Сказание о земле Сибирской

Одно из первых комсомольско-молодёжных управлений — то самое, что явилось родоначальником блочно-комплектного метода строительства нефтегазопромысловых объектов — практически 60 лет назад возглавил Игорь Шаповалов. Вот уже пять лет этого удивительного человека, долгие годы уже в современной России стоявшего у руля Тюменского областного совета ветеранов, нет с нами, но дело его живёт.

Практически вся сознательная жизнь нашего героя, родившегося в Дагестане, оказалась связана с Тюменской областью. Далёкими краями Шаповалов заболел лет в 15, когда впервые увидел фильм «Сказание о земле Сибирской».

Зимой 1956-го — по окончании нефтепромыслового техникума — молодожёны Шаповаловы уехали в Омск. Энтузиазм и героизм, приправленные трудовой романтикой, для молодёжи того времени были не пустыми словами. Игорь не просто вкалывал прорабом на строительстве завода синтетического каучука, в силу своего неуёмного характера он возглавлял ещё и комитет комсомола всей этой Всесоюзной ударной комсомольской стройки.

— Хорошо помню, как мы, молодые парни, следили за полемикой академиков и партийно-советских работников о перспективах Западной Сибири, взахлёб обсуждая нефтегазовое будущее региона, — рассказывал Шаповалов. — Позднее, когда стал главным инженером Омского завода строительных конструкций, пришлось помотаться по Тюменскому Северу: Сургут, Нижневартовск, Лабытнанги… После каждой такой поездки в душе оседало: вот где парни работают! Вскоре и я оказался здесь. Меня пригласили в аппарат только формировавшегося Главтюменнефтегазстроя.

На голом энтузиазме

К моменту переезда в Тюмень Шаповалову едва исполнилось 32.

— Первые годы на Тюменской земле запомнились бесконечными командировками по горячим точкам, — вспоминал Игорь Александрович. — А горячо тогда было повсюду, ибо отработанные технологии не вписывались в условия тюменских болот. Жизнь требовала иных подходов. Очевидно, я неплохо зарекомендовал себя как буксир для отстающих. Это, похоже, и обусловило очередной поворот в моей судьбе. В конце 1965-го Юрий Баталин, молодой, всего на несколько лет старше меня, главный инженер Главтюменнефтегазстроя, предложил возглавить специализированное управление № 19, считавшееся худшим из худших. Оно систематически проваливало план, в результате из-за отсутствия отопительных систем не заселяли построенные дома. Той же зимой в чистом поле мы развернули вместительные палатки, в них и собирали комплекты трубных заготовок. А вскоре я пошел к начальнику главка Алексею Барсукову с идеей построить при управлении, получившем звание комсомольско-молодёжного, целый завод. Здесь мы и отрабатывали комплектно-блочный метод строительства. Кстати, занимались этим на голом энтузиазме.

Из-за этого энтузиазма начинающий начальник набил немало шишек. Завод монтажных заготовок строили на свой страх и риск, финансирование ещё не было открыто.

— Подсудное дело, между прочим! — констатировал Шаповалов. — Баталину объявили выговор за самоуправство, меня таскали по прокурорам: не имеешь, мол, права! Но Родина требовала от нас результат. Каждый шёл к нему своим путём. Мы предложили изюминку: на заводе производим готовые блоки, везём их на Север и уже там в считаные дни, как из кубиков, складываем из них целые комплексы.

Молодые инженеры просиживали над расчётами ночи напролёт, разрабатывая конструкции экспериментальных установок. А в 1967-м на Усть-Балыке смонтировали первую блочную кустовую насосную станцию. Через 4 месяца новую КНС ввели в эксплуатацию, хотя ранее на сооружение подобного объекта отводилось до 16 месяцев. Так было положено начало блочно-комплектному методу строительства. В 1968-м по этому методу соорудили нефтеналивной парк на Правдинском месторождении. Эксперимент явно удался. Новый метод позволял кратно нарастить темпы обустройства месторождений.

— Сначала нас ругали, а потом присвоили Ленинскую премию, — продолжал Шаповалов. — К нам на завод зачастили делегации во главе с председателем Совета Министров СССР Алексеем Косыгиным и председателем Госплана Николаем Байбаковым. А я вот о чём думаю: вдруг бы сорвалось? Ведь наши расчёты основывались на обычных для этой зоны погодных условиях, а могли быть и труднопредсказуемые отклонения. Значит, экспериментаторам вновь досталось бы по шапке, а на коне оказались бы многочисленные критики, предрекавшие неминуемый провал масштабной и крайне сложной операции.

Уже летом 1969-го «в целях резкого повышения уровня индустриализации нефтегазопромыслового строительства на основе внедрения комплектно-блочного метода» на базе СУ-19 образовали комсомольско-молодёжный трест «Тюменьгазмонтаж». Пройдёт ещё пять лет, и шаповаловский трест послужит основой для создания экспериментального промышленно-строительного объединения «Сибкомплектмонтаж», который не только производил блочную продукцию высокой степени заводской готовности, но и вёл монтаж блоков непосредственно на промыслах.

«Если бы не перестройка»

В 1975-м Игоря Шаповалова назначили начальником формирующегося Сибирского объединения по строительству городов Западной Сибири. В Тюмени, Сургуте, Надыме, Урае возвели заводы крупнопанельного домостроения. А для сооружения жилья Шаповалов, не побоявшийся взять всю ответственность на себя, привлёк 5 тысяч болгарских строителей. На третий год в «Сибжилстрое» насчитывалось уже 24 тысячи спецов, а счёт квадратным метрам шёл на многие сотни тысяч.

Довелось Шаповалову порулить и областным центром. В ранге первого секретаря горкома КПСС за шесть лет он нарастил ввод жилья в Тюмени со 180 до 400 тысяч квадратных метров. Начал пробивку объездной дороги, сдав несколько путепроводов. Всерьёз взялся за переориентацию машиностроения на нефтянку. Благодаря пробивному характеру Шаповалова в Тюмени появилась ТЭЦ-2. На месте обвалившегося моста смонтировали пешеходный мост Влюбленных, ставший одной из достопримечательностей Тюмени.

Тюмени с первым секретарём явно повезло. Но партийный лидер города все эти годы мечтал об иной работе. И в 1984-м, когда на очередном заседании бюро обкома партии речь зашла об организации работ на Крайнем Севере, Игорь Шаповалов предложил: «Туда надо назначить боевого командира. Дать ему права уполномоченного от министерства или заместителя начальника главка. Или сразу главк создать». «А сам бы ты поехал?» — спросил зачинщика второй секретарь обкома Пётр Телепнёв. «Да я всегда готов! — словно на пружине подбросило тогда Шаповалова. — У меня тревожный чемодан давно собран».

Вот так 52 лет от роду Игорь Шаповалов получил очередное назначение: обком партии рекомендовал его на должность начальника Главямбургнефтегазстроя. Ставка была сделана на испытанный временем блочно-комплектный метод.

— Что такое блок? — задавал вопрос юбиляр, и тут же давал ответ: — По сути целый цех газового промысла. Первые — самые крупные — наши блоки весили 30 тонн. Доставляли их на Север баржами и самолётами, военные выделяли нам свои «Антеи». На Ямбурге мы опробовали 300-тонные кубики. Потом стали конструировать суперблоки по 700 тонн. Так и тянули их на понтонах по рекам. Льды Обской губы взламывали ледоколы. Эффект был налицо! Огромная установка по подготовке газа, дававшая по 30 миллиардов кубов в год, состояла из 36 суперблоков. Таких установок по проекту было семь! Мы готовили в тундре лишь фундамент, а затем выставляли на него блоки со всем оборудованием. Весь Ямбург построен таким способом.

Следом за Ямбургом планировали обустроить полуостров Ямал. И вновь на штурм бросили Игоря Шаповалова. Его ямбургский главк переименовали в объединение «Арктикнефтегазстрой». На полуостров высадились несколько специализированных трестов. Один отсыпал площадки. Второй собирал блочные объекты. Третий строил дорогу на месторождение. Четвёртый монтировал энергетику. Одновременно стартовало строительство железной дороги до Бованенкова.

— К 1989 году мы должны были подготовить Бованенково к приёму суперблоков из Тюмени, чтобы в 1991-м дать ямальский газ Родине, — с ностальгией заявлял экс-начальник «Арктикнефтегазстроя». — Следом шёл Харасавэй, где планировали поставить завод по сжижению газа и доставлять отсюда топливо танкерами в любую точку планеты. Если бы не перестройка эта, то именно так всё и было бы.

Однако в марте 1989-го ЦК КПСС и Совет Министров СССР остановили многообещающий проект. Практики пытались убедить руководителей государства в абсурдности решения. Ведь средств на завершение обустройства Бованенковского месторождения нужно было немногим больше, чем на его консервацию. Но их уже никто не слышал. А после развала Страны Советов и вовсе было не до Ямала. Вспомнили о нём лишь в XXI веке.

— Эх, если бы за основу освоения Ямала взяли наш метод блочно-комплектного строительства… — тяжело вздыхал наш герой. — Можно было бы изрядно сэкономить. Ямбург в своё время обошёлся государству гораздо дешевле Уренгоя, куда точно так же, как и на Ямал, оборудование завозили россыпью.