А в феврале 2021-го — встречу с самим мастером в арт-салоне «На Никольской». Куратор проекта доктор искусствоведения Наталья Сезёва призналась поклонникам Михаила Ивановича, что находится в «плену» у этого художника, поскольку он всё время и в творчестве, и в жизненной философии предстаёт в неожиданных ракурсах.

— Все экспозиции Захарова носят не ретроспективный характер, — заметила Наталья Ивановна. — Я задавала вопрос художнику: почему? И он очень мудро ответил: «Ретроспектива — это когда ты подводишь определённые итоги. А я ещё нахожусь в творческом пути».

На выставке, открывшейся в арт-салоне в декабре 2020-го, были представлены полотна мастера из уже известной живописной серии «Деревенские бывальщины» и новые графические работы «На завалинке». Камерное, уютное пространство «На Никольской» пришлось впору трогательным и очень добрым по духу произведениям Захарова, повествующим о деревенском быте и буднях жителей сибирской глубинки, о стариках, которые делятся друг с другом немудрёными заботами.

Выслушав в свой адрес вступительные похвалы, Михаил Иванович в свойственной ему манере постарался немедленно сбить пафос:

— Мы, современные художники, эпохальных работ не пишем. Задать бы вопрос тому же Александру Иванову: «Над чем работаете?» Он бы ответил, что уже 20 лет мается над картиной «Явление Христа народу». А мы что сегодня в голову пришло, то и написали…

— Что вас, как художника, притягивает больше всего? — в первую очередь поинтересовались поклонники.

— То, что идёт из детства. Я просто хочу сказать зрителю, что мир может быть ещё и вот таким, каким его вижу я. Других амбиций у меня нет. Мои герои не придуманные. Они такие, какие в жизни, — ответил Захаров и, выдержав небольшую паузу, добавил: — Хорошо бы сделать и книжку под таким же названием «На завалинке»… Но это вопрос денежный. Всё в финансы упирается.

— Смета есть, и материал для книги тоже, — тут же уточнила Наталья Сезёва. — Пандемия помешала реализовать идею. Но мы от неё не отказались. Книга будет издана. В ней будут и проза, и графические работы. Хотя Захаров в книге не любит иллюстрацию как таковую.

— Картинки, мне кажется, мешают тексту, — пояснил свою позицию художник.

Участникам встречи он поведал, что свои рассказы пишет исключительно карандашом и в левой руке всегда держит ластик.

— Пишу-пишу, потом читаю-читаю… Если запнулся, стираю строку и переписываю. Снова читаю. И так, пока не перестану запинаться. В тексте всё должно идти как по маслу.

Наталья Сезёва вспомнила, как несколько лет назад писатель Владимир Войнович охарактеризовал прозу и живопись Захарова: грустно, но светло.

Михаил Иванович на это вздохнул:

— Сибирской деревни не стало. Прежний мир исчез. Сейчас всё под сайдингом. И впечатления для творчества я черпаю в основном из детства. А на то, что происходит сегодня, лучше бы не смотрел. Если раньше деревня была оплотом нравственности, то теперь это рассадник пьянства.

Тюменцы, пришедшие на встречу, засыпали художника вопросами.

— Когда вы подходите к холсту, вы уже заранее знаете, какую композицию на нём изобразите?

— Конечно. И знаю, что, если нет настроения, к холсту лучше не подходить. Когда он сам не зовёт, соваться не надо. Ничего не получится. Я всегда чувствую, когда он меня принимает. Тогда бегу к нему и скорей-скорей начинаю работать.

— С литературой так же?

— Ещё хуже! Литература и изобразительное искусство в одном человеке — это очень тяжело. Переключаться с одного на другое ох как непросто. Я для себя вывел правило: если занялся литературой, значит, не трогай краски. А если взялся за краски, не бери в руки перо. Это разные миры.

— Работы пишете в тишине или вам нужна музыка?

— В полной тишине.

— Обращаете ли вы внимание на критику и как её воспринимаете?

— Меня как-то не особо и критикуют. Но у каждого художника есть завистники. Если их нет, дело плохо. Тогда надо спрятать кисти и больше никогда за них не браться. Завистник — это двигатель. Чем больше их, тем лучше. Как-то мне один искусствовед заметил, что мои работы только в «Мурзилке» печатать. Я сказал, что это будет для меня огромная честь, потому что в этом журнале могут печататься только лучшие художники.

— Вы свои художественные работы отпускаете легко?

— Нечего им делать со мной. Пусть идут своей дорогой и радуют людей.

— Что для вас дороже — литература или изобразительное искусство?

— И то и другое одинаково дорого. Но, мне кажется, в прозе сильнее можно выразиться. Я ведь почему занялся писательством? В двухмерном пространстве холста мне недостаточно возможностей, а в прозе можно всю душу вывернуть. Если бы я умел писать музыку, то, наверное, занялся бы ею.