Обычное дело

Чуть погодя Лариса Поликарповна Лаврова, учитель начальных классов, пришла с просьбой: «Выручай! В школе техничка нужна. Срочно». Гульмира, добрая душа, откликнулась. Так и трудилась какое-то время в двух местах.

— Молодая же была. Сил, энергии хватало. Да и как отмахнёшься, когда к тебе обращаются, — пожимает плечами. — Потом случился короткий декретный отпуск — и новая работа, подменной дояркой. В половине четвёртого встаёшь, идёшь на ферму. Благо та недалеко находилась, здесь же, в Босоноговой. Дроблёнку надо было раздать, навоз убрать, аппараты подготовить. Дойка загудела, хватаешь аппараты, вёдра. Доишь — и таскаешь вёдра в молоканку. По сто с лишним литров надаивали, надо было раз по десять туда-сюда сходить. Обычное дело…

Днём на ферму тоже надо было вернуться, чтобы управиться — читай, убрать за коровами. Вечером снова дойка, по тому же сценарию. Когда тепло, бурёнок на прогулку выгоняли. Так целый день на ферме и проходил в хлопотах. Плюс такие же, правда в меньших объёмах, дома. Летом дояркам было чуть полегче. Всего два раза в день на пастбище ездили на дойку.

Когда предложили выучиться на осеменатора, Гульмира сразу согласилась.

— Интересно же пробовать что-то новое! — улыбается. — Отучилась в Ишиме. В деревне Быкова практику проходила. Главное — сразу поняла: нашла занятие по душе.

Деликатная профессия

Работа осеменатора на самом деле не из лёгких: и физически (чтобы с коровой совладать — силы требуются), и морально порой устаёшь.

— Первый отёл был семь телят, — вспоминает Гульмира. — Радовалась так: оказывается, могу что-то! Нюансов и тонкостей в этой деликатной профессии множество. Всех и не перечислишь. На следующий год было уже семьдесят телят. Те, которые появляются на свет благодаря искусственному осеменению, более крупные, здоровые. Да и вообще, держать быка-производителя хлопотно. Животное необходимо регулярно обследовать, сдавать анализы на лейкоз, бруцеллёз и другие заболевания.

— А процедура искусственного осеменения безопасна и удобна всем, — рассуждает собеседница. — Хозяину коровы не надо ломать голову, как отвести её на «свидание»: бык ведь может находиться далеко, а по дороге она и прыгнуть способна на человека. Она же в охоте… Везти транспортом — тоже проблема. Преимущество метода ещё и в том, и это немаловажно, что вероятность заноса инфекции сведена к минимуму. Я работаю со стерильным инструментом, в стерильных перчатках. И, конечно, этот способ улучшает качественные показатели будущего потомства, его продуктивность.

Увы, колхоза, где Гульмира Балукова начинала свой путь в профессию, уже нет. Теперь она работает в частном секторе. Потенциальные клиенты находят её просто: либо через социальные сети, либо через знакомых. Старое доброе сарафанное радио — в помощь.

— Хозяева коровы звонят, договариваемся о приезде. В таких случаях при мне всегда вот такой чемоданчик со всем необходимым и сосуд Дьюара с жидким азотом, — демонстрирует мне свой инвентарь (признаться, тот самый сосуд я даже поднять не смогла. — Прим. авт.). — С ними и хожу по дворам. В замороженном виде, при определённой температуре, в бачке хранятся пробирки. Семя, которым осеменяют коров, получено от породистых быков — герефорды, лимузины, обраки, голштины.

На месте из сосуда нужно достать гранулу с семенем и разморозить при температуре 38–40 градусов. Достаточно и 10 секунд, чтобы сперматозоиды ожили. Остаётся заправить гранулу в зоошприц (он выглядит немного устрашающе), подготовить корову и ввести семя. В идеале после такой процедуры в положенный срок должен родиться телёнок.

Когда плюсов больше

— Что тебе ещё интересного рассказать? — задумывается Гульмира на секунду и вдруг сообщает: — Вчера только у нас герефорд родился. Хочешь покажу?

Как от такого предложения отказаться? Идём в стайку и устраиваем небольшую фотосессию.

— Животные обычно боятся ветеринаров. А на тебя реагируют? — интересуюсь.

— Ещё как. Иногда уколы коровам ставлю. Осеменение — тоже процедура не из приятных, — поясняет. — Это как мини-хирургическое вмешательство. Сколько раз по ногам копытами получала — и не сосчитать. Издержки профессии. Но плюсов в ней вижу всё-таки больше, чем минусов.

Неравнодушное отношение к работе ценят и селяне, которые обращаются к специалисту, и судьи на конкурсах. Гульмира не раз становилась победителем профессиональных состязаний.

— Грамоты, благодарности для меня не просто бумажки, — уверяет. — Приятно, когда твой труд замечают.

Своя стихия

Когда предприятие, где Гульмира работала, банкротилось, коров пускали под нож. Ситуация была безвыходная. Балуковы нескольких животных успели выкупить. Бурёнки шли в новый дом интуитивно, будто зная дорогу…

— Мы не смогли остаться в стороне, — признаётся. — Да, в долги влезли. Два года работали на полную катушку, чтобы рассчитаться. Впрочем, и теперь особо отдыхать некогда.

Сейчас вместе с мужем держит хозяйство: несколько дойных коров. Плюс Гульмира принимает молоко у селян. Сдают его в Истошино, на сыроварню. Тем и живут.

— Хлопот очень много: сено заготовить, зерно закупить, чтобы прокормить скотину. А лечение, справки всевозможные… Расходы немалые, особенно по нынешним ценам. Оправдывают ли себя затраты? Хороший вопрос, — задумывается Гульмира. — Всеми способами выкручиваемся, чтобы свести концы с концами. Но мне уход за животными в радость, это моя стихия. Своё дело любить надо. Привычка к такому труду тоже не будет лишней. Мама коров доить доверила, когда мне было всего лет шесть-семь. С сестрой садились: я с одного боку коровы, сестра — с другого. Вместе и доили. Всё легче. И на покос с мамой выезжали. Ягоды начинались — в лесу пропадали. С утра пораньше встанешь — и вперёд. Жара, пауты… Куда деваться? Мама потом эти ягоды продавала, чтобы хоть какая-то копеечка была. Работы в Кушлуке не стало, а нас, детей, одеть-обуть надо.

…Сейчас Гульмира не только осеменатор, но и доярка, и телятница, и учётчик по молоку — всех обязанностей и не перечислишь. По-другому, настаивает, уже и не сможет жить. Пробовала.

— Было время, всё продали — уехали из Босоноговой. В Салехард на восемь месяцев. Больше не выдержала. Постоянно обратно в деревню тянуло. Не могу я жить в клетке — в городской квартире то есть. Мясо перемороженное есть. Из молока длительного срока хранения кашу варить. Не моё это! — не сдерживает эмоций. — Что делать в городе? Гул, пробки, суета вечная — куда-то бежишь, ничего не успеваешь. Вернулась в Босоногову. Здесь хорошо, тишина и чистый воздух. Вышел во двор, коров подоил, накормил, навоз убрал, в огороде сорняки прополол — свободен. На несколько часов… Красота!

И с досугом культурным, вопреки расхожему мнению, в деревне проблем нет. В местном клубе концерты к праздникам сами же жители и готовят. К слову, Гульмира и в сценках участвует, и песни поёт. Когда только успевает на репетиции бегать?

— Между управами, — смеётся и уже серьёзно добавляет: — Не все деревенские в город мечтают перебраться. Да, непросто нам живётся. Тяжёлый физический труд. Без выходных. Но если работаешь, голодным не останешься. И детям поможешь. Мы все тут работяги. Лентюгаям в деревне не выжить!