«Полезными ископаемыми сравнительно бедна»

Знаковые даты послужили поводом для очередной встречи ветеранов-нефтяников. Но прежде её организатор Сергей Великопольский, президент фонда имени Виктора Муравленко, напомнил соратникам о самом первом паспорте вновь созданного региона. В нём было указано: «Полезными ископаемыми Тюменская область сравнительно бедна».

В 1944-м это была преимущественно аграрная территория. Доля селян достигала 80 процентов. Новоиспечённые тюменцы выращивали рожь и картофель. Молока надаивали немногим меньше нынешнего, а рыбы ловили в два с лишним раза больше, чем сегодня. Заготавливали до двух миллионов кубометров древесины, которая являлась и основным строительным материалом, и топливом. Ни о каких углеводородах и речи не было. Хотя Иван Губкин, начальник Государственного геологоразведочного управления Высшего совета народного хозяйства СССР, ещё в 1932-м обнародовал гипотезу о существовании нефти в Западно-Сибирской низменности. Однако поисковые скважины в лучшем случае давали минеральную воду.

Позднее по заданию Госплана СССР был запроектирован целый каскад гидроэлектростанций, которые должны были обеспечить Страну Советов дешёвой энергией. Одна из ГЭС — с плотиной высотой в 42 метра и мощностью 7500 мегаватт — должна была встать близ Салехарда, в створе Ангальского мыса. Под затопление попадала большая часть Западно-Сибирской низменности.

Даже в декабре 1963-го — после всех фонтанов! — в постановлении Совета министров СССР «Об организации подготовительных работ по промышленному освоению открытых нефтяных и газовых месторождений и о дальнейшем развитии геологоразведочных работ в Тюменской области» предписывалось располагать стройплощадки «не ниже отметки 30 метров, до которой может подняться уровень реки Оби при возможном подпоре её плотиной Нижне-Обской ГЭС». На возражения тюменских нефтяников из Москвы ещё долго следовал ответ: бурить можно и с платформ.

«Покажем кузькину мать!»

В том же постановлении Совмина СССР, что подписал сам Никита Хрущёв, обещавший показать Западу «кузькину мать», ставилась задача «обеспечить пробную эксплуатацию открытых месторождений и доведение добычи на них в 1964 году до 100 тысяч тонн, в 1965-м — не менее чем до 200 тысяч, а в 1970-м — до 10 миллионов».

Для выполнения амбициозной цели поручалось образовать производственное объединение «Тюменнефтегаз» с подчинением Средне-Уральскому совнархозу. Постановление также обязывало: к апрелю 1964-го разработать проектно-сметную документацию на проведение пробной эксплуатации скважин на Усть-Балыкском, Мегионском и Шаимском месторождениях. Для нужд «Тюменнефтегаза» изготовить 10 тысяч квадратных метров сборных щитовых домов. Построить (на Тюменском судостроительном заводе) 30 нефтеналивных барж. Провести дноуглубительные работы на Оби и её притоках, обеспечив доставку нефти с промыслов на омский завод.

Одновременно в Тюмени необходимо было создать индустриальный институт (для подготовки кадров) и научно-исследовательский проектный институт «Гипротюменнефтегаз». В Тюменскую область — для работы в нефтяную и газовую промышленность — следовало привлечь молодых специалистов со всей страны.

С опережением сроков

«Тюменнефтегаз» сформировали в кратчайшие сроки. Возглавил его Арон Слепян, на протяжении полутора десятков лет управлявший в Башкирии трестом «Туймазабурнефть». В состав объединения вошли профильные управления и значительная часть аппарата Тюменского совнархоза.

За считаные месяцы в составе «Тюменнефтегаза» были развёрнуты три треста: «Тюменнефтегазразведка» (с Усть-Балыкской, Мегионской, Шаимской, Игримской конторами бурения и тампонажной конторой в Нефтеюганске), «Тюменнефтегеофизика» (с Усть-Балыкской, Шаимской и Игримской промыслово-геофизическими экспедициями) и «Тюменнефтеснаб» (с Тюменской, Игримской, Сургутской, Шаимской, Картопьинской, Усть-Балыкской и Мегионской конторами материально-технического снабжения).

Появились нефтепромысловые управления в Сургуте, Шаиме и Мегионе, газопромысловое управление в Игриме. Строительно-монтажные управления в Тюмени, Усть-Балыке, Мегионе и Берёзово. Контора связи с отделениями в Игриме, Шаиме, Усть-Балыке, Мегионе и Берёзово. Управление рабочего снабжения с отделениями в Игриме, Шаиме, Сургуте и Мегионе.

В мае-июне 1964-го новенькие баржи с нефтью Усть-Балыка, Шаима и Мегиона пошли на омский завод. Всего в свою первую навигацию «Тюменнефтегаз» отгрузил 209 тысяч тонн чёрного золота, более чем вдвое перевыполнив задание государства. На 1965 год объединение взяло обязательство добыть не менее миллиона тонн.

Детище Косыгина и Байбакова

Летом 1965-го Алексей Косыгин, возглавивший Совет министров СССР, подписывает новое постановление: «Учитывая большое государственное значение ускорения развития нефтяной и газовой промышленности Западной Сибири, принять предложение об организации Главного Тюменского производственного управления по нефтяной и газовой промышленности с непосредственным подчинением его Совету народного хозяйства РСФСР и о предоставлении этому Главному управлению прав Совета народного хозяйства экономического района»… В ведение Главтюменнефтегаза передали «Тюменнефтегаз» со всеми подчинёнными ему предприятиями и организациями.

Начальником главка назначают Виктора Муравленко, начальника управления нефтяной промышленности Средне-Волжского совнархоза. Во время войны он добывал нефть на Сахалине, а после — в Ставрополе и Поволжье. Именно ему предстояло решить почти невыполнимую задачу — в безлюдной тайге среди болот создать мощнейший на планете топливно-энергетический комплекс.

На протяжении всех 12 тюменских лет Виктор Муравленко едва ли не каждый день по прямому телефону разговаривал с Николаем Байбаковым, председателем Госплана СССР. Ведь прежде чем получить тот же трактор, необходимо было загодя включить его в план завода. И так по всей цепочке.

К слову, за три с небольшим месяца после формирования главка количество тракторов, бульдозеров, экскаваторов и автомобилей в распоряжении тюменских нефтяников удвоилось, превысив 2400 единиц. Снабжение шло в приоритетном порядке. Не только Виктор Муравленко, но и его заместители, начальники управлений напрямую общались с руководителями отделов Госплана СССР, оперативно решая насущные проблемы. Таких прав не было даже у союзного министерства.

— На Севере абсолютно ничего не было, — вспоминает Галина Запорожец, работавшая референтом у Виктора Муравленко и всех его последователей. — Завозили всё — от дуста, которым травили комаров, до гвоздей и лопат. Палатки и доски, матрасы и одеяла, тазы с корытами. Гружёные баржи нередко застывали во льду. И Матвей Крол, первый зам Муравленко (будучи интендантом послевоенного Берлина, он несколько лет обеспечивал трёхмиллионный город), прыгал на них с вертолёта, чтобы на месте решить, из чего нарастить борта и как их охранять. Ведь жители окрестных деревень грабили всё подчистую.

Планы партии — планы народа

Нефтяники не оставались в долгу. В 1970-м страна получила 31,4 миллиона тонн тюменской нефти. Баку, например, лишь однажды сумело выйти на 23 миллиона. В 1970-м очередной съезд КПСС ставит тюменцам новую цель: 120-125 миллионов тонн нефти к 1975 году. И вновь план перевыполнен. Добыча возросла до 148 миллионов. А партия уже требует к 1980-му — к Олимпийским играм в Москве — довести ежегодную добычу до 310 миллионов тонн. Для этого предстояло ввести в разработку 27 месторождений и более 8700 скважин, построить 22340 километров нефтепроводов.

Летом 1977-го Виктора Муравленко не стало. Он умер накануне сессии Верховного Совета СССР. В тот год Тюменская область добыла 211 миллионов тонн нефти. А в 1980-м главк дал стране 312,6 миллиона тонн.

Страна Советов уже прочно сидела на нефтяной игле, помогая строить коммунизм едва ли не по всей планете. От главного главка, обеспечивающего львиную долю союзной добычи, требовали к 1985 году не менее миллиона тонн нефти в сутки. Но добытчики начали выдыхаться. По итогам XI пятилетки недобор составил 31 миллион тонн. Лишь в 1986-м, ценой неимоверных усилий всей страны, ежесуточная добыча превысила миллион, достигнув 389,7 миллиона тонн. А в 1988-м тюменские нефтяники установили непобитый до сих пор рекорд, выдав 408,6 миллиона тонн.

Не нефтью единой

Валентин Обухов, более десятка лет возглавлявший отдел сельского хозяйства Главтюменнефтегаза, перебивает соратников. Не одной лишь нефтью жил главк! В его состав входили 17 совхозов и 83 подсобных хозяйства, более десяти тысяч дойных коров, тридцати гектаров теплиц и сотни гектаров садов. Нефтяники обеспечивали себя и свои города свежим молоком, овощами, цветами и фруктами.

— Сама жизнь заставляла это делать, — вздыхает Валентин Обухов.

Жизнь заставляла нефтяников строить жилые дома и весь так называемый соцкультбыт. В главке были свои рыболовецкие бригады, больницы и школы, детские сады и клубы, пионерские лагеря и пансионаты.

Комсомольская юность

Сергей Захаров, начальник отдела проектной и технической документации и развития топливно-энергетического комплекса областного департамента недропользования и экологии, возглавлявший в своё время комитет комсомола Главтюменнефтегаза, до сих пор хранит грамоту за уборку картофеля.

Прошлое бывший комсомолец вспоминает не только с восторгом, но и содроганием. Ведь по всей Западной Сибири полыхали тогда яркие факелы. Сегодня практически все они погашены, а из попутного нефтяного газа на Тобольской промышленной площадке производят полимеры и сырьё для каучука. Кардинально изменилась и жизнь нефтяников. Раньше все удобства были на улице. Сейчас же, по признанию Сергея Захарова, вахтовые городки ничем не уступают санаториям.

«Несчастье помогло»

В 1990-м главка не стало (как не стало вскоре министерства и союзного государства). На его обломках главный инженер Юрий Вершинин, воспитанник Виктора Муравленко, воссоздал «Тюменнефтегаз».

— Надо было как-то выживать, ведь команда главка осталась без дела, — замечает Николай Конев, тогдашний заместитель генерального директора «Тюменнефтегаза». — Министр нефтяной промышленности СССР, подписывая приказ о создании научно-производственного объединения, сказал: «Ребята, это всё, что я могу для вас сделать».

Начинать вновь пришлось с самого нуля. Ставку сделали на Кальчу, небольшое уватское месторождение среди болот и тайги.

— Если бы Юрий Вершинин не удержал тогда «Тюменнефтегаз», то никакой нефти сейчас на юге Тюменской области не было, — уверен Николай Конев.

Юрий Свяцкевич, председатель Уватской районной Думы, подтверждает утверждение нефтяника: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».

У главка просто не доходили руки до уватских месторождений. Развал всей системы заставил мобилизоваться. Администрация района, которую возглавлял Юрий Свяцкевич, администрация Тюменской области во главе с Юрием Шафраником и, конечно, команда Юрия Вершинина ценой невероятных усилий сумели заложить основу новой нефтяной провинции на карте России. Сегодня некогда глухой таёжный район даёт за год свыше 12 миллионов тонн нефти. «И это далеко не предел», — убеждён Юрий Свяцкевич.