Счастливый дом, который держится на коровах
Деревня Осеева, как и другие малые деревушки, в 90-е выскочившие из колхозных «упряжек» и на годы оставшиеся без плановой работы, со стороны производит удручающее впечатление. Домов, которые имеют ухоженный вид, тут немного. Большей частью — старые «деревяшки» с покосившимися воротами, крышами набекрень, облезлыми ставнями. У некоторых и заборы уже кланяются земле. Пустынно кругом. Только собаки взлаивают. Словом, с виду деревня — не жилец.

Между тем у неё две улицы, около полусотни дворов, чуть больше ста жителей. Мы едем по Осеевой, высматривая нужный нам дом семьи Спиридоновых. Недавно здесь прошёл дождь, и под колёсами редакционного автомобиля чавкает грязь. Но никто не высовывает из окон любопытные носы. Лишь петухи, шныряющие у изгородей, косятся на нас.
По левую сторону проплывает полуразвалившаяся хибара. Под козырьком прогнившей крыши сидят недовольные погодой воробьи. На стене табличка с потрясающей надписью: «Памятник советской архитектуры. Охраняется жителями деревни Осеева». Похоже, обитатели этого «образцового упадка» ещё не утратили чувства юмора.
Когда-то в здании располагался деревенский клуб. Теперь он закрыт «на клюшку» по причине аварийного состояния. И негде в праздники танцы устраивать, досуг проводить. Впрочем, нет в Осеевой никакого досуга. Как и работы нет. Поэтому люди (с руками, ногами, головой, но без жизненных ориентиров) пьют горькую. Она на какое-то время примиряет их с действительностью.
— И где деньги на выпивку берут? — недоумевает 35-летний уроженец деревни Александр Спиридонов. Он один из немногих здесь, кто с оптимизмом смотрит в будущее.
— Вон, — указывает рукой вправо от домашнего крыльца, — ферму строим. К зиме должны успеть. Иначе стоять коровам в стайке друг на дружке. Но это так… времянка будет. В планах-то поправдашнюю ферму создать. На том месте, где была старая деревенская.
Три года назад у Александра и Светланы Спиридоновых было трое детей и одна корова, подаренная родителями. Сегодня ребятишек уже четверо, а коров — двадцать одна!
Всё началось с участия в программе «Самообеспечение». Супруги подали заявку в департамент социального развития Тюменской области, подписали социальный контракт и получили деньги на покупку ещё двух голов КРС. Освоившись с тремя бурёнками, взяли кредит в банке: в стайке замычали уже пятеро чёрно-пёстрых кормилиц. Так постепенно довели стадо до двух десятков. Теперь, со смехом говорит Александр, «по уши в долгах, но зато с коровами!»
— Сколько вам расхлёбывать эту кашу? — интересуюсь.
— Два года позади. Ещё год, — сообщает Светлана.
— Год быстро пролетит, — подбадриваю.
— Ну да, — ухмыляется Александр. — Заплати-ка около 80 тысяч рублей в месяц!
— Мы держим себя в строгой экономии, — добавляет жена.
— Ещё кредиты брать будете?
— Будем! — восклицают оба. — Вот с этими долгами рассчитаемся, снова залезем.
— Хотелось бы развить стадо до сотни дойных коров, — объясняет молодой фермер. — И рабочие места для деревенских будут, и зарплата, надеюсь, достойная.
Пока они наняли только троих работников: тракториста, доярку и пастуха. И сразу легче стало управляться с хозяйством. За здоровьем бурёнок присматривает ветеринар из села Буньково. К нему приводят скотину из шести деревень. В Осееву «айболит» приезжает лично. Спиридоновы доплачивают за выезд.
До тех пор, пока на лугах растёт трава, коровы находятся на выпасах с семи утра до семи вечера. Мы отправляемся туда же, чтобы посмотреть стадо.
— А где будет ваша «поправдашняя» ферма? — кручу головой.
— Во-о-он здание стоит, — кивает на продолговатое строение под серой крышей Александр. — Это имущество упоровской агрофирмы «КРиММ». Планируем купить. Там сейчас нет ничего. Развалилось всё ещё в 2000-х. А ведь держали в колхозе двести голов только дойных коров!
— Какой была деревня в вашем детстве? — спрашиваю.
— Весёлой, — вздыхает Спиридонов. — А сейчас все друг с другом цапаются. Завидуют: у тебя во сколько всего (!), а у меня ничего нет…
Александр вырос в семье, где не боялись ходить за скотиной. В трудные постперестроечные годы двоих взрослых и двоих ребятишек кормили двенадцать лошадей, шесть коров, четыре быка. Вот и он, отслужив в армии (в отдельной дивизии особого назначения имени Дзержинского) и поработав семь лет на «разных дядь» в Екатеринбурге, Асбесте, Тюмени, вернулся в родные места. Понял: здесь ему будет лучше!
У Светланы похожая история. Пожив в областном центре среди стекла, бетона и асфальта, она собрала манатки и сбежала от благ цивилизации в неблагоустроенную деревню. Устроилась в агрофирму, где и познакомилась с будущим мужем. Он работал там токарем-фрезеровщиком.
Когда пошли дети и скудного заработка стало не хватать, Спиридоновы подумали, глядючи на свою одинокую бурёнку: вот бы к ней в компанию ещё парочку таких же. Решили рискнуть и создали личное подсобное хозяйство.
— Не побоялись же, — удивляюсь им.
— Как бы не так! Нам до сих пор страшно, — признаётся Светлана.
— Бывает, задерживаем выплаты по кредитам, когда нам самим деньги поздно перечисляют, — говорит Александр.
— А из банков уже грозят: «В суд подадим», — добавляет жена.
У осеевских фермеров восемнадцать дойных коров. Но «в работе» пока только восемь. Остальные «сухостойные». Ежедневно к Спиридоновым приезжает ялуторовский молоковоз, забирает сто пятьдесят литров молока. По тринадцать рублей шестьдесят копеек за литр.
— Если бы доились все коровы, то в месяц можно было бы заработать больше ста тысяч! — подсчитывает Александр. — Но у нас молодняка много. Вот годика через два-три начнутся удои.
— Верите в успех своего предприятия?
— Не верил — так не взялся бы за это, — хмыкает глава теперь уже крестьянско-фермерского хозяйства. — Всё от желания зависит. Если нет его — ничего не получится.
— Хотите сказать, российские деревни умирают только потому, что их жители не желают вести свой бизнес?
— Конечно! — убеждён Спиридонов.
— Но ведь не каждому по силам создать даже маленькую ферму с нуля!
— Да ну! — отмахивается он.
— Хорошо ещё, если государственная поддержка есть, — продолжаю наступать.
— Это правда! — немедленно соглашается Александр. — Поддержка играет большую роль! Мы долго надоедали областному департаменту АПК. Выясняли, чем может помочь фермерам наше правительство? В октябре прошлого года нам позвонили: «Не желаете поучаствовать в конкурсе на получение гранта?» Почему бы и нет? За пять дней собрали все необходимые документы, представили бизнес-план. Честно говоря, не очень-то верилось, что дело выгорит. Но ферму посчитали перспективной и выделили на её развитие один миллион двести шестьдесят тысяч рублей! Я сразу взял трактор, косилку, пресс для сена. Работать стало намного проще.
На зиму Спиридоновы запасают свыше девятисот центнеров сена. Из расчёта пятнадцать рулонов (по три центнера каждый) на одну корову. Сенокосные угодья (двести гектаров) взяли у агрофирмы «КРиММ» в аренду. Комбикорма закупают по шесть тысяч рублей за тонну.
— Три недели — и тонны нет, — констатирует Александр.
Под окнами спиридоновского дома стоит и другая техника, купленная ещё до получения гранта — в кредит. И один самодельный трактор.
— Изобретение отца! — с гордостью произносит деревенский предприниматель.
— Он подарил его нам, чтобы мы навоз на себе не таскали, — объясняет Светлана.
Рабочий день фермеров долог. Он начинается в пять утра и завершается к полуночи. Заработанные нелёгким трудом средства фермеры тратят не только на погашение кредитов. Тысячи рублей уходят на содержание скота, строительство фермы, обустройство дома. «Молочных» денег на всё про всё не хватает. Поэтому продают телят, держат в деревне магазин (у Светланы оформлено своё ИП). Александр ещё и вырубкой деревьев занимается, дрова реализует. Словом, использует все возможности, доступные деятельному деревенскому мужику. Он и с расширением жилплощади для растущей семьи не стал тянуть. Перевёз жену и детей из тесной избушки на просторные сто квадратов, купленные у приятеля. Правда, пришлось попотеть — взял-то сущие развалины.
— Окна сгнившие были, потолок провалился, — описывает хозяин. — Пришлось напрячься, чтобы поднять дом, сделать пристрой. Два года назад переехали.
Но не все работы ещё завершены. Пристрой до сих пор нежилой, требует отделки.
— Вот здесь потом третью комнату оборудуем, тут — ванная будет, а в этом месте машинку стиральную поставим, — предвкушает Светлана.
— Отопление у вас печное? — уточняю.
— Да, — кивает Александр. — Дровами топим. Газа в деревне нет. И будет ли когда-нибудь? Вы там в газете черкните, чтобы нам провели.
— Светлана, скажите честно, вам нравится такая жизнь? — заглядываю в глаза многодетной матери, хозяйке магазина, заведующей кухней и приусадебными грядками.
— Конечно, нравится! В деревне легче жить, — огорошивает она.
— Первый раз такое слышу…
— Ну как же! — вскидывает брови Светлана. — Свой дом, свой огород, своя скотина. Здесь всё под нами. А в городе и работу найти непросто, и квартиру надо снимать.
— Ладно бы своё жильё было, а то ведь нам его не купить, — поддакивает муж.
— Почему? — возражаю, опираясь на собственный опыт. — Можно также залезть по уши в долги и приобрести, к примеру, сорок благоустроенных квадратных метров вместо стада коров.
— Понимаю, — снисходительно улыбается моей городской «дурости» Александр. — Но здесь, в деревне, я хоть знаю, чем кредит отдавать буду. А там? Сегодня есть работа, завтра может и не быть. Тут мы поработали и знаем, сколько за свой труд получим. Если мало нам, значит, ещё поднажмём.
У родительских ног крутятся пятилетняя Даша и четырёхлетняя Лера. Четвероклассник Сергей ещё не вернулся с занятий (он учится в Буньковской школе). А пятимесячный Захарка сладко спит в своей колыбели. Деревенскому счастью Спиридоновых можно и позавидовать, и посочувствовать.
— Вам, должно быть, и передохнуть некогда? — спрашиваю участливо.
— А вот на пенсию пойдём и отдохнём, — обещает Светлана.
Александр ерошит волосы Дарье:
— Дети подрастут, им всё передадим.
— Думаете, их это заинтересует?
— Сергей уже подсчитывает, сколько ему нужно вырастить быков, чтобы купить автомобиль, — смеётся глава семьи. — За восемьсот тысяч рублей машину себе присмотрел. А мы, собственно, для детей и стараемся…














Все комментарии проходят модерацию.
Причины, по которым комментарий удалят: