В Тюменской областной Думе по случаю юбилея развёрнута выставка об известном политике — бывшем первом секретаре Тюменского обкома КПСС.

Одним из экспонатов выставки станет настоящая энциклопедия об освоении Тюменской области под названием «Это наша с тобой биография», посвящённая Геннадию Богомякову. Как признался один из соратников этого неординарного человека, он никогда не был ангелом, но это весьма достойный человек, о котором должны знать и помнить потомки.

Путь Богомякова к вершинам партийной карьеры резко отличался от судеб его коллег в других краях и областях. В 1967-м его, занимавшего должность заместителя директора Западно-Сибирского научно-исследовательского геологоразведочного нефтяного института, пригласили в Тюменский обком КПСС возглавить вновь сформированный отдел нефтяной и газовой промышленности. И уже через пару лет он стал вторым секретарём, а в 1973-м — после назначения Бориса Щербины главой Миннефтегазстроя СССР — первым секретарём обкома, членом ЦК КПСС и депутатом Верховного Совета.

Богомяков продолжил дело своих предшественников — Александра Протозанова и Бориса Щербины, которые сделали первые шаги по превращению нашего большого региона из аграрной провинции в промышленно развитый регион. Но именно при нём наш край, поделённый в 1990-х на три самодостаточных субъекта Федерации, достиг пика своего развития. По итогам прошлого года он принёс современной России свыше 94 процента природного газа и почти 55 процентов нефти (с учётом конденсата), поддерживая в эти сложные времена благополучие всей страны.

Наш герой однажды заметил: не будь Протозанова, Щербины, Богомякова, нашлись бы другие, кто выполнял бы те же самые задачи. И тем не менее судьба возглавить Тюменскую область в решающий для неё момент выпала именно ему. Порой жёстко, но он решал эти задачи. Добывать миллион тонн нефти и миллиард кубометров газа в сутки? Надо стране, надо народу? Значит, на себе будем тащить трубы в болота, пупы и жилы рвать, но сделаем!

При этом народ работу первого секретаря оценивал по-своему. По Тюмени долго гуляла едкая поговорка: «Был Щербина — была свинина, стал Богомяков — кости есть, а где же мякоть?» Немало перспективных руководителей вынуждены были покинуть наш регион из-за разногласий с партийным руководством. Лев Чурилов, тогдашний начальник «Юганскнефти», уехавший в Коми и ставший позднее министром нефтяной и газовой промышленности СССР, вспоминал, что Богомяков старательно популяризировал точку зрения о неограниченных ресурсах нефти и по несколько раз в год направлял в ЦК КПСС, Совет Министров и лично Леониду Брежневу письма с жалобами на нефтяников, якобы умышленно занижавших в своих оценках потенциал Тюменской области. Эти записки выливались в инструкции, которые в свою очередь требовали оправданий и порождали новые письма первого секретаря.

Можно ли было не рвать жилы? А вместо вагончиков и балков, от которых Югра не может избавиться до сих пор, сразу же строить для покорителей недр достойное жильё? Наверное, можно было. Но страна требовала нефть и газ в кратчайшие сроки — любой ценой!

— Каждый сегодня мнит себя стратегом, видя бой со стороны, — нередко рассуждал Геннадий Богомяков. — Но надо было торопиться, и рвать гужи было из-за чего. Альтернативы ускоренному развитию Западно-Сибирского нефтегазового комплекса к моменту начала освоения месторождений Тюменского Севера уже не было. Старые нефтяные районы страны давно работали с предельным напряжением, всё труднее было достичь хотя бы мизерных приростов добычи нефти в Татарии, Башкирии, других нефтегазовых регионах. Напряжённая ситуация складывалась с газом. Осваивать Тюменский Север черепашьими темпами было невозможно: мы бы просто завязли в наших болотах и хлябях, а Север не стал бы местом притяжения ни для тех, кто приезжал сюда заработать, ни для тех романтиков и энтузиастов, которые стремились сюда «за туманом и за запахом тайги». И как выглядела бы сегодня страна, если бы не успели к труднейшим для неё годам дойти до Уренгоя, Ямбурга, до нефтяных месторождений Когалыма, Лангепаса, Ноябрьска?

При Богомякове в Тюменской области был создан не только мощнейший нефтегазовый комплекс. При нём освоили почти миллион гектаров целинных земель, собирая в год свыше двух миллионов тонн зерна. Тюмень кормила картофелем Узбекистан и Туркмению, а они в свою очередь снабжали нас овощами и фруктами. В регионе насчитывалось стадо в 950 тысяч голов крупного рогатого скота…

— Сегодня всё не так, — сокрушался на встречах Геннадий Богомяков. — Поголовье сократилось до 250 тысяч голов, добрая треть некогда пахотных земель заросла бурьяном. Да и в нефтянке всё больше треплемся, потеряли фактически геологию, теряем в приросте запасов и добыче…

Можно по-разному оценивать роль Геннадия Богомякова в истории, но с истиной не поспоришь: в Западной Сибири за короткий промежуток времени совершили тогда настоящее чудо. И совершили его благодаря героическому труду сотен тысяч строителей, монтажников, нефтяников, газовиков, прибывавших к нам со всех союзных республик. Под руководством той самой Коммунистической партии и таких людей, как Геннадий Богомяков.

Об угрозе исторического беспамятства

— Один из моих знакомых стал свидетелем того, как секретарь приёмной одного из больших начальников, услышав фамилию Эрвье, спросила: «А как это слово расшифровывается?» Песок исторического беспамятства — вещь коварная, за какие-нибудь 20-30 лет полностью закроет для молодого поколения славные дела на земле Тюменской. В связи с этим очень важно сохранить для истории дела не так давно минувших дней.

То, что было сделано в нашей области в 1960-1980 годы, справедливо называли западносибирским феноменом. Решать столь грандиозные задачи могли только люди соответствующего масштаба. Среди них был и Геннадий Богомяков, руководивший областью с 1973 по 1990 год. Уникальное сочетание в одном лице крупного учёного и управленца — это тоже своего рода феномен, понять и оценить который можно только через конкретные дела.