Наследовать мне было нечего, так как в нашем роду я первый медик и с детства об этом мечтать не пришлось. По латыни Гиппократ — то ли власть лошадей, то ли над ними, по-русски, видимо, Конюхов.

Забавного в нашей специальности ничего нет, но профессия изумительная. У меня она официально называется ортопед-травматолог, а проще — костоправ и костолом, и я по-настоящему сломал костей больше, чем Шварценеггер понарошку.

Случай в Греции

Будучи приглашённым профессором на Европейский конгресс в 2002 году, по просьбе коллег я сделал показательную операцию пациенту с острова Родос. У больного была врождённая аномалия развития нижней конечности с укорочением её на 28 см и множественными деформациями бедра, голени и стопы. Все эти сегменты я одновременно и прооперировал, применив аппарат Илизарова. Случайно оказалось, что это тема моей докторской диссертации.

Через определенное время зашёл в послеоперационную палату. На меня смотрели глаза больного, полные неимоверного страдания, и вопрошающий взор заведующей отделением, специалиста высокой квалификации.

Реакция оперированного пациента была явно чрезмерной. Мне перевели запись смотревшего ранее хирурга. Он написал, что спицы проведены через брюшную полость, и спокойно удалился. Встречались глупости в жизни, но такой видеть не приходилось. По сути, это есть самопризнание идиота.

«У вас больной может задохнуться!» — сказал я. Анестезиолог ждала чего угодно, но не этой фразы. Однако ввиду своего опыта быстро поняла подвох и спросила: «Почему?» Я ответил, что переполненный мочевой пузырь, передавив все внутренние органы, то есть кишечник и легкие, перекроет пути для дыхания. «Срочно выводите мочу!»

Когда я уходил, на меня смотрели столь благодарные глаза, что этот восторженный взор помню до сих пор.

За десятилетия врачебной работы удалось сделать много уникальных операций, благодаря Господу у меня не умер ни один больной. Этот взгляд запомнился на всю жизнь, хотя сам я даже катетер не вводил.

«Кровопийца»

Это случилось ровно 39 лет назад. В мою палату поступил армянин из Баку. Это сейчас дико, а тогда было обычное дело. Общая очередь в наше отделение длилась 10 лет, даже директорская, то есть по разным просьбам, документально обоснованным, составляла два-три года.

За Ашота ходатайствовали даже двое: известный космонавт и независимо от него маршал. Зачем? Мне было не совсем ясно, достаточно одной бумаги, в этом-то я уже разбирался хорошо.

Оперировали мы его 30 апреля (Г.А. Илизаров любил это делать накануне Нового года, 22 февраля, 7 марта и так далее, включая 15 июня — свой день рождения). Ранний послеоперационный период протекал без особенностей. С восьмого мая пациент затемпературил. На консилиуме под руководством профессора Г.А. Илизарова и терапевта-доктора наук было принято решение, что это сепсис, вызванный гемолитическим стафилококком.

Когда профессура разъехалась, а я всё записывал в историю болезни, в ординаторскую постучали. Жена больного, а именно она вместо санитарок выносила судно, сказала, что у Ашота черный жидкий стул. Это была мелена.

У больного — желудочно-кишечное кровотечение. Я срочно вызвал хирурга из соседней больницы. Он сказал, что я прав, и пациента нужно переводить к ним и оперировать на высоте кровотечения. В то время, если я правильно помню, смертность в таких ситуациях составляла 25%.

Дозвонившись до шефа, обоснованно рассчитывая на похвалу, я получил жесткую отповедь и приказ, как лечить больного. Взять иногруппную кровь, вылить её в чашку, смешав с хлебной мякотью, и кормить Ашота этой смесью. Рекомендации были исполнены и в течение определенного времени многократно повторены.

Проводились, конечно, и обычные манипуляции, переливание крови и т.д. Попутно удлинили бедро на четыре сантиметра. При выписке в рекомендации указали, что нужно обратиться к соответствующему специалисту.

На контрольном осмотре Ашот сообщил, что он не консультировался и делать этого не собирается. Дело хозяйское, конечно, ведь он заведовал цехом промтоваров и мог позволить себе купить и космонавта, и маршала.

А настоящим лекарем оказался Илизаров.

Тегеран

В фойе гостиницы висели два огромных портрета. Я привёл в восторг принимающую сторону, сказав, что это — Хомейни и Хоменеи. Мы приехали проводить курсы по обучению методу Илизарова. Практические занятия и лекции чередовались с показательными операциями.

Мне предстояло оперировать молодую женщину с ложным суставом шейки бедра, то есть в области тазобедренного сочленения. Если нащупаете у себя в паху пульсацию мощной бедренной артерии, так это анатомическое образование сразу под ней.

Во время подготовки аппарата Илизарова я спросил: «Сможем ли мы во время операции сделать рентгенограммы?» Ответ был положительным.

В любой стране своё пребывание, независимо от длительности последнего, я начинаю с изучения местного языка. Например, в Македонии из-за того, что мне пришлось работать несколько месяцев, дошло до стихосложения на македонском. В Тегеране я учил фарси, так как оперировать мне пришлось без переводчика.

После наложения аппарата Илизарова и введения меток для определения уровня остеотомии мне потребовалась контрольная рентгенография. Успех операции от этого зависит практически на 100%.

Выяснилось, это невозможно, дискутировать было бесполезно, тем более что профессия предполагает не риторические упражнения, а рукоделие. В хирургии, как и у военных, если ты проиграл, словоблудие никому не нужно.

Поэтому, добавив к фарси русские слова, я по наитию пересек кость и измерил пальцем необходимый сдвиг костных фрагментов.

После операции начались практические занятия на моделях в специальном зале. Всё это время я молил Бога, перебирая в уме реальные и гипотетические осложнения, которые могли случиться, учитывая, что всё сделано вслепую.

Рентгенлаборанта у входа в зал перехватил мой ассистент на операции, доцент кафедры, который, осмотрев рентгенснимки, что-то сказал на фарси залу. По бурным аплодисментам иранских врачей я понял, что всё хорошо. Перекрытие зоны ложного сустава было идеальным. Наверное, какой-то частью жизни я за это поплатился. Главное же, слава Богу за удачу!

Красота

Абсолютное чудо природы — женщина. Только она ради красоты голеней может пойти на то, чтобы ей сломали кости этих сегментов ног в четырех, а иногда и в восьми местах одновременно, причем за деньги. Поначалу нужна была справка от психиатра, но потом мы перестали её требовать.

В конце жизни Г.А. Илизарова я курировал платные отделения и палаты-люксы РНЦ «ВТО». Однажды мой ставленник, заведующий отделением И.В. Шеламов обратился за помощью. У пациентки из люкса не срастались кости. Все сроки уже прошли. Хорошо, что кореянка оказалась умной женщиной, иначе не было смысла рисковать. Не докладывая шефу, я снял его аппараты для исправления оси голеней и наложил гипс. Всё закончилось хорошо. Г.А. Илизаров о ней больше и не вспоминал. Через месяц лечение было окончено.

Прошло много лет, мы проводили курсы для японцев. Я стоял около своей машины, ожидая коллегу, который попросил подвезти его. В направлении меня шла очень красивая женщина, восточной наружности, в дорогом платье, подойдя, поздоровалась, назвав по имени и отчеству. Первая мысль: «Смотри, японка, а как хорошо говорит по-русски и откуда-то меня знает!»

Это оказалась кореянка теперь уже с идеальными ногами. Она запомнила меня, хотя моё участие было кратким, но, видимо, своевременным.

Женщина сказала: привезла дочь для увеличения роста и исправления оси ног, но в отделении А.В. Попков сообщил, что вы уволились. Я ответил, что уеду лет через десять в Тюмень, после защиты докторской диссертации. Иногда мне известно будущее.

Позже в ординаторской пришлось посоветовать: в другой раз говорите, что я умер, тогда больные точно не будут меня искать.

Девушке для увеличения роста и создания красивых ног я перерубил кости в восьми местах. В итоге она стала выше на семь сантиметров, с великолепными стройными ногами. Лучшим критерием результата было сообщение матери, что дочка скупила все варианты мини-юбок и носит только их, а раньше ходила исключительно в брюках. Видимо, надоели.

Во время работы в Македонии мне подарили чудную молитву «На почеток сякоя работа». Это на македонском языке. В работе я удачлив, глупо думать, что это собственная заслуга, а не высший промысел.