19 декабря 2015№217 (6360)Культура

Леонид Иванов: «Русскому языку меня учила техничка Кирилловна…»

Его приходу в этот мир родители обрадовались как чуду. Отцу 58 лет, матери — 42. Оба — ссыльные финны, определённые советской властью неусыпно следить за лесным фондом в вологодской глубинке. Дав наследнику имя Леонид, они через два месяца поручили мальца бабушке. Долгих отпусков по уходу за ребёнком тогда не давали.

Леонид Иванов: «Русскому языку меня учила техничка Кирилловна…»

Фото Сергея Киселёва и из личного архива.

Бабушка, распустив над внуком крылья, курлыкала с ним на языке предков. А судьба уже чертила пунктиром его дальнейший путь, который приведёт в сибирский город, где сын ссыльных финнов станет русским писателем Леонидом Ивановым.

— Говорят, финны медлительные, молчаливые. Это миф! — рушит стереотип Леонид Кириллович. — У меня в Финляндии полно родственников и друзей, они такие же, как русские: юморные, говорливые, некоторых не остановить, как меня.

— Вот и не останавливайтесь. Расскажите, как познакомились с русским языком?

— Мы жили в бывшей поповской усадьбе. Кроме меня, детей там не было. В самом поповском доме находились сельсовет, библиотека и колхозная контора. Я трёхлетним пацанёнком постоянно бегал туда — к техничке Кирилловне, которая русский язык знала во всём его многообразии. Она и учила меня ему. Через фольклор.

— Сказки рассказывала?

— Частушки матерные со мной разучивала. Она, председатель и секретарь сельсовета развлекались вместе. Ставили меня на стул, и я пел то, что запомнил. Помню, хохочут. А мне радость. Значит, нравится людям! Общаться-то не с кем было. В ближайшей деревушке ни одного ровесника. Вот я и крутился у взрослых под ногами. Но в пять лет уже выучился читать по-русски, стал бегать в библиотеку. Читал много. В 7-м классе мне попалась книга Виктора Лихоносова, которая зацепила, но показалась незаконченной. И я решил дописать! После этого стал строчить уже свои рассказы.

— Обычное дело: детский опыт сочинительства имеет большинство писателей…

— Я не думал о писательской судьбе. После 8-го класса бросил школу, потому что стыдился себя: детина «метр восемьдесят» — и в пионерском галстуке! К тому времени отец уже умер, вся мужская работа по дому легла на мои плечи. И как меня ни уговаривали остаться в школе, решения своего не изменил. А учился-то хорошо! Думаю, из-за книг. Какие там гены? У матери четыре класса образования, у отца — три. Правда, бабушка рассказывала, мой прадед был писателем-переводчиком. Переводил книги с английского, немецкого, французского и шведского языков на финский.

— О чём вы только думали, когда бросали учёбу?

— О том, что надо зарабатывать деньги! Я пошёл на сплотку леса. Стоял на «воротах», затаскивал брёвна в огороженное русло, где шла сортировка. Получал 70 рублей в месяц!

— А потом случилось чудо: вас заметили в районной газете «Волна». Взяли в штат 17-летнего деревенского пацана!

— Не чудо, а случайность! Сначала меня взяли заведующим сельским клубом. И я развёл бурную деятельность: создал первичную организацию ДОСААФ, расшевелил самодеятельность, стал устраивать лыжные соревнования. Про меня узнали в районе. Приехал в наш медвежий угол корреспондент Витя Фофанов писать о парне, который поднял культурно-массовую работу на селе. Остановился в нашем доме. К нам всех почётных гостей селили, поскольку интерьер соответствовал городскому: вместо широких лавок стояли кровати и диван. Кроме того, мы не ели из общей миски. У всех были свои тарелки. Деревенские говорили, мол, хозяйка брезгует, каждому наливает отдельно. Журналисту я сознался, что пишу рассказы. Дал тетрадки. Он полистал и забрал с собой. Через месяц в газете напечатали мой рассказ. Соседи шептались: «У Лёньки заметка вышла». А спустя ещё два месяца в деревне побывал редактор «Волны». И уговорил маму отпустить меня в люди.

— Ваша дальнейшая журналистская судьба складывалась удачно. Что помогало?

— Повезло с коллективом. Я попал к великолепному педагогу, знатоку профессии, редактору Василию Елесину. Он был другом поэта Николая Рубцова. И Рубцов приезжал к нам в редакцию. Мои старшие коллеги вели с ним умные разговоры за столом, а я сидел в углу и слушал. К слову, из нашего коллектива шесть человек стали членами Союза писателей!

— А сколько вас всего было?

— Девять вместе с радиоорганизатором Сергеем Чухиным, который стал известным поэтом.

— И долго вы сидели в редакционном углу?

— Два года, потом столько же служил в армии. Вернулся в газету уже завотделом сельского хозяйства. А перед службой экс-терном сдал экзамены в средней школе, получил аттестат.

— Ага, всё-таки поняли, что образование необходимо?

— У меня начал развиваться комплекс неполноценности, когда к нам после третьего курса философского факультета ЛГУ приехала Светлана Жукова. У неё неоконченное высшее, у меня — восемь классов. Я — старший литсотрудник, она — младший! Света говорила: «Лёнька, что ты переживаешь? Пять рублей разница в окладах? Ну, давай их вместе пропивать будем!» И тут мне повезло: на мотоцикле я залетел в кювет и сломал ногу. Всё! На танцульки не убежишь, на работу идти не надо! Мне притащили гору учебников. Редактор договорился с директором школы, чтобы меня допустили к экзаменам вместе с вечерниками. И я получил аттестат.

— Но на этом не остановились. Поступили на филфак Череповецкого пединститута…

— Да, окончил его заочно. Потом ещё было отделение журналистики Высшей партийной школы ЦК КПСС. Меня туда направили, уже не спрашивая — хочу, не хочу…

— Леонид Кириллович, а как вас в Тюмень занесло?

— Сначала меня занесло в город Череповец, который решил дружить с финским городом Раахе. Череповецкому начальству кровь из носу понадобился человек, знающий дефицитный финский язык. Меня выдернули из районной газеты и перевели на телевидение редактором информационных программ. Через какое-то время во мне разглядели человека, способного заменить на посту директора телестудии — пенсионера, участника Великой Отечественной войны, который вечно болел. Старик, проведав об этом, сразу забыл про госпитали и предложил мне поработать пока редактором промышленных программ. А я к тому времени уже женился. Квартиры у меня не было. Поэтому, оказавшись на курсах повышения квалификации на Гостелерадио, заглянул в отдел кадров и сказал, что готов поехать туда, где есть вакансия и дают жильё. После этого мне позвонил Владимир Костоусов, председатель комитета по телевидению и радиовещанию Тюменского облисполкома, предложил двухкомнатную квартиру в центре города и должность главного редактора информационных программ.

— Леонид Кириллович, вы доктор политических наук, академик МФУАН. Это обескураживает. Почему политических, и что такое МФУАН?

— Докторскую диссертацию я писал от безделья. Работал собкором «Труда», утром отправлял в газету пару информаций — и целый день был свободен. Норма — тысяча строк в месяц! Что это за нагрузка? Вот и подумал: чего дурака валяю? Да и президент Международной финно-угорской академии наук (МФУАН) Герман Парантаев подбивал писать докторскую. Мне предложили тему «Дистанционное управление обществом и государством». Я защитился в 1998 году.

— Активно писать вы начали в конце 2000-х. Сначала вышла книга очерков и рассказов «Первый парень на деревне», затем «Леший». И понеслось: «Будем жить!», «Покойники — народ смирный», «Люди добрые», «Избранное». Как вас разобрало-то!

— А нынче в екатеринбургском издательстве «Баско» переиздали «Будем жить!» и «Люди добрые», вышла новая книга «Пароходы пахнут огурцами». В ней есть рассказы, которые уже были опубликованы ранее. Их примерно полкниги. Остальные — свежие.

— Ни года без книги — авторский принцип?

— Получается так… Ну, писалось мне! Могла выйти и ещё одна книга — «Охотничий сезон». Но возникли сложности с финансированием. Что ж, пусть полежит. Может, что-то вычеркну.

— Вы себя беспощадно правите?

— Если честно, не очень. Но шлифую, конечно. Вообще, писателю нужен редактор. В «Баско» такой человек есть. Рукописи там публикуют с редакторской правкой. Я внимательно рассмотрел свою новую книгу… Или настолько филигранно работает редактор…

— Или настолько талантлив писатель Иванов!

— Я в отличие от многих коллег не страдаю манией величия. Просто не заметил каких-то изменений.

— Ваша книга «Будем жить!» была издана шрифтом Брайля для слепых людей. Чья это была инициатива?

— Идея принадлежала сотрудникам Тюменской областной библиотеки для слепых. Потом у меня состоялась встреча с читателями этой библиотеки. Я был удивлён: каждую неделю они проводят громкие читки произведений. И при возможности встречаются с авторами.

— Книга «Будем жить!» о буднях онкодиспансера вызвала доброжелательные отклики коллег и читателей. Все отметили, что она не даёт впадать в отчаяние и дарит надежду. Откуда только читатели ни присылали вам своё «спасибо», даже из Казахстана, Белоруссии, Польши! Это ведь очень личная повесть?

— Да, я сам перенёс две операции, связанные с онкологией. Поэтому знал, о чём писать. Читателям даже показалось, что всё, о чём рассказано в повести, было на самом деле. Одна книга попала в руки хирурга онкодиспансера. Прочитав, она заявила: «Всех узнала!» Но это невозможно. Все герои вымышленные! Из реального там только поведение пациентов и сама атмосфера больницы.

— Неужели у героев прототипов не было?

— У одного был. Я даже имя менять не стал. Это Фёдор. Такой оптимист! Мне захотелось сохранить для книги и его характер. Поразительно жизнелюбивый человек!

— Где ещё, кроме Тюмени, можно найти ваши книги? Как они добрались до Польши, Казахстана?

— Для меня самого загадка. Однажды мне позвонила врач-онколог из Ленинградской области, рассказала, что дала мою книгу своему пациенту, чтобы вывести его из депрессии.

— Получилось?

— Не знаю. Но врачу книга понравилась, и она надеялась, что больному поможет. И ведь разыскала же меня! Я думаю, книги путешествуют благодаря моим читателям. Прочитали — передали другому. Кто-то на презентациях берёт по две книги — себе и другу. Возможно, посылает в другой город, страну. А так, я книжки не продаю. Часть тиража расходится по библиотекам, часть — попадает в руки тех, кто приходит на встречи, дарится друзьям, знакомым. Какие-то издания получают целевое назначение, как было в случае с двухтомником «Избранное», который вышел при финансовой поддержке депутата областной Думы Владимира Шарпатова. 300 экземпляров мы с Владимиром Ильичом передали в онкодиспансер. В магазины я книги никогда не отдавал. Они выпущены на спонсорские или депутатские средства. Было бы неправильно пытаться ещё и заработать на этом. А вот в Екатеринбурге книгу выпустили на издательские деньги, поэтому надеются окупить затраты. «Пароходы пахнут огурцами», «Будем жить! и «Люди добрые» можно найти в интернет-магазине издательства «Баско» и в книжных магазинах.

— Ещё одна ваша книга — «Леший» — породила самые противоречивые мнения. Профессор Станислав Ломакин сравнил вашу манеру письма в этом произведении с шукшинской. А литературный критик Виктор Захарченко разделал книгу под орех. Я сознательно назвала крайние отзывы — от фимиама до резких нападок. Как вы прокомментируете их?

— У Захарченко во многом упрёки справедливые. Если бы ещё они были вызваны не личной обидой на то, что редактором альманаха «Сибирское богатство» назначили меня, а не его… Критика нужна. Она помогает увидеть то, что автор не заметил. Так что спасибо Виктору Ивановичу за подсказки. Трижды «Леший» переиздавался, и всякий раз я вносил правку. Что касается восторженных отзывов, я своим коллегам всегда говорю: «К похвалёшкам на презентациях и юбилеях относитесь спокойно. Нельзя верить каждому слову, тем более хвалебному». Когда вышло первое издание «Лешего», один наш матёрый автор стал дифирамбы петь: «Лёня, молодец, взялся за непопулярную деревенскую тему! И написал на уровне Белова, Абрамова, Шукшина!» В зале полсотни человек сидят, а он городит! Я-то знаю свой реальный уровень. Зачем меня с Шукшиным сравнивать? Хотя недавно в ВАКовских журналах были опубликованы научные статьи, в которых тоже проводятся параллели с нашими великими писателями-деревенщиками. А тот льстец, кстати, потом начал полоскать меня в своих публикациях. Увидел во мне конкурента…

— Леонид Кириллович, в мае 2014-го вы возглавили литературно-художественный альманах «Врата Сибири», сменив на посту писателя Анатолия Васильева, в ноябре — региональную писательскую организацию, придя на место поэта Николая Денисова. Как чувствуете себя, сидя на двух руководящих креслах?

— Я предлагал избрать председателем Тюменского регионального отделения Союза писателей России Николая Коняева, человека с опытом, который 14 лет руководил писательской организацией в Ханты-Мансийске. Виктор Строгальщиков меня поддержал. Но сам Коняев категорически отказался.
В итоге пришлось взяться мне. Кто-то ведь должен! Писательская организация годами ничего не делала. Её былой авторитет упал дальше некуда.

— Времени на сочинительство, конечно, меньше стало?

— Его просто нет!

— А книги выходят!

— «Охотничий сезон» я написал к марту 2015-го. После этого писать стало вовсе некогда. Сейчас готовлю документальную книгу к юбилею одной организации. Но это не писательство, а способ заработать деньги.

— Вы изменили редакционную политику своего предшественника?

— В незначительной степени. Было бы глупо перекраивать журнал, который за 15 лет завоевал авторитет. Но некоторые принципиальные изменения я внёс. Во-первых, сотрудники журнала не могут публиковаться в нём. Но поскольку я остался один, это правило относится пока только ко мне. Во-вторых, альманах должен давать дорогу тюменским авторам. При Васильеве там часто печатались иногородние литераторы. А многие тюменцы так и не смогли пробиться на его страницы. Я ввёл новый порядок: публикации по обмену. Авторы из других регионов печатаются у нас, наши — у них. Например, в одном номере я отдал 40 страниц под работы алтайских писателей, столько же места предоставили в «Бийском вестнике» тюменским авторам. Такой бартер…

— В интервью Анатолию Омельчуку, которое опубликовано в альманахе, вы говорите, что надо давать возможность публиковаться своим, пусть даже в ущерб уровню мастерства. Что же получит читатель? Разве этого он ждёт от «Врат Сибири»?

— Писательская организация стареет. Средний возраст её членов за 70 лет. Нужна молодая кровь. А где её брать? Мы не даём молодым возможности публиковаться! Сегодня при вступлении в Союз писателей не книги важны, а публикации в толстых литературных журналах. Книгу может издать кто угодно, если есть деньги. А в толстом журнале сидит редактор, который графоманские опусы выбрасывает в корзину. Да, я стараюсь давать дорогу молодым. В очередном номере их работы составили половину альманаха. Может, через два-три года они созреют для вступления в писательский союз. Таланты есть. И если человек умён, он будет над собой работать.

— Леонид Кириллович, чего вам как «литературному вождю удалось добиться в Год литературы?

— Обратить внимание чиновников на писательскую организацию! И вот результат: нескольким библиотекам (городским и районным) присвоили имена писателей, в том числе и ныне здравствующим. Речь идёт о таких литераторах, как Иван Ермаков, Зот Тоболкин, Анатолий Васильев, Александр Шестаков, Юрий Надточий. Хотелось бы ещё имя Станислава Мальцева подарить какой-нибудь библиотеке. Он один из старейших тюменских писателей. 87 лет — и до сих пор пишет! Нам удалось провести немало мероприятий. Среди них выставка к 80-летию Зота Тоболкина и вечер его памяти, конкурс и семинар молодых авторов, выставка книг тюменских писателей в областной Думе. На телевидении возродилась передача «Писатели у микрофона»! И это лишь малая часть проделанной работы.

— А губернаторскую премию по литературе тоже выходили вы?

— Ну, у меня не настолько большой авторитет, чтобы влиять на губернатора… Просто повезло с Годом литературы! А мне — с тем, что он совпал с первым годом моего правления в писательской организации.

— Дайте оценку региональной литературе…

— Сошлюсь на результаты литературной премии УрФО при поддержке полномочного представителя Президента РФ. Больше четверти всех наград четыре года подряд забирают тюменские писатели!

— Леонид Кириллович, вы дипломат по натуре, это видно. Тяжело, наверное, вам с графоманами?

— Непросто! Мне столько рукописей приносят! Был случай: пришёл ходок с чемоданом, принёс современный роман в четырёх томах. Попросил рецензию для издательства. И такой настырный, что легче уступить. Я честно прочитал некоторые куски текста и написал, что это не художественная литература, нет смысла тратить на издание бюджетные деньги.

— Много таких?

— Хватает! Ещё один запомнился. Всю жизнь с лопатой проработал, а вышел на пенсию — решил книжки писать! Я посмотрел, что он мне принёс, — бред сивой кобылы! Деликатно стал объяснять ему — мол, книги пишут не левой пяткой. Он поразился! В итоге пообещал учесть все мои замечания и через месяц принести новый вариант рукописи. Я посоветовал ему не торопиться…

— Леонид Кириллович, в следующем году планируете вернуться к перу и бумаге?

— В столе больше десяти сюжетов для рассказов. Осталось только взяться за работу.

 

досье «ТИ»

Леонид Иванов родился в 1949 году. Работал в Вашкинской районной газете «Волна», на Череповецкой студии телевидения, был главным редактором на Тюменском областном телевидении, собственным корреспондентом и редактором регионального приложения газеты «Труд». Писать рассказы начал в юности. В 1977 году был участником семинара молодых писателей Северо-Запада, которым руководил классик современной русской литературы Василий Белов.
Первая книга «Первый парень на деревне» вышла в 2009 году.
В 2013-м двухтомник «Избранное» получил диплом лауреата на региональном конкурсе «Книга года» и диплом литературной премии УрФО в 2014 году. Книга «Люди добрые» отмечена дипломом литературной премии УрФО в 2015-м. За большой вклад в развитие русской литературы награждён медалями имени Шолохова, Шукшина и Тютчева. Член Союза писателей России с 2013 года. Секретарь Союза писателей России.

Ирина Тарабаева.

Поделиться
Поделиться

    Настоящий ресурс использует сервис веб-аналитики Яндекс Метрика, предоставляемый компанией ООО «ЯНДЕКС», 119021, Россия, Москва, ул. Л. Толстого, 16 (далее — Яндекс), сервис Яндекс Метрика использует файлы «cookie» с целью сбора технических данных посетителей для обеспечения работоспособности и улучшения качества обслуживания. Продолжая использовать ресурс, Вы автоматически соглашаетесь с использованием данных технологий.

    Собранная при помощи «cookie» информация не может идентифицировать вас, однако может помочь нам улучшить работу нашего сайта. Информация об использовании вами данного сайта, собранная при помощи «cookie», будет передаваться Яндексу и храниться на серверах Яндекса в Российской Федерации.

    Вы можете отказаться от использования «cookie», выбрав соответствующие настройки в браузере.

    Подробнее о нашей политике обработки персональных данных.