Ведь не всем же быть героями войны — отважными разведчиками, меткими снайперами, выносливыми пехотинцами, летчиками и танкистами… Бывали в тяжкую годину испытаний разные истории, и одна такая история — это история моего деда Николая.

Николай Петрович был, по рассказам моей бабушки и отца, человеком уникальным. Он прекрасно рисовал, служил учителем рисования в средней школе, хорошо пел и играл практически на всех инструментах. А еще он слыл «рисковым человеком»: мог кинуться разнимать жестокую драку, где уже сверкали ножи, — и разнять хулиганов… А мог нарисовать шикарную колоду игральных карт и выиграть за вечер целую прорву денег, тут же спустив их с друзьями где-нибудь в питейном заведении. Мой дед был очень красив: высок, строен, с пронзительным и горящим взглядом — гроза и тоска многих женщин.

Наверное, этот взгляд и покорил мою интеллигентную бабушку, учительницу словесности, когда она сказала ему решительное «да». Только дед, став женатым человеком и отцом, натуру буйную не укротил и продолжал попадать во всякие весьма неприглядные истории.

Перед самой войной за хулиганство с поножовщиной угодил Николай Петрович в тюрьму. Бабушка очень переживала, но держалась. Она беззаветно любила мужа и готова была ждать его вечно.

…«Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой!..» — неслось из репродукторов. А бабушка получает письмо (письмо было написано на газете, между строчек, — оно долго хранилось в семейном архиве, но, к сожалению, во время войны, а потом при бесконечных переездах пропало). В письме дед Николай пишет, что если его не заберут на фронт, то он убежит из тюрьмы и доберется до линии фронта сам. Бабушка была уверена — муж так и сделает, она знала его натуру, он не останется в стороне, когда Родина горит. Когда солдаты бьются насмерть в неравных схватках.

Но убегать из тюрьмы моему деду не пришлось. Его и еще многих арестантов отправляют в штрафной батальон. Оружия не выдали. Везли в товарных вагонах, из которых он практически на каждом полустанке чудом ухитрялся отправить весточку жене и сыну. Рассказывал, как они едут, какие места проезжают, как он ждет не дождется рвануть сразу в бой и рвать зубами фашистов, если винтовки не дадут… Последнее письмо пришло из-под Курска. Дальше — тишина…

Через несколько лет, после многочисленных обращений моей бабушки в соответствующие органы, ей пришел ответ, что во время движения состава поезд попал под обстрел с воздуха, его просто разбомбили, и Николай Петрович Беляев числится пропавшим без вести. Но бабушка на этом не успокоилась. Она продолжала писать письма, искать хоть какие-то концы, и однажды ее вызвали, как тогда говорили, в контору.

Помню этот день. Я училась уже во втором классе. Бабушка пришла поздно. Все домашние ждали её с нетерпением. Она вошла — прямая, вся седая (а ей было-то всего 56 лет!) и с иконкой в руках. Моя совершенно неверующая бабушка — и с иконкой?! Она никому ничего не сказала, закрылась у себя в маленькой комнатке без окошка и долго молилась. Через полгода бабушки не стало.

В нашей семье было наложено табу на эту историю, и только отец мне сказал однажды: «Мать очень настоятельно и жестко попросили не искать своего пропавшего без вести мужа. Он погиб. И все. Ни слова больше…»

У меня сохранилось две фотографии, где есть мой дедушка Николай, — одна семейная, там он с бабушкой и моим еще маленьким папой. А другая — с наклеенной на нее еще одной маленькой карточкой прабабушки… Горящим взором смотрит с фотографии красивый, смелый русский человек, который так хотел бить врагов!

Я почему-то всегда думала: если бы он добрался живым до фронта, он обязательно бы стал героем, но ему была уготована другая судьба… Что ж, судьбы бывают разные.