Детская площадка только со стороны похожа на беззаботное место для игр. Качели, турники, домики и самый главный центр притяжения детворы — ее величество горка. Если внимательно присмотреться — так это практически уменьшенная модель современного общества. Попасть на вершину тяжело, места на ней хватит не всем, а коли окажешься наверху, то рано или поздно все равно придется скатиться вниз. Конечно, говорить о социуме в целом, глядя на милых ребятишек, получается с большой натяжкой. Зато в индивидуальных качествах и особенностях характеров малышей уже сейчас можно разглядеть хорошо знакомых друзей, родственников и коллег.

Макар заливисто смеется — съехал с горки уже целых три раза! Не терпится скорее рассказать об этом маме, бабушке и вообще всем вокруг. Три оттопыренных пальца ладошки малыш вытягивает высоко над головой, чтобы было видно издалека. Окружающие же в большинстве своем равнодушны к достижениям маленького хвастуна. Лишь один «напарник» по детской площадке небезразличен. Гордей заливается слезами — он скатился с той же горки «всего» пять раз. Пока мама пытается успокоить Гордея и объяснить ему, что пять больше трех (а зависть — грех), рыдающий ребенок, срываясь на визг, вопрошает: «Ага, почему он скатился меньше меня, а радуется больше?!» В ответ на этот почти риторический вопрос промолчат не только обескураженная мама Гордея с подругами, но, кажется, даже многие философы.

Рядом проносится еще один мальчуган, весь в поту, как в мыле. Уже на вершине горки он реагирует на истерику товарища: «Да какая разница, сколько раз съехал?! Главное — скорость!» Парнишка что есть сил отталкивается и стремительно несется вниз по раскаленному на солнце металлическому спуску. В глазах — страх вперемешку с восторгом. Стремглав выскочив из облака пыли, он не тратит ни секунды даже на то, чтобы отряхнуть штаны или утереть пот, сразу несется к лестнице, чтобы скорее… занять свое место в конце очереди.

Удивительно то, что на просторной детской площадке несколько горок — и горка-спираль, и труба, и пара низких «малышовских» спусков. Но катаются ребятишки лишь на одной, самой высокой. То ли с других горок кататься неинтересно, то ли «не престижно», но даже если малыш «отбивается от стаи», чтобы поразвлекаться в стороне, то через несколько минут возвращается в общую очередь. Тут наверняка впору говорить не только о моде, но и о чувстве коллективизма.

Любой педагог или воспитатель подтвердит, что детская группа — эта копия хорошо знакомого любому взрослому коллектива. Есть лидер, есть тихоня, кто-то — явный балагур и заводила, а кто-то предпочитает соблюдать правила и призывает к этому других. Один любит поныть, а другой не прочь наябедничать. Пока одни готовы организованно заниматься каким-то делом, другие могут часами смотреть в окно или одиноко скулить в углу.

Так и на детской площадке вполне можно различить предприимчивых активистов и доверчивых простаков. Можно найти и тех, кто предпочитает действовать в обход принятых норм. Девочка Виолетта заявила, что не хочет больше стоять в очереди:

— Давайте мой папа заплатит денег, и я всегда буду первой! Он уже так делал, когда у нас была очередь на оформление в детский сад.

Пока родители обмениваются косыми взглядами, малыши продолжают поочередно покорять вершину горки. Те, кто забирается не по лесенке и пытается пролезть в обход, получают тумаки. А те, кто отчаялся стоять в очереди, пробуют переиначить правила и извлечь свою выгоду. Так, одна девочка постарше начинает принимать плату за вход на лестницу — один листик. Тут же пара ребятишек «откалывается» от очереди и принимается за сбор новой «валюты» — сама горка им уже не так интересна. А недавно пришедший мальчуган, глядя на устроенную систему, обиженно вопит: «Вот наступит зима, мы с папой построим из снега горку, которая будет в сто раз выше этой! И никого на ней не пустим кататься!» И несколько ребятишек тотчас бегут к нему с протянутыми листочками — не иначе потенциальные инвесторы, которые хотят приобрести возможность досуга на еще не существующей снежной горке в зимний сезон.

Кажется, для детей время течет по-другому. Даже несколько часов на детской площадке — это воистину целая жизнь. Жизнь, полная побед и поражений, открытий и разочарований. Взрослым есть чему поучиться у так быстро взрослеющих карапузов. Малыши быстро забывают и триумфы, и провалы, стремятся скорее двигаться дальше, совершать новые и новые попытки. Им совсем не важно, что осталось позади, успех или неудача, главное — это вновь разогнаться на горке. Возможно, в этом незамысловатом детском ритуале — подняться на вершину, чтобы стремительно съехать вниз, кроется какой-то сакральный смысл. Раз за разом повторяя это незамысловатое действие, ребятишки оказываются действительно счастливыми, им становится совершенно не важно, где они находятся, внизу или вверху, они получают удовольствие от процесса.

Детская площадка не место для сложных аллегорий и решения философских вопросов, хмыкнет циничный скептик, потрепанный работой и бытом. Но раз уж детская площадка может считаться уменьшенной, ускоренной копией жизни, то, возможно, и на ней есть место открытиям жизненных истин?

Останавливаю у горки пыльного, потного, измочаленного мальчишку лет четырех. Тяжело дышит, румяное лицо идет пятнами от постоянной беготни, кажется, что еще одного «заезда» с горки мальчуган больше не вынесет. В этом изможденном, загнанном состоянии узнаю себя.

— Стой! — говорю. — Устал?

Мальчуган кивает.

— Трудно ездить с горки?

Вздыхает и снова лезет по лестнице наверх.

— Чего ж ты не отдохнешь? Зачем ты все карабкаешься, носишься как угорелый? Ради чего?

Парнишка садится на край горки, удивленно смотрит на меня, пожимает плечами и произносит:

— Ну, чтобы ехать.

Возможно, взрослых и впрямь можно считать всего-навсего «увеличенными» детьми. Однако отличаются они от капризных, несмышленых, но игривых малышей не только размерами и приобретенным с годами жизненным опытом, но и утраченным оптимизмом. Все-таки в детстве поражения воспринимаются проще, а взор еще не так сужен. Стукнулся о перекладину или свалился с горки? Поревел, вытер слезы — и дальше веселиться. Взрослый же в случае неудачи едва ли обойдется без ритуалов самокопания (и саморазрушения), поиска причинно-следственных связей и посторонних виновников сложившихся обстоятельств.