Парень из Ялуторовска

Он родился и до 17 лет жил в Ялуторовске. За школьное время перепробовал огромный список занятий, в котором были бальные танцы, бокс, футбол, музыкальная школа, волейбол… В каждой секции, признаётся, надолго не задерживался, кроме танцев и футбола.

С музыкалкой была немного грустная история. Мальчишка услышал саксофон и влюбился в этот инструмент. По папиной протекции — а он работал в музыкальной школе завхозом — десятилетнего (поздно, качали головами педагоги) — допустили до занятий и дали ему в руки… кларнет. Потом обещали научить играть на флейте и только после на саксофоне.

— Кларнет мне не нравился, звучал как-то гнусаво, — вспоминает Алексей. — Через год я перестал ходить на уроки.

Потом он освоил гитару, играл в подростковой рок-группе. И хотя жалеет, что не получил даже начального музыкального образования, сейчас не только слушает, но и пишет музыку. Однако признаётся, что не во всяких сложных произведениях — а именно такие он любит слушать — удаётся разобраться.

От наук точных к занятиям творческим

Его мама Людмила Дмитриевна — учитель математики — передала сыну предрасположенность к точным наукам. В 10-м классе парень решал интегралы для первокурсников матфака и справлялся с тестами ЕГЭ.

Он, дитя 90-х, помнил переживания и страхи родителей, когда по четыре месяца не платили зарплату. Знал, как продавали и перепродавали, разрушали местные предприятия, оставляя его работников и их семьи без средств к существованию. Поэтому «получить хорошую профессию» считал рациональным.

— Мама, выпускница ТюмГУ, настаивала, чтобы я тоже получил хорошее образование. Я этому не так упорно сопротивлялся и поступил на экономический. Когда начал учиться, понял: все эти формулы, цифры — не моё. Хотя благодаря маме всё знал. Однако отторжение чувствовал даже на уровне организма. Появился какой-то панический страх, что я здесь застряну, — рассказывает Алексей.

И он ушёл из ТюмГУ… в институт культуры. Уже гораздо позже поймёт, что тяга к творческим занятиям была у него всегда. Старшеклассником вместе со сверстниками организовывал в Ялуторовске рок-фестивали. Вместе со своей музыкальной группой записывал, тайно проникнув в филармонию, альбом (он так и не реализовался). Играл в КВН, участвовал в создании лиги КВН в Ялуторовске. Конечно, проводил с друзьями дискотеки.

В общем, студбилет института культуры Южакову достался на вполне законных основаниях. Хотя и тут всё пошло не совсем по правилам. Получая специальность «менеджер социально-культурной деятельности», Алексей понимал, что хочет заниматься совсем другим, и на третьем курсе поступил ещё и на режиссёрское отделение.

Самый трудный год

Второе образование он оплачивал сам. Отец рано умер, Людмила Дмитриевна поднимала сына одна. Мама тогда честно сказала, что второе образование — это личный выбор и за него нужно нести ответственность. Он это понял и принял. Мама — очень важный человек в его жизни. До появления своей семьи для Алексея важнее её никого не было.

Учиться ему хотелось. Чтобы жить в Тюмени и оплачивать занятия, не отказывался ни от какой работы. Был консультантом в банке, вёл с другом свадьбы, концерты, видеоблог, снимал видеоролики для сайтов, сочинял песни на заказ.

И на четвёртом курсе стало сложно сочетать работу с учёбой на двух отделениях. Вспоминает, что и эмоционально это был очень сложный период. А без стабильного заработка, говорит, приходилось выживать в прямом смысле.

Но Южаков выдержал — стал обладателем двух дипломов о высшем образовании. И понял, что обрёл профессию, которая даст ему возможность осуществить мечту, в которой он долгое время не признавался даже самому себе. Алексей хотел снимать настоящее кино.

Книги в его жизни

В школьные годы он книги не читал. Только те, что по школьной программе. Да и то выборочно. «Войну и мир» не осилил — скучно было от описания балов и до сих пор кажется, что в произведении много лишнего, графоманского даже.

Алексей никогда не думал, что сам начнёт писать. И тогда почувствует, что ему не хватает слов, а ими человек обогащается, когда читает хорошую литературу. Уже в институте благодаря своему педагогу Анне Николаевой расширит список драматургов, когда-то замкнувшийся на Шекспире и Чехове.

В литературе ему ближе ироничность — такая, как у Гоголя, у Сухово-Кобылина. Привлекает бытовая фантасмагория Аверченко и Зощенко. Обожает Достоевского, его «Бесов» первый раз взял в руки ещё школьником.

Взахлеб прочитал «Петровы в гриппе и вокруг него» — смеялся, говорит, в голос. Подкупил у ироничного Алексея Сальникова любящий взгляд на своих героев.

— У меня есть страсть — я книжки скупаю. Раньше в Питер летал за ними, там много маленьких издательств, выпускающих удивительную литературу. У меня сын скоро родится, я для него покупаю уже книжки — очень красивые, невероятно интересные. Я такого в детстве не видел. Как будто дикая зависть у меня. Сам стал читать книжки с картинками — комиксы удивительным образом воспитывают визуальную культуру. Откроешь — и вот она, раскадровка классная, динамичная, — делится Алексей своими отношениями с книгами.

Жизнь заставила…

В титрах фильма «Папаша в бегах» фамилия Южаков записана дважды. Алексей и режиссёр, и сценарист.

— И то, и другое возникло из-за необходимости. В режиссёры пришёл в студенчестве. Собираемся с ребятами, все что-то придумывают, идеи подают, а надо, чтобы кто-то взял на себя инициативу и сказал: ты туда встаёшь, ты сюда, ты говоришь реплику первым, ты за ним… Я стал рулить процессами. Писать начал, потому что всё, что мне пишут, в меня не попадает. Зачем я буду снимать не про себя? — объясняет Южаков.

У «Папаши в бегах» со сценарием долгая и мучительная история. Началась она с Елены Анисимовой. С ней Алексей познакомился в Екатеринбурге на кинохакатоне, где она выиграла с этим сценарием питчинг дебютантов. Пилотный проект «Поезда на север» (название фильма поменяется не раз) снимали уже с другим автором.

— От задумки до фильма — небо и земля. Сначала это была мелодрама. Сценарист Дима Пензин помог найти стилистическое решение, которое потом сработало. Начали придумывать приключение. Пилот всем понравился, у нас просили сценарий. Чтобы его написать, Дима подключил Мишу Артемьева, он мой соавтор на проектах и тоже, кстати, из Ялуторовска. Они закопались в куче идей, всё встало. И тут на помощь пришёл питчинг дебютантов в Минкульте и мой уже уставший к тому времени псих. Я уже 3,5 года работал над этим проектом, поэтому сказал себе: сейчас или никогда. Как раз заболел ковидом, сел и примерно за месяц сделал сценарий, — раскрывает Алексей секрет появления в авторах сценария трёх фамилий.

…И жизнь пошла под откос

Он помнит, что ему нравилось срисовывать кино, запечатлевая сценки из фильмов. Людмила Дмитриевна нашла в семейных архивах подтверждение того, что сына с детства тянуло к «кинопроизводству». Мальчик брал тетрадку в линеечку, разрезал пополам и зарисовывал сцены из фильмов. Делал раскадровку, как теперь Алексей называет на профессиональном жаргоне.

— С того момента вся жизнь моя пошла под откос. Так периодически говорит мама. Она поверила, что я занимаюсь профессией, когда мы спектакль по Шукшину сделали в драмтеатре. Мама его смотрела. И это было для неё впервые что-то осязаемое, до этого я же ролики снимал, — говорит сын, для которого важно, чтобы мама оценила его работу.

Его фильм мама уже видела. Не дождалась «чистого» варианта, смотрела черновую сборку. Сын наблюдал за её реакциями, и они его обнадёжили: Людмила Дмитриевна живо реагировала, смеялась, говорит Алексей, где нужно, и даже слезу пустила.

К окончанию работы над фильмом начинающий режиссёр уже был недоволен результатом — то надо было снять иначе, здесь подать по-другому… Мама и Георгий Данелия его немного успокоили:

— Я прочёл его книгу «Кошмар на цыпочках», полную юмора и своеобразного психоанализа творческих людей. Великий Георгий Николаевич Данелия рассказывает, что он недоволен своим фильмом, снял его плохо, а это шедевр, я же видел! И он говорит: у меня сделано наполовину от того, как хотелось. Его слова не кокетство. Они искренние. Но он не стал себя съедать, пошёл делать кино, писать сценарий. У него хватило мужества остаться в профессии. Книга позволила мне немного успокоиться, не быть к себе столь строгим.

Откуда кино в Тюмени?

— У нас есть фестиваль детского и семейного кино «Ноль Плюс». Есть кинорежиссёр Константин Одегов. У нас много любительского кино снимается. Даже мы в студенческие годы снимали короткометражки. Но это всё локальное, региональное кино. Мы, когда подавались в Минкульт, тоже хотели снимать региональное кино — с нашими артистами, в нашем городе. Из этого получилось только полностью в Тюмени снимать. Когда проект начал развиваться, он, как летящий с горы снежный ком, стал собирать по пути то, что позволило ему выйти за рамки локального. Появились партнёры, актёры, которые захотели в этом участвовать. И мы перестали быть региональным проектом. Мы стали фильмом, который выходит в федеральный прокат с большим количеством кинотеатров. Это не то чтобы случайно, это работа, — Алексей пытается объяснить, откуда в Тюмени кино взялось, и тут же нажимает на тормоз: — В нашем городе, как и везде в российской провинции, нет продакшн-сервиса, нет кинопространства. Значит, большого кино пока не будет.

В мечтах о собственном фильме Южаков сначала ограничивал себя намерением снять хотя бы одну картину. Но после первого опыта мечта окрепла, появилась уверенность, что кино — это поле его профессиональной деятельности. Пришло понимание, что снимать фильмы — это ремесло, а не порхающий в облаках творческий процесс.

Но вместе с этим Алексею пришлось согласиться с тем, что работать ему придётся в другом городе. И при всей любви к Тюмени ему надо её покинуть.

— Вопрос для меня очень драматичный. Киноиндустрии здесь нет, профессиональной среды нет. Я здесь, по сути, не нужен. Глобально мне здесь находиться незачем. У меня нет работы в Тюмени. Она есть в Москве, Питере, Екатеринбурге, — не без сожаления замечает Южаков. — У нас есть своя идентичность, региональная особенность. Хочется об этом рассказывать. Было бы желание и поддержка — можно снимать бесконечно о нашем регионе. У кино должна быть востребованность, однако региональному кино архисложно получить поддержку в Москве. Мы для столицы экзотика, никто в нас не верит. А самое дурацкое — что в нас и здесь неохотно верят.

Однажды он уже был готов к переезду. Но его пришлось отложить из-за сына, который заявил о желании родиться.

Так что фильм сгодился начинающему режиссёру и для того, чтобы отрефлексировать эту семейную новость, ведь «Папаша в бегах» про то, как мужчина становится отцом. Южаков, кстати, считает, что фильм он снимал немножечко про себя:

— Все герои носят черты мои, моих друзей, близких, моих знакомых. Мне хотелось и себе, и им помочь. Хотелось, чтобы мы получили тот опыт, на который в реальной жизни нужно очень много времени. Может, и зритель его получит. Но не думайте, картина наша не назидательная. Где-то она даже наивная.