История одной петиции
Неспокойной осенью 1905 года, до введения в Тобольской губернии военного положения, в Тюмени легально было зарегистрировано сразу несколько либеральных и агрессивно настроенных к власти организаций и кружков.

Самым многочисленным и заметным из них стал Клуб союза рабочих. Но немалую роль в истории нашего города сыграл и семейно-педагогический кружок.
О деятельности Клуба союза рабочих, располагавшегося в доме Буркова на Садовой улице, мы знаем достаточно хорошо. Но родительский кружок, позже ставший семейно-педагогическим, основанный в то же время, часто выпадает из зоны внимания местных краеведов.
Так, 16 октября 1905 года группа учащихся реального училища участвовала в первой городской политической демонстрации, после чего отказалась посещать занятия. Тогда и был основан кружок под руководством Г.Г. Перфильева. В организацию вошли ученики и студенты трех работавших на тот момент средних учебных заведений города: Александровского реального училища, коммерческого училища Колокольниковых и женской гимназии.
Конечно, основной целью семейно-педагогического кружка являлось реформирование традиционной схоластической системы образования в нашем городе. Помимо того что консервативный взгляд на образование подбивал либерально настроенных студентов вставать в защиту собственных интересов, а из-за отсутствия государственного финансирования учебных заведений годовая плата за обучение была неподъемной для большинства горожан, вне школьных занятий ученики и ученицы были также несвободны. Например, ученицам женской гимназии запрещалось сидеть на лавочках около магазинов, посещать электротеатры, театры — только с разрешения председательницы гимназии… А ученики реального училища за проступки, связанные во многом с тем же (посещение электротеатров), запросто могли угодить в карцер или быть исключены из учебного заведения.
Общество в 1905 году было сильно нестабильно. Оттого подобные формирования часто становились официальным прикрытием для деятельности конкурирующих оппозиционных партий. Так, нечастые упоминания в печати семейно-педагогического кружка указывают на принадлежность активистов и лидеров организации к конституционно-демократической партии («кадеты»). После введения в городе военного положения зимой 1905 года все подобные кружки были закрыты, а их лидеры арестованы и высланы из города. Касалось это и семейно-педагогического кружка, и лично Г. Перфильева.
О том, какой вклад внес семейно-педагогический кружок в историю нашего города и почему на это стоит обратить внимание, наглядно говорят несколько интереснейших публикаций в «Сибирской торговой газете». Так, 27 ноября 1905 года в городской хронике была опубликована такая информация:
«В Семейно-Педагогическом кружке. На собрание 20 ноября в кружок явилось более 200 человек публики, не считая учащуюся молодежь; собрание началось чтением телеграммы на имя министра народного просвещения и обращения кружка к директору г. Словцову, печатаемого в сегодняшнем номере. Текст того и другого был одобрен собранием; председатель просит подписать то и другое присутствующих; при чем завляет, что подлинный с подписями будет храниться при делах кружка, а копия, заверенная председателем кружка, будет вручена г. Словцову. Делается перерыв для подписи, которая идет очень медленно, особенно нерешительно подписывают родители; всего подписывает во время перерыва 97 человек.
По окончании подписи председатель заявляет, что в семейно-педагогическом кружке есть группа лиц, находящих необходимым послать к министру народного просвещения депутатов от кружка, чтобы они лично ходатайствовали об увольнении Словцова, поэтому эти лица находят лишним подписать обращение к Словцову; впрочем, посылка депутатов в Петербург возможна тогда лишь, когда все средства воздействия на г. Словцова будут использованы.
Читается затем текст обращения к педагогическим советам женской гимназии и Реального училища о немедленном удовлетворении всех требований учащихся. Ученицы женской гимназии просят, чтобы в это обращение были включены и их частные требования, которые пропущены; особенно они настаивают на том, чтобы были отменены экзамены в VIII классе; от требования отмены экзамена в VII классе они отказываются. Начальница гимназии заявляет, что отмена экзаменов в VII классе, ввиду системы выдачи дипломов — не может быть произведена, это вопрос государственный, что же касается до экзаменов в VIII классе, то они бесполезны и об этом уже сам педагогический совет хлопочет; без разрешения попечителя учебного округа сделать этого невозможно. Решено требование гимназисток включить в обращение к педагогическим советам. Ставится на обсуждение вопрос о необходимости немедленно же приступить к занятиям в Реальном училище. При этом депутат от учащихся сделал заявление, что у них на общей сходке выработана следующая резолюция, которая имеет быть поданной в педагогический совет:
1) если петиция учащихся не будет принята педагогическим советом, то учащиеся в Реальном училище и Гимназии прекращают занятия; если петиция будет принята, то педагогический совет должен в три дня рассмотреть ее, разрешить, если хоть один пункт петиции не будет уважен, ученики бастуют;
2) занятия они начнут при следующих условиях:
а) заменить преподавателя Погоржельского Подшиваловым и
б) преподаватели, объявившие бойкот VII классу, должны взять свои слова назад.
После многих разговоров было постановлено просить педагогический совет Реального училища принять во внимание и настоящую петицию реалистов. Что касается бойкота преподавателями учеников, то раз начнутся занятия в VII классе, этот вопрос решается сам собою».
Так, в том же номере газеты, от 27 ноября 1905 года, был опубликован текст той самой петиции. Вот он:
«Г. директору Тюмен. Реальн. училища. Милостивый государь Иван Яковлевич! Четверть века тюменское сообщество было свидетелем вашего руководительства Реальным училищем.
К глубокому сожалению, время это совпало с расцветом самой жестокой реакции. Когда во главу школьного воспитания положена была не наука, а политика и на Вашу долю, как и многих других, выпало отдать свои силы на служение не развитию, а порабощению в юношестве свободного человеческого духа.
Полицейский режим угнетения и бесправия свил себе прочное гнездо в Тюменском Реальном училище и Тюменское общество было свидетелем, как попадавшие в педагогическую среду отдельные личности, пытавшиеся бороться с этим режимом, очень скоро, под Вашим давлением, или исчезали со сцены, или, вместе с Вами, принимались в конце концов насаждать ту же систему шпионства и разврата человеческого духа. Тюменское общество было свидетелем и того, как многие учащиеся, преимущественно из богато одаренных и пылких натур, под давлением этого режима, принуждены были выйти из училища и погубить свою, при других условиях, может быть, блестящую будущность.
С болью в сердце общество вынуждено было мириться с этим порядком и выслушивать на торжественных актах Ваши уверения о «блестящем» состоянии училища.
Теперь, под напором всех прогрессивных сил страны, рухнул наконец этот проклятый режим.
Очутившись под впечатлением общего радостного настроения по поводу наступившего освобождения России от многовекового рабства и угнетения, общество надеялось, что и школа также с радостью стряхнет с себя позорное ярмо и вместе с ним пойдет навстречу лучшему будущему, приняв участие в общей созидательной работе нового свободного строя. Но надежды оказались иллюзиями, и после 17 октября наша школа хочет остаться тем же, чем была и до 17 октября. Вы еще с большим, кажется, ожесточением принялись всячески преследовать проявление всего живого в ученической среде, все еще пытаясь подавить то, что уже взяло верх и властно разлилось могучим потоком по всей стране. Усилия Тюменского общества создать тесное единение между школой и обществом и направить взволнованное юношество на путь живой планомерной работы на общую пользу вызвали с Вашей стороны недостойное двусмысленное отношение. Согласившись предоставить учащимся свободу собраний в стенах школы для обсуждения своих нужд и удовлетворения потребности в саморазвитии, Вы по-прежнему стали пытаться взять все в свои руки и регламентировать каждый шаг, не останавливаясь перед произвольным запрещением того, на что Вы же сами накануне дали свое согласие.
Волнение между учащимися продолжало расти, вместе с тем росло и Ваше упорство и, наконец, наступил кризис. Вдохновляемый Вами педагогический совет, от участия в котором Вы однако предусмотрительно уклонились, 18 сего ноября постановил закрыть VII класс.
Эта бессмысленная и жестокая мера, могущая по современным условиям иметь гибельные последствия и не для одних учащихся, переполнила наконец чашу терпения и на заседании 19 ноября единодушно решено добиваться освобождения юношества и школы от Вашего просвещенного влияния…»
Заканчивается петиция убедительными просьбами и «советом» Ивану Яковлевичу побыстрее покинуть занимаемый пост — все за подписью председателя Г. Перфильева. Здесь же имеется и ответ Словцова, который говорит, что «напечатанное заявление семейно-педагогического кружка подписано только одним Перфильевым за 136 лиц». Тем самым он отрицал, что к петиции имело отношение такое немалое количество людей.
Но, как известно, кружок довел дело до конца. Представители его немедленно выехали в Петербург, и практически сразу после этого скандала Иван Яковлевич Словцов был уволен со своего поста. Он уехал из Тюмени в Санкт-Петербург, где совсем скоро скончался…
А тюменская школа меж тем была реформирована. Требования учащихся выполнялись, в реальном училище упразднены карцеры, 7-е классы восстановлены, учащиеся свободно могли посещать театры и клубы. Это и есть тот вклад семейно-педагогического кружка в историю Тюмени, который мы так тщательно разыскивали в нашем сегодняшнем материале.














Все комментарии проходят модерацию.
Причины, по которым комментарий удалят: