В 1961 году я поступил в Томский государственный университет на исторический факультет. В то время была хорошая традиция: перед началом занятий студенты работали в колхозах и совхозах, узнавая цену труду. Мне пришлось вспомнить старую профессию и сесть на далеко не новый самоходный комбайн «СК-4», на котором я убирал пшеницу.

Однажды во время затяжных дождей, когда нельзя было собирать хлеб, мы с напарником-студентом отпросились у бригадира съездить в Томск, чтобы получить посылки с теплыми вещами, присланными родителями. Вечером после беготни по городу, выполнив все заказы друзей, мы поднялись на пятый этаж нашего общежития и устроились в комнате, где шел ремонт, прямо на голых сетках кроватей. Где-то в середине ночи мы проснулись от яркого света. В комнате (дверь не закрывалась) были люди — человек восемь. Мужчина невысокого роста, красивый, с печальными глазами и высоким лбом спросил:

— Кто такие и как здесь оказались?

Мы спросонья что-то пытались объяснить, но безрезультатно. Мужчина с печальными глазами, как потом мы узнали, оказался ректором университета Александром Ивановичем Даниловым. Он недослушал наших объяснений и, обращаясь к кому-то из своего окружения, сказал:

— Подготовьте приказ об отчислении обоих. И вся комиссия, проверяя готовность общежития к приему студентов, двинулась дальше. Можно понять наше состояние! Выдержали конкурс, где проходной балл был 19 из двадцати! К тому же мне пришлось прекратить учебу в высшем летном училище: в это время шло сокращение Вооруженных сил на 1,5 миллиона человек.

Что делать? Мы, двинулись за «свитой». Декан — профессор Николай Никитич Киселев — немного приотстал и выслушал наш сбивчивый рассказ.

— Попытаюсь что-нибудь сделать для вас, — сказал он, — но утром чтобы вашего духа здесь не было. К счастью, все уладилось.

В 1964 году я возглавил первый в истории ТГУ студенческий строительный отряд, отправившийся в Казахстан. За год до этого ездил каменщиком с отрядом, состоявшим из студентов всех вузов Томска. Как-то после лекции ко мне подошла женщина из приемной ректора и сообщила, что мне надлежит быть у него в два часа дня. С нескрываемым волнением собирался на эту встречу. К этому времени уже знал, что Александр Данилов участник войны, депутат Верховного Совета СССР, выдающийся ученый, владеющий несколькими языками, создатель томской историографической школы, известной в мире науки. На нашем курсе ректор не читал лекций, и у меня не было никаких контактов с ним, если не считать первой роковой встречи. Ровно в два часа я пошел в кабинет ректора. Он поднялся, вышел из-за стола, поздоровался за руку, а затем без всяких предисловий начал задавать вопросы как командиру студенческого строительного отряда: как сформирован отряд; сколько каменщиков, плотников; выехали или нет квартирьеры, то есть те, кто должен подготовить жилье для студентов; сколько мастерков, рукавиц-верхонок?

Ректор интересовался студентами, вошедшими в штаб отряда: кто начальник штаба, комиссар, главный инженер; с каких факультетов; поедет ли врач? После таких профессиональных вопросов мое волнение исчезло. Я почувствовал искреннюю заинтересованность человека, которому до всего есть дело, если оно касается студентов университета. Под конец встречи он посоветовал обращаться за помощью, если возникнет необходимость. Провожая до двери, вдруг сказал:

— Станислав, вы меня простите за мою горячность трехлетней давности в общежитии.

Это признание настолько потрясло, что я не смог что-либо сказать…

В том году наш студенческий отряд занял 1-е место среди всех отрядов СССР (более 54 тысяч студентов из 142 вузов). Мы освоили 304 тысячи рублей капиталовложений, каждый студент за 2,5 месяца сделал среднюю годовую выработку рабочего-строителя.

На целине при входе в наш палаточный студенческий городок висел лозунг: «Нас молодость сюда звала, звала романтика труда». Наш отряд сдал 11 строительных объектов. Среди них — два восьмиквартирных дома, коровник, гараж, школа на 350 мест. Последние три дня перед отъездом в Томск несколько студенческих бригад работали днем и ночью, чтобы сдать школу к началу учебного года. Ночью работа велась при свете машинных фар. На фронтоне школы из белого силикатного кирпича на фоне красного выложено: «Томск-ТГУ-1964 г.» Наверное, и сейчас эта школа работает, и жители совхоза «Вознесенский» в Целиноградской области Казахстана могли бы поведать об истории ее строительства. Почти все жители поселка провожали нас в Томск, многие старались одарить продуктами, цветами…

6 декабря 1964 года во Дворце съездов в Москве из рук ceкретаря ЦК ВЛКСМ Бориса Пастухова и маршала Семена Буденного я получил знамя. В честь командиров ССО был дан большой концерт.

Как искренне радовался наш ректор, когда я привез знамя! Студенческое строительное движение для меня, как и для миллионов молодых людей того времени, было прекрасной жизненной школой. Этому движению я отдал около 10 лет.

В 1975 году я стал первым командиром тобольской зоны, в которую входили многие студенческие отряды вузов, на строительстве нефтехимкомплекса.

После окончания университета каких-либо контактов с Даниловым у меня не было. Несколько лет я работал директором средней школы. Александр Иванович был в то время министром просвещения России, и мое общение с ним продолжалось опосредованно, то есть через его постановления и приказы.

…Все реже бываю в Томске, городе моей студенческой юности. Но когда случается проходить мимо нашего гуманитарного корпуса, всегда останавливаюсь перед мемориальной доской, посвященной Александру Ивановичу Данилову. Он умер в 1980 году. Память об этом удивительном человеке высочайшей культуры продолжает жить в сердцах многих людей. А меня несколько встреч с А. Даниловым заставили задуматься о многом, понять, что масштаб личности зависит не только от социального статуса, но прежде всего от человеческих качеств.