И всё-таки Светлана всем своим накопленным за трудовую биографию профессиям предпочитает работу с теми, кто один не справляется со своим бытом, телом, а иногда и головой.

«Хочу детей!»

Ей было лет девять, когда она осознала, что хочет семью, в которой будет столько детей, сколько народится. Эта мысль пришла к девчонке, когда отогревала в бане двух младших сестричек, промочивших ноги.

— В это время на реке взрывали лёд, было очень страшно. Я обняла девчонок и почему-то пробормотала: «У меня будет столько детей, сколько даст Боженька, всех сохраню!» — вспоминает Светлана детскую клятву.

Мама в то время почти месяц лежала в больнице, и малышки были на попечении старшенькой — она водила их в садик и забирала оттуда, кормила как могла.

В 18 Светлана вышла замуж и через несколько лет поняла, что завести ребёнка не получается. Она решила усыновить мальчика Лёшу, муж согласился, но, когда на документах оставалось поставить последнюю подпись, её опередили, малыша забрала другая семья.

На Светлану накатила истерика: почти все вещи, подготовленные ко встрече ребёнка, она просто сожгла в печке. О том, что возможна другая попытка, тогда была не в состоянии подумать.

…В тот год Тельминовы вернулись из Екатеринбурга в свой посёлок на Урале, и едва ли не первая встреченная женщина спросила про сына. Она не знала о том, как развернулась история с усыновлением. Светлана рыдала. Её многодетная подруга, успокаивая, посоветовала повторить попытку.

Как так произошло, она до сих пор не понимает, но назавтра была в больнице, где её ещё помнили.

«Пойдём домой, Володька!»

— Женщина повела меня куда-то за руку, по дороге спрашивая, кого хочу — мальчика или девочку, каким должен быть этот ребёнок. Как каким? Когда Бог даёт родителям ребёнка, они же не выбирают, — вспоминает события того дня Светлана спустя два десятка лет. Конечно, хотелось бы здоровенького — я понимала, что с тем уровнем благосостояния, что был у нас, больного нам не поднять.

Сердце всё не могло успокоиться: ещё утром никого не было, а теперь у неё есть сын!

Перед ней лежал мальчик. Смотрела на него и слышала чей-то голос: «Его зовут Вова. Имя менять будете?» Она не ответила, хотя давно приберегла для сына имя Эрнест. И тут малыш улыбнулся! Решение было принято моментально, она просто спросила: «Когда я могу забрать сына домой?» Услышав, что сегодня, помчалась за детскими вещами, боясь, что время снова сыграет против неё.

— Пойдём, Володька, домой, — едва отдышавшись, она протянула к малышу руки и тут же испугалась, не зная, как пеленать. Медсестра поняла причину замешательства и пришла на помощь, предложив перепеленать в домашнее.

Глядя на этот процесс, Светлана поняла, что умеет это делать. Получив справку, где родителями мальчика были записаны она и муж, а вместе с ней заявление-отказ от ребёнка его биологической матери, она поехала в дом к своей многодетной подруге — своего угла в это время у Тельминовых не было. Вечером с работы вернулся муж и узнал, что теперь он отец.

Ночь она спала плохо. И не только потому, что боялась придавить малыша, которого положила в кровать между собой и мужем. Сердце всё не могло успокоиться: ещё утром никого не было, а теперь у неё есть сын! Ей было 26 лет.

Вовка — соцработник с пелёнок

Сыну было месяца четыре, когда ей предложили стать социальным работником — помощницей одиноких бабушек. Светлана думала недолго, муж в это время уехал на Север, с деньгами было очень трудно, она боялась, что не на что будет покупать молоко для Володьки.

Бабули жили неподалёку. Накормив и уложив спать сына, бежала к одной — принесёт дров, воды и домой, проверять Вовку. Потом к другой старушке. Стирку брала домой. Подопечные попались понимающие, старались не донимать просьбами и поручениями. Однажды согбенная баба Мия ковшиком натаскала с колонки воды, чтобы ей помочь. Светлана была растрогана, но попросила больше так не делать.

Вовка подрос, рано стал помощником — приносил воду для стирки, разгребал снег во дворах подопечных. Но прежде он стал нянькой для своей мамы.

«Не отпускайте машину, тело повезёте»

В 32 она умирала от менингита. Мать, видя, что дочь не получает квалифицированной помощи, взяла машину и повезла её в городскую больницу. Принимая пациентку, доктор предложил матери не отпускать машину — мол, повезёте тело назад. Но Светлана умирать не собиралась. Дома её ждал сын.

Из больницы её вернули через несколько месяцев. Она не вставала, не могла себя обслуживать. Ей помогал Володька, которому не было и пяти. Умывал, кормил с ложечки, помогал справиться с туалетными делами. Наверняка были и взрослые помощники, но Светлана до сих пор уверена, что её выходил сын.

«Посмотри, как мы похожи!»

Деревня есть деревня, люди живут рядом, секреты быстро становятся общим достоянием. Вот и Вовке-дошкольнику, желая насолить его маме, сообщили, что нет у него родителей, что от него отказались ещё в роддоме.

— Он с рёвом прибежал домой, плачет и спрашивает: «Мама, это правда?» — на глазах у Светланы слёзы. — Обняла, поднесла к зеркалу: смотри, глазки у тебя голубые и у меня голубые, носики, волосики у нас одинаковые. Ямочки на щеках и у тебя, и у меня. Посмотри, как мы похожи! Ты мой сын!

А не так давно взрослый уже парень вдруг сказал про свою подружку: «У неё, как и у меня, нет родителей». На глаза от воспоминания об этом снова накатывают слёзы. Но тогда она не плакала, спросила парня: «Ты сам-то подумал, что сказал?»

«Добрые» люди не перевелись, сын давно знает правду. Но никогда не видел кровных родственников. А Светлана общается с приёмной матерью того Лёши, который едва не стал её сыном. Оказалось, что мальчишки из одной семьи.

У Володи едва не появилась сестрёнка. Он очень её просил у родителей. Нашлась такая девочка. И вдруг муж Светланы отказался. Убирая приготовленные для малышки вещи, она нашла там… конфеты, их складывал для сестрёнки Вовка.

Классе в седьмом сын писал сочинение про свою маму. Она его сохранила и не может читать без слёз. Последние строки заставят всплакнуть кого угодно: «Я выбрал свою маму, потому что люблю её, она у меня единственная».

«Я понимаю и тех, и других»

Жизнь продолжает испытывать Светлану. В анамнезе, как сказал бы доктор, два онкологических диагноза. И еще много лет до пенсии. Она трудится — социальный работник в одной из некоммерческих организаций. Помогает ухаживать за больными людьми. Понимает их. Понимает их родственников. Я, говорит, была и на той стороне, и на другой.

— Сестра и мама говорят, что я родилась социальником, — улыбается Светлана. — Мне всегда хотелось кому-то помочь. Не собачек и кошечек мне жалко — людей!

Светлана из тех соцработников, к кому привязываются надолго. Она и сама сродняется с подопечными. Хотя это и непрофессионально. Ещё в той, прежней жизни на Урале, она помогала Александру. Пришла к нему домой, а у него холодно, дров нет — пенсия маленькая, да и попивал он. Светлана купила ему дрова, получив алименты от мужа, с которым была к тому времени в разводе. Мужчину это проняло, он заплакал даже и пообещал вернуть всё до копеечки. А когда заболел и слёг, даже Вова ходил топить к нему печку, кормил. Похоже, мальчик считал его своим дедом. На похороны Александра они пришли всей семьёй.

Подопечная Наташа — первая, к кому Тельминову «прикрепили» в Тюмени. Женщине всего 37, но из-за инсульта и других проблем со здоровьем она не может обходиться без посторонней помощи. Светлана ухаживает за ней уже больше двух лет, посещая пять раз в неделю. Очень уважает её за то, что перед выходом «в свет» Наташа всегда достаёт косметичку и приводит себя в порядок. И не по долгу службы, а по зову доброго сердца соцработник старается разнообразить жизнь молодой женщины. Недавно обнаружила недалеко от её дома небольшой парк на частной территории и организовала там прогулку с фотосессией — очень уж красивая нынче осень в Тюмени случилась! Надеется, что придут туда ещё не раз.

«Сестра и мама говорят, что я родилась социальником. Мне всегда хотелось кому-то помочь»

Иногда она сердится на тех, за кем ухаживает:

— Вижу, что человек может это делать, а он не хочет, не старается, не стремится. Сильно сержусь!

Но клиенты попадаются разные. Помнит двух своенравных женщин, от которых уходила со слезами — плакала, даже рыдала, пока шла от каждой в другую семью. Но сесть на голову себе она не даёт. Услышав однажды «я вот ей прикажу», дала понять, что в таком случае никаких денег не хватит оплатить её работу. А по своей воле Светлана может и урожаем со своей дачи поделиться, и заготовленными на зиму консервами угостить.

К старикам у неё особое отношение. Сравнивая их жизнь с нынешней, говорит: они познали голод, работали с малолетства, радовались кусочку хлеба, а мы-то что ноем. Терпеливо слушает их истории не по одному разу — бабушки с дедушками забывчивы. Считает, что ей это ничего не стоит, а пожилому человеку спокойнее от того, что его выслушали.

…Когда уставшая она идёт от одного подопечного к другому, то в голове прокручивает, сколько успела сделать. И от ощущения, что помогла людям, усталость проходит.

— Не быть мне сиделкой, — смеётся Светлана. — От простого сидения рядом с постелью больного человека я сил лишаюсь. Мне важно помочь!