Всё дальше от родных мест

В сентябре 1941 года старый поезд вез семью Фельгеров и других репрессированных немцев в Сибирь. В холодных вагонах не было свободного места. Матери прижимали своих детей, чтобы хоть как-то согреть. Маленькая Маша тогда вспоминала, как еще вчера она бегала с братьями и сестрами вокруг дома на берегу Волги. Потом пришли люди в форме, и мама стала быстро собирать вещи. Эта худенькая девочка с тонкими темными косичками не понимала, почему их выселили из родного дома и куда сейчас их везут, лишь старалась крепче прижиматься к маме.

Семья Марии Георгиевны Фельгер была отправлена в Сибирь после издания Указа Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 года «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья». Семилетней девочке было тяжело на новом месте — она не привыкла к морозам, не знала русского языка.

— Сухой паек нам не давали. Ехали полуголодными, — рассказывала Мария Фельгер. — Но мама у нас была шустрая. На каждой остановке успевала нам приготовить обед. У нее был маленький котелок. Выскакивала в поле, собирала веточки, разводила костер и варила нам галушки. Однажды мама чуть не отстала от поезда…

Когда вдалеке послышались взрывы бомб, состав остановился. Анна Давыдовна поцеловала дочек и выскочила из вагона. Но вернуться до отправления не успела. Поезд уже тронулся, а она еще стояла у костра: очень хотелось принести горячей еды исхудавшим детям.

— Мы так боялись, что мама не успеет и мы останемся одни. Что мама нас потом не найдет, — делилась спустя годы своими переживаниями Мария Георгиевна. Этот страх преследовал ее всю жизнь.

К счастью, Анне Давыдовне удалось поравняться с последним вагоном, поймать чью-то руку и запрыгнуть в поезд. Вагоны тягуче ползли на восток, увозя немецкие семьи все дальше от родных мест, останавливаясь при каждом бомбовом ударе. Как только Уральские горы оказались позади, из вагонов начали высаживать людей.

«Мама, забери меня домой!»

На новом месте встретили Фельгеров дружелюбно. Дали хороший домик и мешок муки. И жили б они так, если бы отца Марии Георгиевны не забрали в трудармию. Вернуться домой ему было не суждено. О его судьбе в семье долго не знали. Они продолжали надеяться на счастливое воссоединение, пока дальний родственник не рассказал об увиденном: главу семьи Фельгеров полуживого похоронили в братской могиле.

Анна Давыдовна в то время разрывалась между работой и домом. Не было денег, продуктов и теплой одежды. Марию отдали в круглосуточный детский сад. И каждый раз, когда приходила мама, маленькая Маша прижималась к маминой груди, обнимала ее тонкими руками и со слезами повторяла одну фразу: «Мама, забери меня домой». Но ее не забирали, потому что дома оставались еще дети. А прокормить всех Анне Давыдовне не удавалось.

— В садике меня другие ребятишки все время били и искали рога, — вспоминала Мария Георгиевна, не в силах сдержать слёзы. — Но воспитательница наказывала меня, считала, что я виновата. Как-то раз я стояла в углу, когда в группу вошла женщина и заступилась за меня. Потом взяла на руки, отвела в свой кабинет и вкусно накормила.

Когда Машу забрали из детского сада, жизнь лучше в семье Фельгеров не стала. Они любили с сестрой лежать на печке и петь немецкие песни. В такие моменты забывалось о холоде и голоде.

Школьные годы

В то время в дом Фельгеров стала часто заходить соседка. Каждый раз приносила Маше кусочек сахара или что-нибудь стряпаное. Потом стала разговоры заводить с Анной Давыдовной о том, как ей одной плохо, единственного сына-то она на фронт проводила. Анна Давыдовна искренне сочувствовала ей. Она не думала, что вскоре соседка станет просить отдать ей дочку Машу. Когда мама уже почти согласилась, старший брат Давыд сказал: «Нет, пусть мы все с голоду умрем, но все вместе будем».

Дальше семью ждало несколько переездов — сначала в деревню Падунок, а затем в село Новая Заимка. В школу Марии удалось пойти только в 10 лет, а учеба продолжалась лишь 4 года.

— Первая учительница у меня была замечательная. Я получала одни пятерки. Но потом в один день они с мужем пропали из села, и в наш класс вошла новая учительница. С того момента все поменялась.

Однажды ученики по очереди рассказывали стихотворение. Во время своего прочтения Мария перепутала буквы «г» и «к». Когда произнесла последнюю строку, раздался смех. Одноклассники молчали — хохотом заливалась учительница…

— С тех пор я в школу не ходила, пошла работать. Нелегко было, — признавалась Мария Фельгер. — Свой первый рабочий день помню, будто это было вчера.

Пришли вагоны с мукой. Энтузиазм 14-летней девчушки пропал сразу, как только она увидела 75-килограммовые мешки. Женщины были упитанные, а она светилась вся. Но отступать было поздно, взвалив на худенькие плечи груз, она начала спускаться. А мужики, увидев, что мешок больше, чем она, толкнули ее. 75 килограммов муки полетели прямо на девочку. Как осталась жива — не могла понять.

Вернуться домой

Постепенно жизнь в семье стала налаживаться. Когда ей исполнилось 17, Мария Георгиевна повстречала молодого тракториста, который очаровал девушку. В 1957 году всех немцев сняли с комендатуры, и они могли свободно перемещаться. И молодая семья решила вернуться в Волгоградскую область. Но не прошло и года, как поезд вез молодую семью снова в Сибирь.

— Там все разбито было, работы нет. Муж у меня трактористом был, а тракторов не было, — рассказывала о Поволжье после войны Мария Георгиевна. — Мы вернулись, а вот моя свекровь со своей дочерью остались там. Они жили тем, что выращивали помидоры и продавали на рынке.

Бывала Мария Георгиевна и в Германии. Но даже когда стояла в центре Берлина, хотела приехать домой, в Тюменскую область. Ее сердце навсегда осталось в Сибири — сначала холодной и неприветливой, а потом теплой и семейной. История о покорении холодной зимы, преодолении жизненных испытаний и любви растянулась на долгие 80 лет. В сентябре 1941 года поезд привез Марию Фельгер в Сибирь. В этот же месяц 2021 года сердце немецкой сибирячки перестало биться…