4 мая 2021№75 (7586)Краеведение

«Стрекоза» над Тюменью

Почти 110 лет назад, в июле 1911 года, состоялся первый групповой авиаперелёт из Петербурга в Москву. Победителем его стал ас Александр Васильев. Более того, самолёт «Блерио», на котором авиатор совершал свой полёт, стал единственным, сумевшим добраться до финиша.

Фотооткрытка «Аэроплан», 1911 год.

Фотооткрытка «Аэроплан», 1911 год.

Авиатор Васильев

А.А. Васильев родился в 1882 году в Тамбовской губернии. После окончания Казанского университета он всерьез увлекся авиацией, и в 1910 году, после окончания авиашколы знаменитого летчика и изобретателя Луи Блерио (совершившего, к слову, на аэроплане своей фирмы авиаперелет через Ла-Манш), он получил диплом пилота.

Уже тогда Васильев колесил по стране с показательными выступлениями. Буквально за два-три года он смог побывать в очень многих уголках России. И всюду его встречали как героя.

Славу одного из лучших асов страны ему дали перелеты Петербург — Москва (1911 г.), победив в которых, он стал настоящей знаменитостью; Елизаветполь — Тифлис (1911 г.), когда сам Луи Блерио прислал Васильеву восторженную телеграмму; Петербург — Москва — Петербург (1913 г.).

Так и жил: героически завоевывая для человечества воздушное пространство, А.А. Васильев совершенствовал свои летные навыки на показательных выступлениях по городам и весям родной державы. 19 июня 1912 года он побывал и в Тюмени. Это было первым знакомством жителей уездного города с самолетом.

Гастроли бывают разные, в том числе и неординарные. Демонстрацию достижений мировой авиации как раз можно отнести к таким. Подобные мероприятия, раскрывающие глубину и перспективы прогрессивной человеческой мысли, достижений науки и техники, неразрывно при этом связанные с опасностью, всегда вызывали громадный ажиотаж.

Итак, 19 июля 1912 года тюменцы впервые воочию увидели самолет. Погода стояла превосходная. И полеты прошли более чем успешно. Александр Алексеевич Васильев остался доволен предоставленной ему площадкой, тюменский ипподром, по его словам, ему понравился многим больше, чем велодром в Екатеринбурге, где он выступал за два дня до этого. Интересно, что публики на платных трибунах ипподрома оказалось совсем немного, однако ас смог заработать крупную на тот момент сумму — около 500 рублей.

Впоследствии почти все губернские издания описывали визит А. Васильева в Тюмень. И именно описание журналистами этого события развеяло все сомнения в неоднозначности его. Мы подобрали для вас, дорогой читатель, два газетных материала, посвященных этой теме, в корне разных. Однако оба они переполнены эмоциями. Если один — романтичная ода покорению человеком воздушной стихии, с долей самоиронии, то другой — глубокая социальная сатира.

«Сибирская торговая газета»: «На полет»

От 21 июня 1912 года:

«Много званых, но мало… платящих. Классно и крупно объявленный полет лучшего из русских летунов всколыхнул Тюмень. И задолго до воздушного путешествия потянулись конные и пешие зрители к ипподрому. На полет А.А. Васильева.

Тут была «вся Тюмень». О бок с громыхающей извозчичьей таратайкой мчались и собственные экипажи. Не считая велосипедистов.

Порой грохотала и телега с интеллигентной семьей в полном составе. Обменивались приветствиями:

— Основательно собрались! Иван Иванович! Всей семейкой.

— Да-с. Издали поглядим, на травке.

— Самоварчик бы уже захватить вам, Макрида Семеновна!

— Да и карточный столик не мешало бы, коли так! — доносилось с другой стороны.

Длилось шествие. Клубилась пыль. Казалось, завоеватель воздуха завоюет тысячи. Но «то был сон».

Практичность тюменцев сказалась и тут. На ипподроме две-три сотни платных зрителей, а там, за чертой оседлости — вдесятеро больше. За оградой, на ограде, на крышах, на деревьях. И — вот объединяющая сила авиации — полное слияние классов и сословий.

В широко отведенных природой бесплатных местах рядом с неимущими лепились и вполне имущие, хорошо одетые и солидно высматривающие. Видно, самое лучшее зрелище — это бесплатное.

А на ипподроме взоры всех прикованы к желтой, распластавшей крылья стрекозе «Блерио». Около которой, как муравьи, усердно копошились механик и слесари.

И поодаль — графы, без которых и в Тюмени ни одно значительное зрелище не обходится: фото-граф и кинемато-граф. Улавливают и снимают. А неутомимый А.А. Васильев, герой злополучного для других перелета Москва — Петербург, уже на своем посту на сиденье аэроплана.

Худощавое загорелое лицо. Обычное у этого летуна спокойствие, выдержка, уверенность.

Приводит в порядок машину. Пробует мотор. Это сердце большой, летающей птицы. Нет ли перебоев?

Несколько оборотов пропеллера; сверкает винт, вздымая вихрь; четко стучит мотор…

Все насторожились. Стрекозу отвели вправо от трибун. Все взоры перенеслись туда.

Снова жужжание пропеллера. Стрекоза рвется ввысь. Знак летуна — держащие машину руки скользят прочь, и, слегка вздрагивая на неровностях, «Блерио» взвивается над трибунами. Один за одним описывает Васильев плавные круги над полем… Все меньше и меньше становится его «стрекоза», четко вырисовываясь на бледном небе причудливым силуэтом. В котором авиатор сливается со своим самолетом.

Четвертый круг. Плавный поворот к трибунам: мотор выключен, винт замедляет ход, и красивым vol-plane г. Васильев спускается на землю.

Аплодисменты и «браво!», не раз нарушавшие тишину, звучат отовсюду. От платных и бесплатных.

Небольшой антракт, и вот второй взлет на фоне уже темнеющего неба. Еще выше — метров на 300–400 поднимается уверенный в себе авиатор и описывает в вышине грандиозную восьмерку.

Снова аплодисменты, едва ли слышные ему, далекому от скучной земли.

Фигура в воздухе зарисована. Волшебная птица и ее властелин снова на пыльной земле. Коснувшись ее, «Блерио» на секунду поднимается вверх. Точно не хочется из свежих волн высоты в тюменскую пыль. Но… полет окончен.

— Браво! Браво!

И на мгновение побывав мечтой в небесах, снова опускаются обыватели на землю. И плетутся по знакомым улицам в знакомую пыль, грязь, суету и мелкоту обывательских делишек».

«Ермак»: «Залетный гость»

От 23 июня 1912 года:

«Трещит пропеллер стрекозы, рассекая воздух, трещит своеобразно импонирующе и заставляет насторожиться полупустующие трибуны.

Проба мотора, нерва аэроплана, 50-сильного «Гнома», втиснутого со своими шестью цилиндрами в рамки аппарата с сероватыми плоскостями распластанных крыльев, дает удовлетворительный результат.

Уносят легкую воздушную основу для разбега в даль круга.

Минуты томительного, нудного ожидания под нависшими хмурящимися, с неловкой и жуткой синевой облаками накладывают особенный колорит чего-то неизбежного.

Опять треск мотора, разбег и мягкий захватывающий подъем вспорхнувшей белой гигантской птицы с плавными реющими кругами над застывшей толпой, подчинившейся стадному инстинкту щемящих, тоскливых и ярко красочных моментов, переносят в недалекое будущее возможность пережить их самому и окинуть сверху эту любопытную толпу под иным, непривычным углом.

В удаляющихся переливах чудится радостный клич несомненной победы над капризной стихией, победы царя земли человека.

Легкий, точно рассчитанный спуск и жидкие рукоплескания переносят из недосягаемости в холодную обыденщину равнодушной толпы, как будто неудовлетворенной безукоризненным полетом того, кто первым нанес воздушный путь между столицами и создал громкое имя своей смелостью. Сравниваешь эту толпу с другой, на далеком севере, где даже за неудачную попытку подняться и облететь круг почти касаясь земли наградили бурными овациями.

Там толпа видела смельчаков героев, ставящих на красочную карту истории свою жизнь, воспринимала их волнения и отвечала сочувствием идее, воплощенной в реющих полетах гигантских воздушных птиц.

А тут холодное безмолвие и сотни глаз с неудовлетворенным полупустым равнодушием смотрели на человека-птицу, малейшая неловкость которого грозила гибелью.

Бесчувственная, плоская и черствая толпа, убогая своими переживаниями.

Громкое имя, смелые, редкие перелеты и незаметная встреча авиатора с раскрытым ртом, с засунутыми в карманы руками. Вышел, сел и полетел.

Слишком плоско, тюменцы, и не к вашей чести.

Дать крупицу за ставку жизни, за лучшее будущее не многим тюменцам пришло в голову.

Об этом говорят почти пустые «платные» трибуны и сплошь занятые бесплатные зелени лугов.

И над ними реяла белая птица в томительных долгих кругах и упреком смотрела с выси темного неба, и в льющемся щебете, и в недоступной оторванности от земли слышалась досада на черствость и мелочность жадной на «даровщину» толпы.

Дмитрий Падерин

Поделиться
Поделиться

    Настоящий ресурс использует сервис веб-аналитики Яндекс Метрика, предоставляемый компанией ООО «ЯНДЕКС», 119021, Россия, Москва, ул. Л. Толстого, 16 (далее — Яндекс), сервис Яндекс Метрика использует файлы «cookie» с целью сбора технических данных посетителей для обеспечения работоспособности и улучшения качества обслуживания. Продолжая использовать ресурс, Вы автоматически соглашаетесь с использованием данных технологий.

    Собранная при помощи «cookie» информация не может идентифицировать вас, однако может помочь нам улучшить работу нашего сайта. Информация об использовании вами данного сайта, собранная при помощи «cookie», будет передаваться Яндексу и храниться на серверах Яндекса в Российской Федерации.

    Вы можете отказаться от использования «cookie», выбрав соответствующие настройки в браузере.

    Подробнее о нашей политике обработки персональных данных.