К сожалению, у меня нет возможности расспросить ее обо всех деталях лично. Чтобы это исправить, я позвонила в музей истории Оренбурга. Мне посоветовали найти в интернете книгу Аллы Владимировны Федоровой «Оренбург в годы Великой Отечественной войны».

И тогда я узнала много любопытных подробностей. Предполагаю, что прабабушка работала на эвакуированном одесском заводе «Автозапчасти» наркомата среднего машиностроения.

Я прочитала, о том, что «из Одессы привезли 204 металлообрабатывающих станка, 7 прессов, 8 формировочных машин, тонны бронзы, чугуна, инструменты и другое имущество завода». Эвакуированный завод было необходимо в кратчайшие сроки перевезти в Оренбург и запустить там производство. Это представлялось отнюдь не простой задачей.

Однако руководство предприятия так чётко продумало и организовало эвакуацию, что для пуска предприятия не потребовалось дополнительного оборудования со стороны. Заводу предоставили недостроенные помещения бывшего кондитерского комбината.

Разумеется, на тот момент ощущался острый недостаток кадров. Вновь цитирую:

«Оренбургский горком обязался выделить заводу 200 человек, а удалось направить только 10. Область приняла десятки эвакуированных предприятий, многие из которых уже начали выпускать оборонную продукцию. В октябре 1941 года на заводе «Автозапчасти» вместо 450 рабочих было лишь 172.

И все же в самые сжатые сроки ввод в действие был осуществлён.

«Дело доходило до того, — вспоминал маршал Советского Союза Г.К. Жуков, — что каждый раз, когда нас вызывали в Ставку, мы буквально выпрашивали у Верховного Главнокомандующего противотанковые орудия, минимальное количество снарядов, мин»…

Мины, изготовленные оренбургскими рабочими, пройдя испытания на полигоне в Донгузе, тут же отправлялись на фронт.

Выпускать продукцию предприятие начало с октября 1941 года, в это время Галине Михайловне — как мне сейчас — исполнилось 15 лет. Родные рассказывали, как в школу пришли люди с завода. Построили ребят и объяснили, что предстоит сделать всем — для фронта и для победы. Набирали мальчиков и девочек повыше, покрепче.

И снова цитирую книгу: «Из продукции, необходимой фронту, завод выпускал взрыватели для мин. К началу 1942 года на отстроенных площадях смонтировали инструментальный, механический со штамповочным отделением, ремонтный цеха; гальванический цех работал на территории завода имени С.М. Кирова».

Жизнь полностью подчинилась законам военного времени, выходные дни давали не чаще, чем два раза в месяц, отпусков, понятно, никаких не было. Введение обязательных сверхурочных норм и разрешение труда подростков были встречены ответственно и всегда соблюдались.

Голодные, похудевшие, вчерашние школьники взялись за дело с энтузиазмом. Среди них была и моя прабабушка. Общая цель всей страны — победить, я это понимаю. Меня переполняет гордость от одной только мысли, что мои предки так самоотверженно боролись за наше будущее. Трудно даже представить, что современные девочки, мои 15-летние ровесницы смогут справиться с такой нагрузкой.

Я узнала, что при заводе было организовано фабрично-заводское училище, ФЗУ-10, где учили работать в цехе. Срочность была настолько велика, что обучали прямо на рабочих местах. Рабочий день как для взрослых, так и для подростков длился двенадцать часов. Время суток отмеряли сообщения Совинформбюро. Утром и вечером голос Юрия Левитана оповещал обо всем, что происходит на фронтах Великой Отечественной…

Ещё строчка из книги: в 1942 году на заводе насчитывалось 1072 человека, из общего числа сотрудников 588 составляли женщины, 241 были несовершеннолетними.

Питание было скудным, хотя 800 граммов хлеба по рабочей, предельно большой карточке может показаться достаточным, но у всех были семьи, и этот хлеб юные рабочие старались принести в свой дом, младшим братьям и сестрам.

Родные мне рассказали и такой факт — прабабушка вынуждена была уйти с завода, потому что в одну из тяжёлых ночных смен, когда накопилась усталость, она нечаянно задремала, и её затянуло в станок.

Родные также передали мне чудом уцелевшие записи моей прабабушки:

«Мне было 18 лет, я знала азбуку Морзе и работала на телеграфе в небольшом городе Токмаке. (Тогда Киргизской ССР, в 60 километрах от столицы — города Фрунзе, сейчас Бишкека). Поехала я в Токмак к тете и дяде, поскольку было очень голодно в родном Оренбурге.

Война все шла, все ждали ее конца, сводки были победными. На почте — крошечная комната, печка, стол, где размещался аппарат Морзе. Работа по 12 часов, неспокойные ночи, холод, голод.

Утро, вечер — все слилось с мыслями о еде и пищанием аппарата: длинные и короткие пи-пи-пии… Каждый день получали новые сообщения, а ночью 8 мая 1945 года, строго предупредив, что это «государственная тайна», девушка-телефонистка из Москвы простучала: «Жуков подписал акт о безоговорочной капитуляции Германии. Все, конец войне. Победа». Юная моя прабабушка вспоминает:

«Я уже не помню, что ответила, но обещала до официального сообщения молчать. Обещать-то я обещала и даже поклялась. Но… Бросила телеграф, дверь прикрыла и побежала к своим, подняла среди ночи тетю, дядю. Сказала. Они обещали — будут молчать, это ведь государственная тайна. Но… они, наверное, тоже пошли к соседям, те к своим друзьям, родственникам, и пошло…

Черная тарелка, единственное в Токмаке радио-громкоговоритель, располагалась на площади около почты. К утру к нему стали собираться люди. Молча, тихо. Стояли, садились около столба. Я испугалась.

Народу собралось не просто много. Весь город. Наконец, прозвучали позывные и радио заговорило. Левитан сказал: «Говорит Москва! Акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии подписан. Война окончена!» И тихие, обычно сдержанные киргизы, дунгане, узбеки, уйгуры, таджики, чеченцы, казахи, немцы, украинцы, русские — все токмакские национальности — закричали, заплакали, стали обниматься.

Что это было, описать трудно, даже сейчас я плачу. Такое было у всех потрясение, такое счастье, что эта проклятая война закончилась. Так я встретила день Победы в 1945 году».

Из XXI века я смотрю на её красивый почерк, слёзы наворачиваются и у меня. Хорошо, что прабабушка это сделала — оставила нам письмо из прошлого.

Ещё папа дал мне послушать фрагмент известной радиопередачи «Встреча с песней». Журналист Виктор Татарский, постоянный, бессменный с 1967 года ведущий этой программы на Радио России, зачитывал эти её записи, а в конце выпуска прозвучала песня «Домой, домой, чьё сердце не забьётся при слове «дом», где ждут и любят нас».

Именно слова из песни «Домой» выгравированы на памятнике у моей прабабушки. Так увековечена память о ней.