Редкая из современных мам не водила своё чадо к иммунологу в надежде, что тот пропишет волшебную таблетку, и подлые вирусы с бактериями отступят хотя бы на полгода. Врач, конечно же, даёт направления на лабораторные исследования и выписывает всякие лекарства «для иммунитета» (если есть деньги — купите вот это за три тысячи, а если нет — то можете пропить другое за триста!). Но ребёнок продолжает цеплять всякую заразу по восемь-десять раз в год. Педиатры разводят руками и начинают что-то говорить про специфический и неспецифический иммунитет. Некоторые вскользь упоминают про закаливание, но мамы чаще всего отмахиваются: «Ах, какое уж тут закаливание — из одной болячки да в другую плавно перетекаем!»
Чаша моего терпения переполнилась этим летом, когда папа перед отъездом сказал: «Ты собери ребятишкам в поезд лекарств каких-нибудь на всякий случай». Я собрала. А поскольку случаи действительно бывают «всякие», то и пакет со всякими таблетками, спреями, каплями, капсулами и жидкостями для полоскания получился довольно объёмный. «С этим надо что-то делать!» — ужаснулась я. А вот что? 
С какой завистью я всегда смотрела на детей, которые в дождливую погоду при температуре воздуха + 14 могут носиться в шортах, лёгкой ветровке и сандалетах на босу ногу! Вспоминаю себя в школьном возрасте — когда за пятикопеечными бубликами зимой бегала в хлебный магазин, что был в трёхстах метрах от школы. Бегала в одной форме! И в форточку высовывалась по пояс, надеясь крепко простыть перед полугодовой контрольной! К слову сказать, моя карточка в детской поликлинике была одной из самых толстых. Но! Ни разу мне не удалось заболеть от описанных выше процедур.
Ещё помню, как в детстве меня пугали сквозняками. Зимой на полу заботливые родители не разрешали играть, потому что по полу вроде как сквозило. Очень долго я не могла понять, что же такое сквозняк. Зато теперь я такая же заботливая мама: «Мальчики, наденьте носочки, дома прохладно!» Или: «Мальчики, встаньте с пола, дует!» И ещё: «Не ешьте мороженое большими кусками, горло заболит!» Кстати о мороженом: решила я всё же поиграть в разрушителей легенд и проверить, а действительно ли горлу холодно, если мороженое откусывать ну такими приличными кусманчиками. Легенда о горле и мороженом разлетелась с треском: холодно зубам, но никак не горлу! Так что если ребёнок не разгорячённый после спортивных занятий, ничего ему от съеденного кусками мороженого не будет. Самым трудным, однако, оказалось разрешить парням съедать мороженое так, как они хотят.
В общем, после недолгих размышлений я пришла к выводу, что все мои представления о вредном и полезном для детского здоровья основаны на страхах и унаследованных из детства мифах. Вот и решила я начать менять своё сознание, а заодно и устранять конфликт моих тепличных детей с окружающей природной средой с её ветрами, дождями и перепадами температуры. Про конфликт, между прочим, не я придумала, это сказал почитаемый (и однажды прочитанный!) Лёшей и Антошей доктор Комаровский. А почитают они его за слова о том, что ребёнок должен гулять в любую погоду, есть в установленное время, но только когда о-о-очень голоден, что излишнее радение по поводу чистоты принесёт только вред («Мам, так теперь если я поиграл пять минут машинкой и решил съесть пряник, то можно не мыть руки с мылом?»), и что немного замёрзнуть гораздо лучше, чем вспотеть. Алёша коротко и внятно сформулировал закон здорового ребёнка: он (ребёнок) должен быть голым, грязным и голодным! Вооружившись этим лозунгом, старший сын теперь отказывается надевать куртку вместо ветровки и менять кроссовки на сапоги. «Мама, ты мне доверяй: если я сегодня замёрзну, то завтра оденусь потеплее!» — успокаивает он меня. И я стараюсь изо всех сил, доверяю: на улице +12, а он в одной рубашке играет с одноклассниками на улице в футбол. А младший взбунтовался против шарфов, кофточек, перчаток и моих нотаций из серии «не бегай по лужам, ты не в резиновых сапогах!» Молоко из холодильника теперь не подогревается в микроволновке, а окна в квартире ни в какую погоду и ни в какое время суток не закрываются.
Осталось реализовать самое трудное: в случае болезни детей перестать протягивать руку за спасительными таблетками (если, конечно, речь не идёт о чём-то более серьёзном, чем ОРВИ или простуда), перестать бояться, что дети замёрзнут (станет холодно — сами оденутся, укроются, согреются), перестать думать, что отказ дитятки от еды — непременно признак плохого самочувствия. А ещё лучше — самой начать жить по тому же закону здорового ребёнка.

Дарить подарки — большое искусство. Именно дарение (а не получение!) делает праздники значимыми и сердечными, потому что если бы никто ничего не дарил, то никто бы ничего и не получал.

У каждого своя философия подарка. Я выросла в семье, где ценились подарки, сделанные своими руками. Открытки, прихватки, забавные мягкие игрушки — чего только не делалось к большим и маленьким праздникам! Вопрос о нужности/ненужности, практичности/непрактичности никогда не стоял — потому что предназначенное к использованию, естественно, использовалось, а всё остальное мама хранит до сих пор. Подружки во дворе удивлялись и завидовали: «Твоя мама радуется таким подаркам? И не выкидывает? А моя сразу выкидывает в мусорку». Лет до восемнадцати мне вообще было как-то неловко близким людям дарить что-то магазинное (впрочем, средств на покупки особо не водилось, да и выбор в магазинах конца 80-х — начала 90-х невелик был).

Мои сыновья, выросшие в атмосфере поощрения любого рукотворчества, обожают по поводу и без повода делать мне сюрпризы: то сердечко в стразиках преподнесут, то конфетку в конвертике под подушку спрячут и заставят искать по стрелочкам, то военный самолёт из бумаги торжественно вручат. В общем, в мире креативных идей и полёта фантазии не бывает перерыва на обед и выходных! А в конце июля как раз появился и очередной повод нашей творческой энергии вылиться во что-нибудь невообразимое и удивительное.

Ко дню рождения папы мы начали готовиться заранее. С подарком определились довольно быстро и без долгих споров — решили, что это будет мультик. Придумали забавные истории про то, как папа был маленьким, и начали подготовительную работу. И вот тут что-то не заладилось. Бумажные фигурки маленького папы, папиной мамы и папиного папы сначала не желали рисоваться вообще, потом руки-ноги-голова не присоединялись к туловищу на проволочные скрепки — то бумага рвалась, и приходилось рисовать деталь заново, то проволока не загибалась в нужную сторону. В довершение всего при съёмке первого эпизода мы ухитрились испортить рисованные декорации, а запасного листа ватмана дома не оказалось. Разочарованные, уставшие, перессорившиеся, мы пошли спать — в надежде, что утро вечера окажется мудренее.

И действительно, утро принесло свежую мысль о песочной анимации — технике рисования песком на световом столе. Песок заменили манкой, световой стол — обычным стеклом. Установили штатив, под стекло подложили нужного цвета ткань и… началось чудодейство. Я неподвижно зависла над фотоаппаратом, а дети, словно маги, плавными пассами гипнотизировали обозначенное белым скотчем кадровое пространство, то собирая в кучку, то разравнивая импровизированный песок. Казалось, даже солнце за окном забыло спрятаться за тучу и наблюдало за рождающимися и исчезающими под маленькими ладошками образами.

Процесс съёмки оказался на удивление динамичным и захватывающим, а главное — результат непредсказуемым. Антон теперь, комментируя свой фильм, названный им «Танец солнца», с удовольствием рассказывает всем по большому секрету, что он хотел нарисовать жар-птицу, а получился дракон: «Представляете, совсем случайно он получился!» А Алёшины «миры» переснимали несколько раз — и каждый последующий дубль был непохож на предыдущий.

Папа очень хотел бы получить на день рождения зеркальный фотоаппарат, но посмотрев наши шедевры, сказал, что этот подарок в десять тысяч раз лучше всяких фотоаппаратов! 

Про самодельные подарки традиционно говорят, что они хранят тепло человеческих рук, что они способны удивить, что они существуют в единственном экземпляре и т.п. Всё это, конечно, так, но есть в них ещё нечто неуловимое и трудно формулируемое. Дело в том, что создавая подарок, колдуя над ним, входишь в какой-то вселенский поток добра и радости, который направляет разум, руки, волю творца в нужное русло. Такой подарок творится без суеты и тщеславия, привнося в душу гармонию и мир. Это не просто предмет гордости дарителя и одариваемого, это источник силы, позитивной энергии, преображающей мир, потому что отмечен чудесной печатью настоящей любви.

— Лёша, а что такое счастье?
— Счастье — это когда очень мирно!

Эти рассказы родились из самых обычных разговоров — таких, которым иной раз и значения даже не придаёшь, потому что случаются как-то между дел: по пути из садика, в магазине, пока варится ужин... И всё же как важно в нашей будничной круговерти говорить с ребёнком о счастье, мире, родине, семье. Ведь детский взгляд на затёртые политической риторикой понятия открывает их истинный смысл.

Мой сын не знает о войне
Мой сын не знает о войне. Совсем.
Я спрашиваю: 
— Скажи, что такое война?
— Война — это как звездные войны, и стреляют далеко в космосе! — отвечает он и тут же убегает играть: забирается на второй этаж своей огромной кровати, надевает «гоночные» очки, заводит мотор, дает обратный отсчет и «улетает» от меня на эти самые звездные войны. Минут через десять возвращается из своей космической одиссеи ко мне на кухню:
— Мама, а на войне убивают?
— Убивают, — говорю.
— И люди гибнут?
— И люди гибнут.
— И что, их совсем нельзя спасти?
Пока раздумываю над ответом, мой отважный сын заявляет:
— Тогда я буду спасателем и Юрием Гагариным! — и снова убегает. Спасать весь мир от злых врагов.
Вечером, после ратных подвигов, обнимаю своего героя:
— Давай с тобой стихотворение сочиним — про День Победы или про солдат, которые воевали.
— Мамочка, лучше спой мне песенку про маму! Я так сегодня устал, у меня было очень много дел!
И я пою: «Мама — первое слово, главное слово в каждой судьбе…». Он сидит рядышком и подмурлыкивает.
Может, не так уж плохо, что мой сын не знает о войне? В школе ему расскажут про Бухенвальд, про Курскую дугу и про заградительные отряды. Он прочитает «Батальоны просят огня», посмотрит «Список Шиндлера» и «Летят журавли»… Но это будет потом. А сейчас пускай для него фантастические инопланетяне понятнее и ближе исторической правды, пускай его героические предки, о которых я иногда рассказываю, превращаются то в космических партизан, то в водителей летающей подводной лодки. И пускай он не очень понимает разницу между спортивной медалью и медалью «За оборону Ленинграда» или «За отвагу»… Скажу честно: это здорово, что для него песенка про маму — гораздо важнее и лучше стихотворения про войну.

Солдаты
Алёша смотрит фильм про солдат и просит не выключать телевизор:
— Мамочка, ну мне так нравятся солдаты!
— А скажи, каким должен быть солдат?
— Он должен быть значительным и добрым. Должен многое знать: как врагов побеждать, как людей защищать. Он должен много тренироваться на «Попрыгунчиках», а это очень трудно. Еще он должен защищать страну: стоять вот так (спрыгивает с дивана и показывает, как должен стоять солдат) и смотреть врагов. Если увидит — сразу стрелять. Вообще в жизни солдата много опасностей.
— Интересно, наступит время, когда солдат совсем не будет?
— Нет, конечно! Ведь все хотят всё защищать от врагов!
— Но если врагов совсем не будет?
— Тогда солдаты уйдут в другой город, где есть враги.
— А если их и там не останется?
— Если врагов не останется — это хорошо. Солдаты тогда уйдут домой. Их дома ждут мама и папа, и сестрёнки. И дети — сыночки и дочки. А оружие они положат на полочку, и оно им уже совсем не пригодится.

«Маршал Жук»
— Мама, а когда был самый первый парад?
— Когда закончилась война. Хочешь посмотреть самый первый парад Победы?
Получив согласие, нахожу в Интернете документальный фильм, снятый в 1945 году. Двадцать минут Алеша смотрел как зачарованный. А после просмотра спросил:
— Мама, а что такое «маршал жук»?
— Маршал Жуков! — смеюсь я. — Это полководец.
— Значит он самый главный командир? 
— Да.
— Тогда он всем помогал побеждать и всем давал медали. У всех столько медалей! Когда был День Победы, нам тоже прикрепили сюда (показывает на плечо) бумажную медаль. А зачем пушки стреляли? Это опять война началась?
— Нет, это был салют из артиллерийских орудий.
— Я знаю, это такие орудия, в которых нет ни бомб, ни патронов. Они мирные. А флаги солдаты у Гитлера отобрали. Он был злой и плохой. Он напал на нашу страну, хотел все разрушить. Это, мама, мирный парад, здесь солдаты не будут стрелять, танки ничего не разрушат. На этом параде столько мира!

Мирное небо
— Алеша, ты пожелал бабушке мирного неба. А что это такое?
— Мирное небо — это когда все самолеты мирные, а люди добрые, счастливые и ласковые. А еще военные лётчики летают очень красиво. И самолеты не рушат дома. Это когда на земле мир, когда ласковое и доброе солнце светит. И голуби красиво летают, и еще их можно кормить хлебом, и даже воробышков. И никто не боится! Вот, мамочка, что такое мирное небо.

День Победы
— Мама, когда была война?
— Шестьдесят с лишним лет назад.
— Ой, это так давно! На земле тогда одни динозавры жили, и людей не было?
— Нет, люди уже были.
— И они воевали?
— Воевали.
— Да, мамочка, оказывается, шестьдесят лет назад была война. А ты знаешь, как начинается война?
— Расскажи, мне интересно!
— Война начинается так: у всех стран есть своя граница, а враги её нарушают. На войне погибло много людей — и солдаты, и летчики, и моряки, и танкисты. Они защищали землю, чтобы враги её не отобрали. Наши солдаты похожи на Илью Муромца, и они совершали подвиги. А за то, что они победили врагов, им дали медали. И теперь у нас есть праздник День Победы. Это общий праздник, все радуются и ходят смотреть салют. А солдаты всю нашу землю охраняют. Мы пойдем с тобой смотреть салют?
— Конечно!
— И это будет День Победы?
— Да.
-Тебе, мама, нравится этот праздник?
— Нравится.
— И мне тоже нравится, потому что я — победитель!

Да и какие, собственно говоря, подарки на Пасху? Однажды, когда дети клянчили очередной супер-пупер интересный и невероятно развивающий конструктор (они даже красочно описали, сколько ума у них прибавится в случае приобретения мной этого чудесного Lego-гаджета), я предложила им, в конце концов, написать список того, что они хотели бы получить в подарок на ближайший праздник. «А какой праздник скоро?» — спросил младший сын. И я, совершенно не связав воедино этот вопрос и свое предложение о списке подарков (в виду-то имелись майские дни рождения детей!), отвечаю: «Скоро Пасха!». «Мама, ты что, совсем тю-тю? — изумился Антон и повертел пальцем в районе уха. — На Пасху таких подарков не дарят!» И то правда: ведь это Пасха Христова — Подарок всем нам, сомневающимся и слабым духом.

Приближение Пасхи особенно чувствуется в Вербное воскресенье. И радостью, и тревогой, и предчувствием трагедии будто пронизано всё вокруг. К исходу этого дня кажется и само время останавливается, чтобы с понедельника Страстной седмицы завертеться бешеным колесом. Накануне, в субботу, идет вечерняя служба, очень красивая и проникновенная, на которой освящаются ветви вербы. А утром совершенно языческое: «Вербохлёст — бей до слёз! Верба красна бьет не напрасно!» Дети верещат и кричат в ответ: «Дай к Пасхе куличик и красных яичек!». Откуда я знаю эти приговорки — даже не вспомню. Наша семья была стандартно атеистической. Но то, что есть такой особенный праздник, не отмеченный красным ни в одном советском календаре, и называется он Пасха — я знала. Увидев впервые на огромном блюде яйца необычного цвета, я застыла от изумления: этого не может быть… таких яиц не бывает! А потом мама достала из холодильника сырную пасху — объедение! Такой вкуснятины я не пробовала никогда.
После Вербного воскресенья не проходило дня, чтобы мальчики не спрашивали: «Уже можно печь куличи? А яички когда красить будем?» От нетерпения дети распотрошили все наборы для украшения пасхальных яиц. «Ну мы же только посмотре-е-еть!» — оправдывались они. В среду Антон устроил генеральную репетицию приготовления пасхального блюда собственного изобретения. В ход пошли тёртое яблоко, панировочные сухари, корица, кокосовая стружка, кунжут, изюм. Залил всё это своим любимым нерафинированным подсолнечным маслом, посыпал сахаром и украсил посыпкой для куличей. Получилось вполне съедобно.
Наконец суббота. Утром меня расталкивают четыре маленьких руки: «Мама, доброе утро! Завтра Пасха! Вставай, пора куличи печь!». После всех утренне-субботних дел ставлю опару и к большому неудовольствию сыновей выгоняю их с кухни: «Куличи не любят шума! Кыш отсюда!» Но нет-нет, да и заглянет любопытная физиономия — нельзя ли утащить со стола приготовленный изюм и орешки. А то вдруг въедет на кухню грузовичок с подслушивающим устройством из шпионского набора — так хочется мальчишкам подслушать, как тесто «дышит». К вечеру, когда куличи остужают свои подрумяненные бока на диване, а протёртая через сито творожная масса, завёрнутая в марлю, под тяжестью трёхлитровой банки с солёными огурцами превращается в сырную пасху, мы садимся украшать пасхальные яйца — краски, бантики, цветочки, наклейки… Суббота для детей заканчивается в половину одиннадцатого вечера. «Мам, можно мы не будем умываться?» Я разрешаю. А через минуту они уже спят и видят, наверное, самые лучшие сны. Мне же ещё предстоит поколдовать над сахарной помадкой.
Пасха — это больше чем чудо, даже всё на свете волшебство не сравнится со Светлым Воскресением Христовым. Дети безошибочно определяют: происходит что-то очень значительное и важное. В своей непосредственности и естественности они проникают в самую суть Праздника Праздников. Пасхальное утро начинается у нас немного сдержанно и даже как-то торжественно: «Христос воскресе!» — «Воистину воскресе!». Собираемся в Знаменский освящать куличи. Ручку большой корзины украшаем разноцветными лентами, аккуратно складываем в неё пасхальную снедь, накрываем праздничным полотенцем. Антон спрашивает: «А процветание куличей будет долго идти?» Такое вот очень красивое слово у него придумалось — по-настоящему весеннее и пасхальное.