экспонаты и предложил сделать выставку. И оказалось, людям это нравится. Особенно детям. Одной выставкой мы не ограничились, ездили по югу области, деревням, городам, не забывая, понятное дело, про Тюмень.

— Выставки — это действительно интересно.

— Интересно. Но потом и этого стало мало. И как-то после очередной выставки разговорился с товарищем, и он спрашивает: «А чего ты, Володя, не участвуешь в реконах?» — «В чем?» — «В реконструкциях. Поехали съездим». Ну а когда приехали, я прямо с головой нырнул туда, настолько впечатлило. Оказалось, это именно то, чем мне хотелось заниматься. Быстро купил форму — и немецкую, и русскую — и с лёту кинулся в гущу событий. Правда, уже потом решил для себя, что немцев изображать не буду. Дело не в принципах каких-то, но я руководитель клуба, а ему для статуса и поддержания патриотического воспитания молодежи необходимо быть на стороне Советского Союза. Да и чего греха таить, душа-то больше лежит к нашим, советским солдатам.

— Сколько лет ты уже занимаешься реконструкциями?

— Точно не припомню, долго увлекался неофициально. А вот первая официальная реконструкция с моим участием прошла 5 мая 2014 года под Екатеринбургом, как раз в преддверии Дня Победы. Работали над легендарным сражением под Харьковским изломом 1942 года. Погода не очень, дул холодный ветер. Ну и мы, конечно, оделись совсем не по погоде. Фуфайки не взяли, переоделись в летнюю форму, в плащ-палатки. В общем, замерзли так, что зуб на зуб не попадал. Спасло то, что всего день рекон длился. Впечатление, впрочем, осталось самое потрясающее, несмотря на холод и исход, — Харьковский излом же был проигрышной операцией Красной армии. Как ни печально, наши войска были разбиты, в плен попали около ста тысяч солдат. Так и мы отвоевали достойно и погибли с честью, пусть и через семьдесят с лишним лет.

Реконструкция — это прежде всего театр

— Насколько масштабна средняя реконструкция?

— В реконе участвуют обычно около ста человек с каждой стороны. Какая-то техника есть, но у нас, в Сибири и Урале, ее мало. В прошлом году вот в Челябинске самолет был, это прямо событие. А по ту сторону Урала, конечно, масштабы совсем другие, в разы больше и участников, и военной техники. Конечно, хотелось бы такую тему устроить и в Тюмени, но пока народ не очень интересуется. Постепенно, понемногу будем двигаться вперед, глядишь, и получится со временем масштаб не хуже европейской России. Пока берем не количеством участников, а частотой. На ближайшее время вот запланировано три мини-рекона в рамках нашего клуба — в Тюмени, Омутинском и Исетском районах.

К сожалению, готовящиеся реконструкции пришлось перенести. Буквально через пару дней после беседы Тюмень ввели в режим самоизоляции, все мероприятия перенеслись на неопределенный срок. Под вопросом даже обязательное выступление в канун Дня Победы.

— Почему именно мини?

— Обычная реконструкция делается с друзьями, другими клубами, приглашаются участники из других городов. Это уже масштаб городского уровня, задействованы разные силы и структуры. Приезжают парни из Екатеринбурга, Омска, Челябинска, Новосибирска, других городов. Нельзя же взять просто человека с улицы и сказать, что ты вот будешь делать то-то и то-то. Чаще всего случайные люди вообще не в курсе, как проходило сражение, не говоря уже о поведении солдата на поле боя. Понятно, что своими силами не справляемся, приглашаем на постоянной основе коллег и друзей из других зауральских городов. А это уже нужна большая организация. Дорогу оплати, питание и проживание организуй, патроны и пиротехнику холостые купи — сложно и дорого. Поэтому мы в основном занимаемся мини-реконами, где почти не требуется помощь властей и решения сложных организационных вопросов.

— Главная сложность — финансирование?

— Финансирование и люди, не хватает простого человеческого ресурса. Поэтому такие мини-реконы нужны и для привлечения людей, для пробуждения интереса. Если в результате сражения к клубу примкнет хотя бы один человек — уже победа. Усложняется привлечение новичков еще и тем, что реконструкция — довольно затратная тема. Надо форму купить, оружие купить, а все стоит немалых денег. Немецкая форма без снаряжения — около 20 тысяч рублей. Советская — около 10 тысяч. Вдобавок нужно взять автомат, который стреляет холостыми патронами. Еще около 30 тысяч приплюсуй. Так что выливается увлечение в кругленькую сумму. Участники покупают обмундирование и оружие за свой счет, финансирования у нас нет, деньгами клуб не богат. Причем в Тюмени и приобрести негде, приходится все заказывать и искать на специальных сайтах. У нас только патроны продаются, да и то в пять раз дороже, чем с доставкой из других городов. При этом для молодых все еще сложнее. Участвует паренек сегодня в форме Гитлерюгенда, а через год дорос до взрослого солдата, уже старая форма не налезает. Приходится ее продавать таким же любителям, покупать новую.

— Много тренируетесь?

— А как думаешь? Конечно. Тренируемся, готовимся. Подготавливаем даже ландшафт, чтобы он максимально походил на места сражений тех лет. Учимся правильно падать, когда ранили или убили, бежать в атаку, отступать, даже сдаваться в плен. Базовые знания, которые пригождаются на каждом реконе. Это как учиться ездить на автомобиле. Ты потом можешь пересаживаться с машины на машину, но какие педали давить и где включаются передачи, уже знаешь. Рекон — это прежде всего театр. Парни настолько хорошо знают технико-тактическую базу, что их даже в военные фильмы зовут сниматься. Режиссеры первым делом сейчас обращают внимание на таких ребят. К тому же и форма у них своя. Мы тоже по мере возможности помогаем при съемках и постановках. Например, недавно давал на время съемок наши СХП — оружие, которое стреляет холостыми патронами. Еще есть ММГ — макет массовый габаритный, он вообще не стреляет, заварен.

В метель с «Максимом» на плечах

— Холостые патроны насколько вообще безопасны?

— Убить-то не убьешь, конечно, но штука все равно опасная. Хотя был случай, в прошлом году в Подмосковье парень направил себе в висок заряженное оружие, нажал на спусковой крючок — все, готов, проломил височную кость. Потому что патроны, конечно, холостые, но перед простой человеческой глупостью и они бессильны. Не знаю, что им мотивировало, пошутить хотел, наверное. Сейчас не спросить уже. Поэтому технике безопасности уделяем максимальное внимание. Оружие разряжено, сложено, на человека вне реконструкции не направляем. И даже когда на полевых собираем и заряжаем, то держим на предохранителях. Ну и плюс обязательный инструктаж, роспись в журнале безопасности. Никакого баловства. Обращение с оружием — это целая культура.

— Как привлекаете новичков?

— Напором не берем точно. Наоборот, советуем не лезть сразу с головой в пекло. Съезди с нами, посмотри. Вдруг не понравится, а ты уже и форму купил, и на оружие потратился. Вот он едет, мы его одеваем из наших запасов, поднатаскиваем по технике и тактике, даем СХП-предмет. Я уже привык называть это предметами, а не оружием, иначе начинаются неожиданные сложности. Назвал как-то выставку гордо и красиво: «Оружие победы». Так ко мне раз десять приезжали с проверками, что за оружие такое, как хранится, представляет ли опасность. А предмет — ну предмет и предмет, кому он интересен. Суть же не меняется.

Так вот по новичкам. Требования у нас минимальные — восемнадцать лет и голова на плечах. Дисциплина должна быть хоть какая-то, ответственность очень важна, чтоб не подвел в последний момент. Ну и заинтересованность, она не ко всем сразу приходит. Был показательный случай. Ездили на тактику в декабре прошлого года. И три парня-новичка перетаскивали станковый пулемет Максима. Сам пулемет на лыжах, ящики с патронами. Тяжесть большая, а еще и погода испортилась — пурга, метель, холод. Говорим: «Давайте отвезем его, зачем вам корячиться». «Нет, — отвечают, — хотим на своей шкуре ощутить, что испытывали деды во времена войны. Им-то никто не возил пулеметы». И километров десять в общей сложности его тащили. В один момент у них даже лыжа сломалась, так на себя взвалили и понесли эту махину. Такие вот бойцы.

— Есть какое-то предвзятое отношение к ребятам в немецкой форме?

— Я, наоборот, наших «немцев» уважаю еще больше. Носить вражескую форму и играть фашиста — нужен очень крепкий характер. Мы ведь все патриоты, ты понимаешь, уважаем и ценим подвиг дедов, вся суть реконструкции — чтобы помнили. И каково патриоту ради общего дела носить обмундирование фрица, главного врага? Парни однозначно молодцы.