Так, на Северо-Кавказском фронте части 56-й армии совместно с партизанскими отрядами и диверсионными группами полковника Старинова постоянно нападали и уничтожали немецкие гарнизоны в станицах Краснодарского края.

Хорошо работала фронтовая разведка. На этот раз операция готовилась продуманно и тщательно. Были подключены даже отряды морской пехоты. Планировалось нападение из Ейска и станицы Шабельской на станицу Глубокая Балка, где обосновался большой и сильный немецкий гарнизон, в районе города Таганрога… Благодаря внезапности операция прошла успешно: немцев было уничтожено несколько сотен, а у нас потери составили один человек убитый и один раненый.

Неожиданно обнаружили немецкий штабной автомобиль с берлинскими номерами, в котором лежал толстый портфель с документами. Особенно привлекла внимание толстая общая тетрадь: её внимательно посмотрел наш офицер, знающий немецкий язык. Он высказал мнение: это связано с химическим оружием. Поэтому было решено отправить тетрадь в Москву уполномоченному по науке при ГКО профессору Кафтанову.

В Москве изучили записи, в которых содержался расчет количества энергии при взрыве атомной бомбы с зарядом из урана-235, оценка силы взрывной волны, набросок плана по созданию бомбы и ядерного реактора.

Так как еще до войны советские ученые успешно занимались проблемами ядерной физики, то полученные данные не представляли что-то новое, не известное нашим ученым. Главное же, записи говорили о том, что в Германии ведутся работы по созданию атомной бомбы. Поэтому Кафтанов и академик Иоффе направили письмо Сталину с предложением немедленно организовать группу по атомному проекту и назначить ее руководителем профессора Игоря Курчатова, которого надо было вызвать из Севастополя, где он занимался размагничиванием морских мин.

Пришла с фронта и объяснительная записка. В машине ездил немецкий инженер-физик Вандервельде, который что-то искал на Северном Кавказе, но его машина забуксовала, и он обратился в гарнизон станицы, чтобы ему помогли. При нападении на станицу, где он остановился на ночлег, его убили.

К этому времени из нашей нелегальной разведки с 1941 года постоянно поступала информация о секретных работах в Великобритании и США по созданию атомной бомбы, причем наши союзники полученными результатами с СССР не делились. Крупный английский ученый-ядерщик Клаус Фукс, завербованный нашей разведкой, представлял самую ценную информацию. К слову, Берия называл его «фуксик». Сведения о немецких разработках сообщал и глава нашей резидентуры в Швейцарии Шандор Радо. Было известно, что немцы получали уран из других стран, а завод по производству тяжелой воды в Норвегии ими был просто захвачен, когда оккупировали страну.

Сталин, оценив серьезность и достоверность получаемой информации, утвердил группу по атомному проекту во главе с Курчатовым, которая уже в 1942 году начала свои исследования в секретной лаборатории N 2 во дворе Казанского университета. Более того, он приказал выделить специальный отдел во главе с генералом Судоплатовым, куда поступала вся разведывательная информация по атомному проекту. А Берия, который курировал всю работу по нему, выделил в Кремле помещение для Курчатова, которому доставлялась вся получаемая документация. Кстати, её было так много, что Курчатову приходилось проводить в кремлевском кабинете долгие бессонные ночи. А коллеги-ученые удивлялись его прозорливости и умению принимать безошибочные правильные решения.

Эта титаническая работа принесла первый большой успех, когда в 1946 году заработал первый советский атомный реактор, запущенный лично Курчатовым. Все работы стали проводить в секретном городе Саровске, названном «Арзамас-16». Главным результатом стало успешное испытание первой советской атомной бомбы РДС-1 26 августа 1949 года на полигоне Семипалатинск.

На Потсдамской конференции трех великих держав — союзников антигитлеровской коалиции — президент США Трумэн и премьер Великобритании Черчилль решили разыграть Сталина… Трумэн, получив шифрованную телеграмму: «Роды прошли успешно», что означало, что испытания американской атомной бомбы прошли успешно, подошел к Сталину и сказал: они создали мощную бомбу. Черчилль наблюдал со стороны за реакцией генералиссимуса. К их удивлению, Сталин отнесся спокойно к услышанной информации, и они решили, что Сталин ничего не понял…

Когда Сталин последний раз встретился с Игорем Васильевичем Курчатовым, он поблагодарил его за проделанную работу и заявил: если бы мы не успели, то нас могло бы и не быть. Дело в том, что еще в 1945-1946 годах президент США Трумэн, подзуживаемый ярым антисоветчиком Черчиллем, утвердил проект «Dropshot», по которому должны были обрушиться 300 атомных бомб на 100 советских городов. Но после создания в СССР своей атомной бомбы и системы ПВО «Беркут» этот проект потерял всякий смысл.