Я не просто так затронул тему штрафных рот, батальонов. Мне кажется, и нашему послевоенному поколению, и нынешним молодым надо чаще напоминать о той огромной беде, которая обрушилась на нашу страну в 1941-м.

Правда о Великой Отечественной войне — а сегодня, в год 75-летнего юбилея Великой Победы, мы всё чаще говорим о ней — состоит из миллионов правд. У каждого, кто воевал, — своя правда. У кого-то громкая, у кого-то горькая…

«Никто не забыт, ничто не забыто» — эти слова, высеченные на памятниках, выписанные на плакатах, звучат порой как заклинание. Кого и в чём мы пытаемся убедить? Самих себя. И тех, кто не хочет помнить (или знать), кто забывает этот пласт трагической и героической истории страны-победительницы.

…Одна из таких трагических страниц — штрафные батальоны. Есть, правда, редкие, довольно-таки противоречивые воспоминания фронтовиков или исторические подробности о штрафбатах. А кому-то хочется забыть: ну не было штрафных рот, не было поражения в правах у советских воинов, и на смерть шли только исключительно добровольно… Кого действительно там не было — это политруков и замполитов, не было членов партии и комсомольцев, не было знаков различий и званий. Не шли в бой с криком «За Родину, за Сталина!», общевойсковое «ура» было запрещено кричать, поднимаясь в атаку.

Переменному составу штрафных рот разрешалось только одно: искупить вину кровью или смертью. Вину зачастую простую и незатейливую: опоздал два раза на работу, более двадцати минут — штрафбат. Ребёнок есть хотел, украл хлеб для него — штрафбат. Это на гражданке. А в войсках и того хлеще. Самострелов, дезертиров и расхитителей всех мастей в счёт брать не будем — это, что называется, отдельная статья. А вот неподчинение приказу, оскорбление старшего по званию, драка, мелкое воровство, мародёрство, самоволка, просто подруге командира не понравился — все эти действия подпадали под приказ Верховного главнокомандующего И.В. Сталина за номером 00227 от 28.07.1942 года («ни шагу назад»).

Пропорции за снятие судимости были следующие: 4 года тюрьмы — месяц штрафной роты, 7 лет — 2 месяца, 10 лет — 3 месяца переменного состава штрафной роты. Учитывая, что на фронте средняя продолжительность жизни командира стрелкового взвода в наступлении была не больше недели, то, казалось бы, месячный срок — это на четыре жизни. Но самое главное было уже не в личном поражении в правах, а то, что за небольшую провинность могут пострадать родные и близкие. А дальше фронта, как говорили солдаты, не пошлют.

…Воевали крепко, не оглядываясь назад. Только вперед. Искупить вину кровью, остаться в живых удавалось немногим. Штурмовать самые сложные и неприступные направления — именно туда посылали штрафников. Боевые потери у переменного состава достигали 90–95 процентов, героизм был, его никто для советского солдата не отменял. Но награды давались не всем. Штрафник и тому рад, что живой…

Награждали только за особые и видимые заслуги. Хотя этому примеры нам известны со школьной скамьи. Герой Советского Союза Александр Матросов, к примеру. Не все знают, что подвиг свой он совершил в штрафной роте. Закрыв своим телом немецкий дзот, который пулеметным огнем не давал нашим воинам поднять головы от земли. Ценой своей жизни Матросов дал возможность боевым товарищам возобновить атаку и захватить высоту.

Отменным героизмом отличались и штрафники, участвовавшие в Керченско-Эльтигенском десанте (31 октября — 11 декабря 1943 г.). Даже и восстановленные в званиях за проявленную храбрость и героизм, они оставались на «огненной земле» и воевали в штрафных ротах далее. Примеров тому много — о самых ярких и легендарных воинах штрафных рот.

Василий Тимофеевич Цимбал — воспитанник детской трудовой коммуны, которой руководил знаменитый педагог Макаренко, командир отделения 386-го отдельного батальона морской пехоты Черноморского флота. Главстаршина Василий Цимбал в ночь на 1 ноября 1943 года в составе морского десанта высадился в районе поселка Эльтиген. Вступил в единоборство с вражескими танками, гранатами подорвал один из них. В этом бою он погиб. Наверное, в наградном листе к высокому званию Героя Советского Союза никто не хотел отмечать, что совершивший подвиг и заслуживший высокое звание посмертно В. Цимбал к моменту подвига был штрафником — краснофлотцем, стрелком 613-й отдельной штрафной роты Черноморского флота, осужденным к 10 годам (кем, когда и за что — неизвестно). Можно даже предположить, что успели восстановить в звании и должности как «искупившего вину».

Галина Константиновна Петрова — медицинская сестра 386-го отдельного батальона морской пехоты Новороссийской морской базы Черноморского флота, главстаршина.

Участвуя в Керченско-Эльтигенской десантной операции, 1 ноября 1943 г. под огнем врага высадилась на крымском побережье в районе поселка Эльтиген. После высадки, когда на правом фланге морским пехотинцам капитана П.Л. Белякова путь преградили колючая проволока и минное поле, цепь морских пехотинцев залегла. Главстаршина Петрова отважно бросилась вперед, увлекая за собой товарищей. Затем за одну только первую ночь бесстрашная медсестра вынесла с поля боя свыше двадцати тяжелораненых воинов.

Указом Президиума Верховного Совета от 17 ноября 1943 года за образцовое выполнение и проявленный героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками главстаршине Г.К. Петровой присвоено звание Героя Советского Союза.

Более месяца боёв на Эльтигенском плацдарме, защищая раненых, Галина Петрова неодно-кратно участвовала в отражении вражеских контратак. 3 декабря 1943 года она была ранена. На следующий день, 4 декабря 1943 года, в здание школы, где размещался медсанбат, попала вражеская бомба. Среди погибших была и бесстрашная медсестра. Похоронена она в поселке Эльтиген (ныне Героевское). Из воспоминаний сослуживцев: «А кто ее не знает. На том берегу еще шурум-бурум устроила. Из госпиталя списали. Начальнику АХЧ морду раскрасила — приставал. Отчаянная девка. Она же десант провела, первая бросилась на минное поле, по самой смерти пробежала». И уже прямым текстом пишет в своих воспоминаниях оставшийся в живых штрафник А.Н. Мудрицкий: «Знаменитая наша медсестра Галина Петрова также была наказана сроком на два месяца, ибо не сдала пистолет начальнику госпиталя»…

…Вы спросите, почему я взялся за эту, пожалуй, неподъёмную тему? Прежде всего потому что, подготавливая в составе рабочей группы «Черноморскую эстафету Победы» (о ней мы уже писали в «ТИ»), мы с Александром Брылиным и Александром Тарасовым приехали в поселок Эльтиген. Это место нашего промежуточного финиша — из Краснодарского края на Керченский полуостров.

Эльтигенский десант в ночь на 1 ноября 1943-го и удерживаемый без малого 40 дней пятачок земли вошли в историю Великой Отечественной войны под названием «Огненная земля». Высадке десанта мешал осенний шторм и песчаные отмели, шквальный, все уничтожающий огонь из всех орудий гитлеровцев.

Первыми высаживались с мотоботов штрафники, своими телами буквально выстилая дорогу на берег. Это 87 безвозвратных боевых потерь в ночь высадки штрафной роты № 90 капитана Халдеева. Воины шли к берегу по трупам своих же убитых или утонувших товарищей. Из 3500 десантников в живых осталось меньше 1000 человек. Мотоботы просто чудом возвращались через Керченский пролив в Тамань. Вычерпывали воду, ремонтировали двигатели, забивали пробоины деревянными чопиками… и снова с десантом под кинжальный огонь фрицев.

Я видел фото в местном музее… Невозможно поверить, что эти, с позволения сказать, суда (больше похожие на дуршлаги) еще могли держаться на поверхности воды.

Я видел потрясающие своей правдивостью фотографии, как в атаку шла штрафная рота… Только выйдя из воды, поднималась на берег в яростной рукопашной схватке, пулеметами прореженная, но ни на секунду не остановленная. Знаете, что больше всего меня поразило? Один боец бежал в бой без оружия, видимо, выплывая, утопил в море. Вот так, с кулаками, на врага, вооружённого до зубов… Это фото надо просто видеть, его энергетику не передать словами.

Я впервые за свою жизнь увидел стенд, посвященный штрафникам. В простом, обычном музее нигде ничего подобного у нас раньше не выставлялось. Люди помнят и знают, что именно со своим боевым кличем «Гу-Га!» штрафники освобождали Керчь, Эльтиген. Что именно их массовый героизм помог, даже предрешил успех беспримерного легендарного прорыва на город Керчь. Не имеющий аналогов в истории Великой Отечественной войны.

Еще мне бы очень хотелось, чтобы те самодовольные, сытые, ублаженные жизнью яхтсмены (якобы ходившие во всех морях, но убоявшиеся весеннего норова Черного моря, а потому отказавшиеся сопровождать наш заплыв) пришли в этот музей, чтобы посмотреть фронтовые фотографии непотопляемых мотоботов, на лица моряков героев. А еще очень сильно хочется посмотреть в глаза ответственных лиц, не удосужившихся ко Дню Великой Победы отремонтировать или хотя бы подновить мемориал памяти на братской могиле героев-десантников Эльтигена.

И такая возможность предвидится. С 19 апреля по 9 мая намечается «Черноморская эстафета «Доплыть до Победы!», международный физкультурно-патриотический заплыв через Черное море: 550–600 км из города-героя Новороссийска в город-герой Севастополь. С заходом во все города воинской славы и города-герои. Будут проводиться заплывы с флагами СССР и стран антигитлеровской коалиции. Во всех городах будет браться щепотка земли, чтобы объединить и передать ее в город русской воинской славы Севастополь. Мы помним, мы чтим, мы гордимся.

P.S. «Шу-Ра» — это позывной штрафных рот. Переменный состав, «статус» штрафника в роте. «Гу-Га» — боевой клич штрафников, приводивший в ступор и ужас гитлеровцев.